Ихтиология голоса...

                “Я каждый день вдыхал лиловый дым,
                но всё-таки не умер молодым...”
                Из протокола допроса.

                I.

Уклейка пескарю песчинку Тихуаны,
под кактус приползёт колючий силлогизм,
опять летят в костры кусты марихуаны,
взрезают пироги горючие враги.

Небес аквамарин переполняет лужи,
однако на него не пялится никто,
на первом этаже жена готовит ужин,
в подвале варят клей из Кока и Кокто.
 
Иди куда глядят, гляди куда придётся,
сминая тихий мох, язвя стопу стернёй,
а девушка в бреду то плачет, то смеётся,
и обжимает жар промокшей простынёй.

Пред ней блестящих рыб проходит сквозь виденье
висящая над дном пятнистым череда,
она не знает сна, но избегает бденья,
бежит движенья польз, считая пульс вреда.

От женщин у холмов бугрятся камнем склоны,
несложно в толк войти через служебный вход,
древесные стволы предтечами колонны
стремятся вознести к паденью небосвод.

Куда ни поверни, чешуек мельтешенье,
о чём ни помяни и жаберная щель,
под печенью трески трещит умалишенье,
глотая рыбий жир в резиновом плаще. 

                II.

Душа болит, но боль переносима
и шрам скуле предписывает: “Пиль!”,
канун небес канканом метит Сима,
в бесед “Ау!” с монахами вступив.

Серийный номер жмётся на изнанке,
темница шва удерживает пыль,
идут дожди, но не проходят пьянки,
а правда есть, напейся и купи.

Прилавок тёрт, под тортом пятна масла,
приказчик шустр, прилипчив и картав,
звезда полей устала и погасла,
отдел закрыт, кляп вынут изо рта.

Четвёртый год житья ничуть в помине
который раз до некоторых пор,
огонь и тяга спор ведут в камине,
в глазах рябит от порскающих спор.

Во весь опор к пирующим опорам,
столпы общины нехотя хотят
служить морщинам нор немым укором,
формуя корм для уток и котят.

Для светофора норма дело чести,
честнее пропуск, а бесчестней писк,
когда бегут, то топчутся на месте,
“Иван, be good” лоббируя на бис.

Индустриальный хлеб для белок казус,
бормотный ребус резуса сегмент,
четыре лапы когти тянут к лазу
и у пролаз заимствуют фрагмент.

На позумент опять мануфактуры
недостаёт, так дотачай кусок,
гордится рядной логикой текстуры
изваянный из липы туесок.

Томатный сок единственное чудо
в юдоли сей сверхбдительный гусей,
весна ушла туда, теперь оттуда
везут обоз зубастых карасей.

Отдельным днём у ям нарвите мяты,
нафаршируйте стреловидных щук,
хотя бы раз пусть верх возьмут котята,
грызя парчу и ризе, и плащу.

Измяты все, измучен каждый первый,
у нервов рой живородящей тли,
тугие кольца конопляных вервий
свиваются в зародыши петли.

Как рыбий клей на лицах проступает,
так голос слизи, словно омут, тих,
лишь шёпот вкус тишайший воспитает
избавленным от хлопанья шутих.


Soundtrack: Beth Hart and Joe Bonamassa, Sinner’s Prayer.