Современная классическая поэзия 2006 год

Кресс Вальтер Александрович


Современная русская классическая поэзия


                Легенды
                Баллады
                Поэмы


г. Белая Калитва
2006 год


ОБРАЩЕНИЕ
К ЧИТАТЕЛЮ


Полтора века тому назад
Михаил Юрьевич Лермонтов писал:
«Умчался век эпических поэм,
И повести в стихах пришли в упадок...»
К сожалению, он оказался прав и в наше
время этот поэтический жанр вымер...
Великолепные легенды, баллады и поэмы, созданные Жуковским В.А., Пушкиным А.С., Лермонтовым М.Ю., Толстым А.К. остались как исторические памятники русской классической поэзии.
Уважаемый читатель, поверьте, если мне удалось в какой-то мере своими произведениями возродить интерес к этому жанру поэзии, то жизнь свою считаю прожитой не даром.



ВАЯТЕЛЬ
Здесь много вымысла, конечно,
Без вымысла легенды нет.
Своей фантазией  беспечно,
Творит прекрасное поэт.

Хочу заверить Вас, читатель,
Что здесь представленный герой
Был древнегреческий ваятель
С широкой творческой душой.

То был не Фидий, не Пракситель,
И даже не Пигмалеон,
Но был тот юноша - любитель -
Талантом щедро одарён.

Каким огромным вдохновеньем,
Однако, нужно обладать,
Дабы бессмертное творенье
Из камня грубого создать!

В скульптуре женщина рождалась
В мученьях адских много дней.
Душа у юноши терзалась.
На труд свой, глядя, всё сильней.

Успеха же, когда добился,
Осуществив свой идеал.
Он неожиданно влюбился
В то, что рукой своей создал.

То радужное, неземное,
Что изваял он существо,
Лишило автора покоя
И растравило страсть его.

Есть в каждой женщине врожденный
Интимный штрих, что так нам мил -
Его так ярко в обнаженной
Фигуре гений воплотил!

Во власти страшных искушении,
Превозмогая стыд и страх,
Он пал пред Зевсом на колени
И просьбу изложил в слезах:

«О, Громовержец всемогущий!
Тебя осмелюсь я просить:
Ведь для тебя пустяк то сущий -
Мою скульптуру оживить.


Мою мечту, мой труд заветный...
Клянусь, я пред тобой не лгу:
Жить без любви её ответной
Я в муках дольше не могу"...

И он   упал без  чувств на землю...
Однако  зов его дошел -
Могучий Зевс, страдальцу внемля,
До страстной просьбы снизошёл.

Вдруг грянул гром со с страшной силой
И, озарив бездушный лик,
С Олимпа молния пронзила
Скульптуру женскую на миг!

Та ожила: горят ланиты,
Вздымаясь, дышит негой грудь -
Прекрасней юной Афродиты
Она предстала... Но взглянуть

На женский идеал не смея,
Лежит в пыли её творец...
Когда ж, волнуясь и бледнея,
Смущённый автор, наконец

На юный торс, ещё не веря,
Свой робкий взор поднять посмел.
То, потрясённый в высшей мере
Он от восторга обомлел...

Едва прошло очарованье,
Невольно скульптор осознал:
Живое нежное созданье
Прекрасней чем оригинал!..

Весь трепеща, к груди упругой
Он голову свою прижал:
«О, будь мне верною супругой
До гроба!» - страстно прошептал...

Идут года. С женой   красивой
На зависть близким и  друзьям,
Ваятель, гордый и счастливый,
Счёт не ведёт прожитым дням.

Любви, отдавшись беззаветно,
Он всё на свете позабыл...
Подкралась старость незаметно,
Стал угасать любовный пыл...

Тут для завистников лукавых
Благие наступили дни
И чашу, полную отравы,
Льют в  душу пылкую они:


«Ты видишь, годам не подвластна
Твоей богини красота -
Как до сих пор тебе не ясно,
Что ты давно ей не чета?"

И начались его страданья...
Он потерял покой и сон:
В невинном женском обаянье
Уже измену видит он...

В больном уме себе ревнивец
Благие страсти рисовал.
И гордый  некогда счастливец
Расслабился и духом пал:

«Увы, зачем я Громовержца
Гетеру оживить просил?
За этот грех мне прямо в сердце
Он ревности стрелу  вонзил!"..

Душе ревнивца нет покоя
И тешет гордость он свою:
"Тебя создал своей   рукой   я -
Своей рукою и убью!"..

И, напоив смертельным ядом,
Убил в ней жизнь - теперь она
Вновь статуей безмолвной рядом
На пьедестал возведена...

И умер вместе с ней художник,
Окаменела в нём душа...
Стоит в раскаянье безбожник:
И мёртвая - как хороша!..

Припав к ногам прекрасной, гений
Ушёл из жизни навсегда...
Но для грядущих поколений
Её осталась красота!

Жизнь человека быстротечна
Мелькнёт на миг - и вот уж прах...
ПРЕКРАСНОЕ ж должно быть ВЕЧНО,
Неувядаемо в веках!!










СЛЕПЕЦ

Был ПРИНЦУ памятник поставлен -
Великолепный монумент.
Цветной мозаикой обставлен
Под ним богатый постамент.

Совсем молоденьким мальчишкой
Он в камне был изображён.
И, право жаль, что рано слишком
Прекрасный мир покинул он.

Глаза у принца голубые,
Искрясь нежнейшей бирюзой,
Под ярким солнцем, как живые,
Сверкают юною красой.

На постамент поставлен крупный,
Под купол неба принц глаза
Поднял и птицам лишь доступно
Узреть, блеснёт ли в них слеза.

А в небе ласточки витали.
Кружась, весь день невдалеке
И что-то нежно щебетали
Ему на птичьем языке.

Но вот однажды громким плачем
Весеннюю печаля ночь,
Рыдала мать: был сын незрячим
И нету средств ему помочь...

Как всё превратно в этом мире!
О, как жесток он и нелеп!
К чему усопшему  сапфиры?
И почему  живущий слеп?

...Преданьям древним можно ль верить?
Есть место в жизни чудесам?
Здесь я не стану лицемерить,
Лишь опишу, что слышал сам.

И вот о чём гласит преданье:
Очнулась ласточка одна
От сна, вняв  горькому рыданью,
И всё смекнула вмиг она.

Из глаза, вырвав драгоценный
Сапфир, она спустилась вниз,
Вручив поспешно изумленной
Страдалице ночной сюрприз.

Дабы вернуть сынишке зренье.
Чтоб в красках он увидел мир,
Конечно, мать без промедленья
Дарёный продала сапфир.

Сын, видно, где-то излечился,
Факт тот, что вскоре он прозрел
И свет глазам его открылся -
Господь беднягу пожалел.

Прошли года, как миг единый...
Юнец, что некогда прозрел,
Давно уж зрелым стал мужчиной,
Уж мать похоронить успел.

А принц? Воззрившись в небо криво,
Безмолвный выражал укор.
Прохожие даются диву:
Сапфир исчез с каких то пор...

Ночной порой, когда ложится
На нивы светлая роса,
У принца из пустой глазницы
Скупая катится слеза...

...Мать сыну не открыла тайну.
Но наступил  такой момент,
Когда однажды он случайно
Увидел сам тот монумент.

Вначале очень поразился -
ПРИНЦ был изысканно красив!
Затем тирадой разразился
(Он был тщеславен и спесив):

«О! Чем ты, юноша, прославлен
И что  ты в жизни совершил,
Что  памятник тебе поставлен?
Лишь зависть тайную внушил

Всем  тем, кто славы добивался
Своей рискуя головой!"
Затем с презреньем рассмеялся:
«Да ты к тому ж ещё кривой!".

В ответ язвительному смеху
Ему  послышался укор -
Иль, это было только эхо,
Невнятный отклик дальних гор?..



Вдруг тучей чёрною затмило
Полнеба на какой-то миг
И грянул гром со страшной силой,
И вторит грому жалкий вскрик:

То молнии зигзаг в мгновенье
Вновь нечестивца ослепил!..
Напрасно тот пал на колени
И о пощаде завопил...

...Молва вещала, что несчастный
Не видел света до конца...
Но иногда порой ненастной
В краях тех видели слепца.

Он шёл, клюкой ища дорогу,
Молитву ль, просьбу ли шептал...
А ПРИНЦ, взирая в небо строго,
Увы, слепца не замечал...




 
СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА

Простите, если в виршах мало складу:
Поэт порой ведь вправе пошутить -
Хочу одну старинную балладу
Фантазией своей перекроить.

Насильно замуж выдали принцессу -
Так повелел ей дядя-суверен
И этому противиться процессу
Была не в силах гордая Элен.

С судьбой такой она смирилась хмуро:
В душе тайком принцесса влюблена
В испанца - молодого трубадура,
Ему лишь одному она верна...

Настал момент, когда в своих покоях
Наедине невеста и жених -
Вином и снедью их, не беспокоя,
Снабдили и оставили одних.

Элен, вином наполнив два бокала,
Один подносит мужу, но туда
Снотворного коварно подмешала.
Вот муж уснул... Не ведая стыда,

Элен испанца в спальню вводит смело.
Ему подносит терпкого вина
И обольстить беспечного сумела
Под боком мужа спящего она.

Сорвав печать невинности стыдливо,
Не успокоился любовник наш
И вот Амуру пылкому на диво
Принцессу раз за разом вводит в раж!..

Ведь страсть любви способно чувство риска
Усилить и безмерно обострить
И то, что муж находится так близко
Усилило страстей любовных прыть...

Элен вином учтиво угостила
Проснувшегося мужа поутру:
-Прости, если в любви не угодила,
Но не позорь - уж лучше я умру...

Элен, ты беспокоишься напрасно -
Ответил муж смутившейся жене -
Свершилось всё так сказочно-прекрасно,
Как будто пребывал в волшебном сне!

Полгода были счастливы все трое...
Но что-то новых песен не слыхать:
Увы, как после бурного запоя
Наш юный трубадур стал уставать,
И начал изощрённо уклоняться
От страстных, иссушающих ночей...
Принцесса наша, надобно признаться,
Не  сделалась от этого скучней.

И вечером с улыбкой наливая
Супругу без снотворного вина
И  нежности взаимной предвкушая,
Решила испытать судьбу сполна.

Прижалась с нежностью к нему и что же?
Не остывало в страсти эту ночь
Опять её супружеское ложе -
Всё было так, как в первый раз - точь-в-точь!

Проснувшись утром, не без интереса,
А муки совести отринув, прочь,
Спросила мужа ласково принцесса,
Как он провёл сегодняшнюю ночь.

- Прекрасно, - он ответил, - дорогая, -
Такое наслажденье испытал,
Как будто побывал я в гущах рая,
Но почему-то очень уж устал...

Полгода были счастливы супруги,
Но с каждой новой ночью муж слабел.
И уклоняться начал ласк подруги,
А, наконец, и вовсе охладел...

...Недели две принцесса горевала,
Но вот нашелся новый ей партнер
И снова повторилось все сначала,
Конечно же, до некоторых пор...

Когда пришло ей время вновь поститься,
Решила та снотворное принять
Уже сама, пред тем, как спать ложиться,
Чтоб страсть во сне хотя бы испытать...

...И с этих пор длиннее ночи стали -
Во сне принцесса утоляла страсть:
Её партнёры дружно ублажали
И та любовью наслаждалась всласть!

Теперь Элен, отринутая всеми,
Устроила себе сплошную ночь:
Такое для неё настало время.
Что просыпаться ей уже невмочь...

Элен права - зачем ЕЙ просыпаться:
Желанья все сбываются во сне.
Ни перед кем не нужно унижаться -
В волшебном сне та счастлива вполне.


...Читатель милый!   В жизни настоящей
Таких давно уж женщин нет, поверь,
И в наше время о принцессе спящей
Услышишь ты в легендах лишь теперь...




СТРЕЛА АМУРА

О силе чар твоих я с детства
Наслышан, бог любви - Амур,
Что от тебя спастись нет средства,
Что смел и резв ты чересчур,

Владеешь луком в совершенстве,
А кто стрелой твоей сражён,
Страдать в немыслимом  блаженстве
Любовной мукой осуждён...

- Ну что ж, мальчишка дерзновенный,
Отстал на двадцать ты   веков -
Сегодня, в век наш просвещенный
Я не боюсь твоих оков

И и сердце ты меня не ранишь:
Хочу тебя предупредить -
Пока  ты тетиву натянешь,
Успею  пулей осадить!

Поверь, могу быть беспощадным,
Когда грозит опасность мне -
Знай, с Вальтером восьмизарядным
Не расстаюсь я и во сне...

Я молод и самоуверен
Судьбу вершить способен сам,
Без боя вовсе не намерен
Сдаваться всяким там божкам!

Который  день друзьям на диво
От стрел Амура ухожу -
Свободный, гордый и счастливый
Беспечно с Бахусом дружу.

Однажды я порою вешней,
Когда весь мир благоухал,
Под распустившейся черешней
От дел  житейских отдыхал.


 
Вином расслаблен виноградным.
Один, от мира в стороне
Вкушаю отдых я отрадный.
Как на душе уютно мне!

Тут ангел сказочно- прекрасный
Является вдруг наяву:
В глазах девичьих нежных, ясных
Я вижу неба синеву,

Уста сочнее вишни спелой,
С зарёю спорит цвет ланит,
Как гибко, как изящно тело
И как оно к себе манит!..

О, кто же ты? По крайней мере
По дивной красоте своей
Быть можешь двойником Венере,
Но ты и ярче  и милей!!

Я после робости минутной
К груди красавицы приник.
Что было дальше, помню смутно  -
Любовный стон и страсти вскрик...

Божественное увлеченье
Двух юных любящих сердец...
Но в это: чудное мгновенье
Меня  Амур, - какой подлец! -

В обличье, заявившись женском
Пронзить стрелою в сердце смог...
 ... Минутным соблазнив блаженством
Какой мне преподнёс урок!..




ЛЕСБИЙСКАЯ ЛЮБОВЬ

Вновь Лесбос в праздничном убранстве.
Весна! Повсюду жизнь кипит,
Звон флейт, кифар на всём пространстве
Красавиц юных веселит.
Вином сей, освящая праздник,
Явился Дионис-проказник.

Вакханок молодых толпа
Проказника сопровождает.
Там, где прошла его стопа,
Природа буйно расцветает -
Цветет и зреет все подряд
(И всех пышнее — виноград!)

Как рады все его приходу -
Слышны повсюду песни, смех!
Приверженцам своим в угоду
Он щедро угощает всех
Любителей вина с избытком
Своим дурманящим напитком!

С венком кумира своего
Тепло встречает поэтесса -
Неотразимая Сапфо.
Увенчан лаврами повеса:
Его встречают, стар и млад
И все его  боготворят!

Прелестницы в угаре винном
Всю  ночь не устают плясать,
На зависть, чопорным мужчинам
Фривольно обнажая стать -
С притворно-искренним стараньем
Прельщая  женским обаяньем!

Вмиг изменилась жизнь сама
Под необъятной женской властью:
Все будто бы сошли с ума.
Объятые любовной страстью -
Здесь явно старое вино
С 'любовью юной заодно!


Но сильный пол, как то ни странно.
От терпкого вина слабел -
Мужчины пили слишком рьяно
И вот плачевный их удел:
Как дети, праздник весь проспали
И вакханалий избежали...

На Лесбосе же торжество
Остановить никто не в силах -
Собрала юная Сапфо
В семейный круг подружек милых,
Чтоб сообща вопрос решить,
Как праздник без мужчин продлить.

Придумать нужно срочно что-то.
Чтоб похитрее обмануть
Мальчишку шалого - Эрота,
Не оскорбив его ничуть
И женской логикой искусно
Святые передёрнуть чувства.

Не прерывая праздник свой.
Нашли достойное решенье-
Любуются все лишь собой.
Ища в подружке наслажденье.
И новый был введен почин:
"Любовь без чопорных мужчин".

Читатель милый, в смысле строгом,
Я не оправдываю их,
Но тут, однако же, во многом
Есть и вина мужчин самих,
Что так бездумно поступали -
Вино ЛЮБВИ предпочитали..




ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ


«Сто чертей и тысяча ведьм! - вскричал капитан   
Ван Страатен - пусть дьявол заберет мою душу!   
Я обогну этот проклятый мыс Горн, даже если мне
 придется плавать до страшного суда..."               


Под свежим бризом яхта плавно
Морскую вспенивает гладь.
Хозяин яхты, парень славный,
На море день любил встречать.

Он вышел в море до рассвета,
Расстаться с городом спеша
Расслабиться в разгаре лета,
Морской прохладою дыша!

И яхта  милею за милей
В туманную уходит ночь -
Успеть до утреннего штиля
От глаз  людских убраться прочь.

Что может быть благословенней
Для человеческой души
Безлюдного уединенья,
Пусть временно, в морской глуши?

Но лишь душой он отключился
От дел мирских и суеты -
Корабль какой-то объявился
Из предрассветной темноты:

Внезапно оказался рядом
Старинный  обветшалый бриг!
Он беглым удивленным взглядом
Лишь зафиксировал на миг,

Что паруса на мачтах рваны,
Свисает сломанный бушприт.
Флаг на фок-мачте очень странный,
Как символ траура висит...

К тому же очень непонятно,
За счет чего он так летит?
Мотора нет там   вероятно -
У брига допотопный вид...


 
Как это удается судну
Сновать так быстро по волнам
С оснасткою такою скудной?
Что за секрет таится там?

Как при устойчивости зыбкой
Бриг до сих пор еще плывет?
И как при парусности хлипкой
Так быстро движется вперед?

Представился, быть может, случай
Ему увидеть наяву
Голландец призрачный летучий,
Что три столетья на плаву?

По древним, вспомнил он, преданьям,
Был экипаж за смертный грех
Подвергнут тяжким испытаньям -
Навеки отлучен от всех...

Уняв подспудное волненье.
Он тут бинокль поднес к глазам
И видит на борту движенье -
В лохмотьях грязных люди там

С тоскою на заросших лицах
Перебирают такелаж,
Как демон, боцман суетится,
Подбадривая экипаж.

Не разрешая ни минуты
Усталым людям отдохнуть,
А капитан на полуюте
Сурово выверяет путь...

В безбрежных водах океана
Он, изгнанный, из мира прочь.
Плывёт на бриге беспрестанно
И день, и ночь, и день и ночь...

Бриг по планете совершает,
Быть может, тысячный вираж.
Но вот, пристать куда - не знает
Проклятый Богом экипаж...

Его по  океанам носит
Проклятье вот уж третий век.
Вотще команда смерти просит
В  мученьях адских человек

Себе, на бриге изнывая,
Заслуженную казнь вершит.
А бриг, к земле не приставая,
По прихоти судьбы спешит


От мыса Горна до Таиланда,
Не зная отдыха и сна:
На веки вечные команда
Скитаться по морю должна...

Когда из плавания вскоре
Домой вернулся наш герой
И рассказал, что видел в море
Туманной утренней порой.

Никто, конечно, не поверил,
Подумали, что он был пьян,
А если нет, по крайней мере -
Салагу обманул туман...

Друзья! Я спорить не намерен -
Умерьте свой ажиотаж.
Но в  глубине души — уверен:
Голландец - вовсе не мираж.

Хотя Летучего Голландца
Случайно в море в наши дни,
Конечно, встретить мало шанса.
Но мореходы искони

Не исключали этот случай
И говорят: он не к добру -
К беде приводит неминучей...
Читатель милый!   Не совру,

Когда скажу: легенды, саги
Из жизни взяты каждый раз.
Не для наивного салаги
Изложен мною этот сказ...



 
18
 
1920
БАЛЛАДА О ТИРТЕЕ

Увы, в недоумении спартанцы -
Насмешка это злая, иль обман:
Ни с чем назад вернулись их посланцы,
Без помощи военной афинян.

Что ж, вместо ратных воинов в доспехах,
Прислали им поэта одного -
Погрязли, видно, в праздничных потехах
Афины... Ну, а Спарте каково?

Ликуют злобные враги Эллады
И песни варварские их слышны...
Где бог Арес? Афина где Паллада?
Кто их поддержит в грозный час войны?


Который день уже их лагерь ратный
Врагами окружён со всех сторон
И гибели ужасной вероятно
Подвержен край родной - Лакедемон...

Как устоять, когда не равны силы,
Что значит тут какой-то там поэт,
К тому ж немолодой, хромой и хилый?
На жизнь и на свободу шансов нет...

И храбрые спартанцы духом пали:
Тот, кто когда-то грозен был в бою,
Теперь в победу верит уж едва ли.
Предвидя гибель близкую свою...

Но вот хромой Тиртей настроил лиру
И Спарте песней возвестить сумел
О том, что уж давно, известно миру:
'Победа - только храбрецов удел!!!"

Афину - мать победы - звучно славит:
"Пусть силу даст руке, что  держит меч
И смертоносное копье направит,
Чтоб панцирь вражеский и щит рассечь!

Поверьте, Всемогущая   Паллада
Заступницей спартанцам будет впредь:
Победа над врагом её отрада,
А наказанье трусам будет смерть!"

И голос полный юного азарта,
Предвестником  ПОБЕДЫ прозвучал:
«Докажем всем - непобедима Спарта!
Пусть знает враг - возмездья час настал!

Вперёд бойцы! Вперёд - во имя славы!!
Все в бой, кому Отчизна дорога!!!"
И ринулись несокрушимой лавой
Спартанцы на проклятого врага!

Их ратный строй, Афиною хранимый,
Всё мощно на пути своём крушил
И враг, казавшийся непобедимым,
Не выдержал атаки - отступил

С позором... Выигран бой суровый!
А где Тиртей? Где славный их певец?
Ему готов  надеть венок лавровый
На голову Афины верный жрец.

Его друзья нашли на поле боя
Среди бойцов, что: в битве полегли...
Увы, но бездыханного героя
Вознаградить живого не смогли...


А он лежит, к груди прижавши лиру,
Не расставаясь с нею до конца.
Какой явил пример бессмертный миру!
Таков удел возвышенный певца.

Тиртей! Потомки подвиг твой оценят,
Что совершил ты, пламенный борец!
Посмертно на чело твое оденет
История бессмертия венец!


Примечание: Тиртей - древнегреческий поэт-лирик, живший во второй половине седьмого века до нашей эры. По преданию, хромой поэт Тиртей, посланный афинянами в Спарту  взамен требуемой военной помощи, своими песнями сумел поднять боевой дух спартанцев, и те сокрушили варваров. Имя Тиртея стало нарицательным для обозначения представителя гражданственной поэзии.
Афина Паллада - в греческой мифологии богиня войны и победы, дочь Зевса, родившаяся из его головы в полном вооружении шлеме и панцире).


ГЕТЕРА

Как импозантна римская гетера -
Сколь грации изящной, непростой!
Тускнеет безупречная Венера
Перед реальной женской красотой.

От предков, унаследовав секреты
Как внешне уподобиться богам,
Она, осуществляя туалеты,
Втирает в тело мази и бальзам.

Оригинально пышная причёска
На голове уложена венцом.
Среди красавиц вычурно и броско
Она блистает статью и лицом!

Противница похабного растленья,
Империи достойнейшая дочь,
Она на всё своё имеет мненье.
Как человек, конечно же, не прочь

Урвать от юной жизни всё, что можно,
Но от разврата все же далека.
Личиною не прикрываясь ложной,
Пофлиртовать не брезгует слегка.

Презрев давленье нравов и традиций,
Диктат не признает тупых вельмож.
В ее салон не только что патриций -
Сенатор развращённый не был вхож.

В большом дворце ее великолепном
Несметный рой прислужниц и рабов
Прелестной Афиние раболепно
Чинить услуги всякие готов.
Лишений и нужды ни в чем не зная.
Прожив на свете двадцать восемь лет,
Как роза пышная, благоухая,
Красой своей она пленяет свет.

Увы всё чаще после бурной ночи,
Рождается в душе её протест
И кажется нести уже нет мочи
Обманутых  надежд нелёгкий крест.

Век у гетер, как правило, короткий, -
Кончается он вместе с красотой:
Как новый день, пригожие красотки,
Являются на смену чередой.

Дивиться этому едва ль уместно,
Хоть истину подчас не признаём:
Ведь зрелой  женщине не безызвестно,
Что тело увядает с каждым днём.

Но двадцать восемь!.. Много или мало?-
Что промелькнуло втуне - не зови...
А сердце главного ведь не познало -
Всё ждёт и жаждет истинной любви!

Терзается  вопросом Афиния:
«А есть ли настоящая любовь?"
И, что ни день, сомнения пустые
Её одолевают вновь и вновь...

Характером крута и своенравна,
С презреньем  отшивает всех мужчин
(А юношей неопытных подавно),
Не раскрывая истинных причин.

И осудили ближние гетеру:
«Как та высокомерна и горда,
Как любит чваниться она не в меру,
Хотя ушли уже её года"...

Однажды императору Нерону
Развлечься захотелось у гетер
И, зная Афинею как персону,
Честь оказал ей знатный кавалер.

Но та с невозмутимым, хладнокровьем,
Осмелилась Нерону отказать:
"Страдает, мол, хозяйка нездоровьем"-
Рабам своим велела передать.

Она, конечно, знала - случай дерзкий
Ей император гордый не простит,
Но и любви, увы предаться мерзкой
Ей с развращённым деспотом претит...


Чтоб мести страшной избежать, конечно,
Ей надобно покинуть срочно  Рим
И, очень даже может быть, навечно, -
Униженный тиран неумолим...

Известно, безусловно, Афиние -
Покинуть ночью город, шансов нет:
Ворота повсеместно городские
Закрыты на ночь вот уж много лет.

И Афиния, обрядившись в тогу,
На голову надев мужской парик,
Решилась днём в опасную дорогу,
Пуститься, изменив свой внешний лик.

Патриции настолько развратились,
Что даже и погожим летним днем
Не только что трудиться, а ленились
По людным улицам пройтись пешком.

Патрициев и их красавиц пылких
Несли обычно четверо рабов
На мягких комфортабельных носилках -
В империи обычай был таков.

Обычаем воспользовавшись этим,
Ушла из Рима Афиния днём -
Не будет в паланкине ведь приметен
Для стражи тот, кто в зной укрылся в нем.

Слезами дань покинутой Отчизне
Воздав, спешит отвергнутая прочь...
(Бездумно Парки нити нашей жизни
Прядут так своенравно день и ночь)...

Гетера, очутившись на чужбине,
Обычай  вынуждена чтить чужой,
К тому ж привыкнуть надобно отныне
К нелёгкой жизни женщины простой...

Все привилегии её  забыты -
Решать проблемы нужно самому:
Что предки были знатные квириты,
Теперь не интересно никому.

И, повинуясь Паркам, Афиния
Решилась на замужество в глуши,
Где скромно коротая дни пустые,
Отрады не находит для души.

Конечно, Афиния наша вскоре,
Как всякое живое существо,
Привыкла ко всему, в беде и горе
Отнюдь не упрекая никого.


И стала жизнь совсем неинтересной,
Развеялась, как сон, ее мечта.
Становится сомнительной и пресной
И глуши ее земная красота...

Прошло пять лет... Благие перемены
Дошли до Афинии наконец:
Мирон - артист-тиран - сошел со сцены.
Предчувствуя заслуженный конец.

А в Риме правит новый император.
Патрициев и всадников кумир -
Веспасиан, британский триумфатор.
В империи вновь воцарился мир.

И ожили в душе былые грезы -
Всё чаще Рим ей снится по ночам,
А днём сдержать она не в силах слёзы:
В своих мечтах гетера снова там.

Как быть теперь? Быть может бросить мужа,
Который, впрочем, ею не любим?
Не будет ли для одинокой хуже,
Когда её не примет гордый Рим?

Ах, у кого разумного совета
В решении вопроса получить?
Ответ кто верный может дать на это?
Свою ей душу перед кем раскрыть,

Как в детстве маме - просто, без утайки?
Где Парки - повелители судьбы?
А если... Выручали ведь хозяйку
В лихое время верные рабы?!

Рабов надежных четверо осталось
И все они здоровы и сильны.
В их верности она не сомневалась-
От слуг потомственных все рождены.

Почти полмесяца готовясь тайно.
Открыв лишь самым верным слугам суть,
В стремлениях тверда необычайно,
Отправилась она в обратный путь.

Вновь после нудных лет лихих скитаний,
Вернулась Афиния наконец
В прекрасный Рим - венец своих мечтаний!
Спешит она в фамильный свой дворец.

Пуститься бы в объятья, но - кого же?
И счастьем поделиться с кем своим?
Обнять рабов для госпожи негоже -
Такого не простит надменный Рим...


Её приход для всех необычаен -
Нежданной встречей, все удивлены,
Ведь во дворце уже другой хозяин
И все рабы ему подчинены.

Известно ведь, что в Риме СИЛА правит-
Она и Правосудье и Закон:
Любой трибун, шутя, на смерть отправит.
Того, кто этой силой осуждён...

Как пережить всё это Афиние,
Ведь как-никак ей Родиной был Рим?
Тут в жизни неудачницы впервые
Зов Либитины стал, неумолим....

«Ну что же, Парки, я ещё ведь в силе
Нить жизни своевольно оборвать -
Пусть  преждевременно в сырой могиле,
Придётся мне, отвергнутой, лежать"...

Нежданно ей припомнилось былое,
Когда ещё мальчишкой негр Мемнон
В любой момент всегда стоял горою
За госпожу - тогда уж был влюблён.

“Ему я подарю кусочек счастья -
Пусть насладится мною до утра
Мемнон в безумной неге сладострастья,
А там... нить жизни оборвать пора"...

- Мемнон! Послушай, что тебе скажу я:
Ты верно прослужил мне много лет -
Тебя за службу волей награжу я
И лишь прошу - исполни мой завет:


Похорони меня в могильном склепе
Когда умру... не возражай, молчи -
Жизнь прожила я праздно и нелепо,
Как, впрочем, все другие богачи.

Но я хочу добра хотя б крупицы
Посеять перед смертью... О, Мемнон!
Как жаль, что не свободный ты патриций,
А от раба Нигерии рождён...

Но знай: плебей свободный ты отныне
И волен, жить теперь в любом краю...
Ещё тебе откроюсь, как мужчине:
Я разделю с тобою страсть свою!

Пойдём со мной - вкуси тот плод запретный,
Которого так долго был лишён:
Пусть сбудется души порыв заветный
Сегодня ночью, как волшебный сон!

В безумной страсти - дикой и беспечной,
Как миг единый, промелькнула ночь!
Но, к сожаленью, счастье быстротечно
И удержать его порой невмочь...

Любовь проснулась в сердце поздно слишком:
Любимому чуть больше двадцати -
По существу наивный тот мальчишка...
От правды жизни, знает, не уйти.

Но гордо улыбнулась Афиния -
Течёт в ней иберийских предков кровь:
Ей в жизни довелось вкусить впервые
Всем сердцем НАСТОЯЩУЮ ЛЮБОВЬ!

Минуты счастья, истинно, дороже,
Чем годы, прожитые просто так...
"Спасибо, жизнь, за это! Но, а всё же
Не вижу я, прожить мне дальше как?!"

И вот, приняв снотворного не в меру,
Уснула Афиния навсегда...
Мемнон последовал её примеру,
Чтоб с нею не расстаться никогда...

А утром в Риме всюду беспардонно
Вещала изумлённая толпа:
Красавица, презревшая Нерона,
Скончалась, мол, в объятиях раба!..


Примечания:
Либитина - в древнеримской мифологии богиня мёртвых, смерти и погребения;
Парки - в др. римск. мифологии - три богини человеческой судьбы, прядущие жизненные нити смертных;
Квириты - в древнем Риме официальное название полноправных граждан;
Паланкин - крытые носилки, служащие средством передвижения для богачей и знати в др. Риме.


КИР- ЗАВОЕВАТЕЛЬ

Да, сбылся сон зловещий Астиага -
Не помогли ни опыт, ни отвага:
В войне полнейший претерпев разгром,
Он внука собственного стал рабом...
Что делать - видно, мир уж так устроен
Извечно: ныне царь, а завтра раб.
Кто мог предвидеть, что его сатрап
Гарпаг - надежный друг и смелый воин. -
Себя предательски так поведёт?
А вы, мидяне? Кто же вас поймёт?
Каким вы, повинуясь интересам,
Легко так власть отдали грубым персам?
И вот властолюбивый гордый Кир

Теперь ваш повелитель и кумир...
Надолго ли? Что вам судьба готовит?
Кто честолюбье Кира остановит?
Ну что ж, известна истина давно:
Судьбу предвидеть смертным не дано...
На диво Киру с самого рожденья.
Сопутствует безмерное везенье.
Он, вопреки интригам деда, жив,
А, возмужав, его зловещий гений
В борьбе за власть не знает поражений.
Шутя мидян, ликийцев победив.
Смог овладеть всесильным Вавилоном;
Месопотамию всю покорил...
Власть навязав насильно миллионам,
Он о себе, конечно, возомнил -
Все трепетали перед грозным Киром.
Теперь, стараясь овладеть всем миром.
На полночь он повёл свои войска.

И вот пред ним открылась степь без края,
А в той степи, дорогу преграждая,
Грохочет непокорная река. -
Её форсировать не так уж сложно -
Доселе Кир за свой короткий век,
Форсировал уже не мало рек.
Всесильным мира, знал он, всё возможно!
Гарпаг смог Кира всё же убедить: "
Разведать прежде нужно осторожно
Аракса берег противоположный,
Определиться, как нам дальше быть,
Реку как безопасно переплыть.
Недаром старожилы утверждают,
Что массагеты словно миражи -
То вдруг появятся, то исчезают...
Разведчикам своим ты накажи
Приветить, если встретятся, любезно
Беспечных обитателей степей
И трапезой их угостить помпезной:
Мне думается, Кир, всего верней,
Что с винным не знакомы те дурманом
И одолеть степных тех дикарей;
Сподручнее, конечно же, обманом:
Гостеприимно угостив вином,
Войти в доверие - ну, а потом
Мечом их уничтожить и огнём!?.

Воспользовавшись дружеским советом,
Кир без урона битву выиграть смог
И персами беспечным массагетам
Преподнесён коварнейший урок...
Как утверждает Геродот - обманом
Погублен сын царицы Томирис -
Отважный воин, юный Спаргапис...
И тут же разнеслась по всем курганам
Степей раздольных траурная весть,
Сзывая всех кочевников на месть...

Издревле массагеты кочевали
Беспечно по степи и меж собой
Нередко спор кровавый затевали.
Но, если враг объявится, то в бой.
Объединившись, дружно все вступали.
Степной народ, пускай разрознен, дик,
По численности был весьма велик.
А Кир победу праздновал беспечно,
Как то бывало в жизни уж не раз.
В удаче он уверен был, конечно,
И мысленно уж покорял Кавказ.
Назначен завтра будет здесь наместник
И дальше двинется отважный Кир,
Мечтая покорить уже весь мир...
Но неожиданно явился вестник
От Томирис и передал ему
Слова, что не прощают никому:
"Клянусь, о Кир, презренный, кровожадный.
Тебя повергнув в праведном бою,
Уж плоть я ненасытную твою
Горячей кровью Щедро напою!
И нет тебе достойнейшей награды
За подлости жестокие твои.
Как захлебнуться в собственной крови!"
Тут гордый Кир пришёл в негодованье:
Он уничтожит все, он всех сметёт,
Их родину степную подожжет,
Чтоб не осталось и воспоминанья...

От  Кира отвернулась, знать, удача:
Не только степи не был в силах сжечь,
Но не решалась главная задача -
Не удавалось степняков зесёчь:
Они ночами смело нападали
И, персам учинив ночной погром,
К утру опять бесследно исчезали,
Чтоб где-нибудь вновь досадить потом...
Советники не раз твердили Киру:
"Уйдём назад - бродили мы по миру
Достаточно... Оставим дикарям
Их степи - пусть кочуют в них по воле".
Но уязвлённый Кир, увы, упрям
И, губы злобно закусив до боли,
Поклялся непременно отомстить
Проклятой Томирис за униженье.
И жаждал одного - скорей вступить
С ордою ненавистною в сраженье!..
А воинам персидским с каждым днём,
Становится труднее и труднее...
В степи, куда ни кинешь взгляд, кругом
Всё больше всадников и все смелее
Они себя ведут... И час настал -
Наутро разразился бой кровавый...
Но каждый массагет здесь в бой вступал

За Родину свою - не ради славы,
И персы дрогнули... Но отступить,
Увы, река несчастным не давала...
И понял Кир -судьба уготовала
Ему здесь голову свою сложить...
А Томирис уж с жадностью вкушала
Со всею страстью Киру отомстить:
Бурдюк верблюжий ей на этот случай
Людскою кровью доверху налит...
И вот она, как ей инстинкт велит,
Теперь сама вступает в бой кипучий,
Ища повсюду Кира - наконец
Он найден был, но не живой - мертвец...
Тогда она с досады повелела
Шакалам на съеденье бросить тело,
А голову - зловещий сувенир -
В Бурдюк сама засунуть захотела,
Сказав: "Крови людской, презренный Кир,
Тебе всю жизнь для счастья не хватало -
Пришлось в крови посмертно утопить,
Коль не смогла живого напоить,
Как я тебе при жизни обещала"!

В балладе этой я напомнил вновь,
Что есть предел тщеславию, читатель:
Когда удачливый завоеватель
Чужую щедро проливает кровь, -
Смириться с горькой участью придётся,
Когда в конце концов в ней захлебнётся...

Примечание:
Массагеты - собирательное название кочевых и других племён Закаспия и Приаралья в сочинениях греческих авторов;
Томирис - царица массагетов, сумевшая отомстить Киру за смерть сына и по утверждению Геродота, утопившая его голову в человеческой крови;
Астиаг - дед Кира. Повинуясь вещему сну, он распорядился убить внука, но Кир чудом спасся и, победив деда, пленил его.

СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ПРИРОДЫ

Зима застенчиво, несмело
Невестой юною пришла
Под снежною фатою белой -
Свежа и девственно-мила.
На пышном белом покрывале
Оставив первый чёткий след,
С весёлым гомоном, чуть свет,
Ребята в школу побежали.
О, как сердечно рады мы
Приходу новому зимы!
Давно к зиме готовы лыжи,
Давно наточены коньки.
Днём календарным вопреки
Торопим зиму мы: приди же -
Насыпь нам снег, скуй лёд реки.
Да горку нам надуть ещё бы,
Чтоб вниз на санках - да в сугробы!..

С высот небес, кружась, плывёт
Пушистый лёгкий рой снежинок,
Как бесконечный хоровод
Миниатюрных балеринок!
Перед окном седая ель
Согнулась вся под снежной ношей.
Вот ветер заиграл порошей,
А ночью первая метель,
Взвывая и ворча от злобы,
Крутые намела сугробы.
Наутро снега плотный слой -
Свидетельство пурги недавней -
Закупорил и дверь, и ставни.
Луч солнца - робкий, золотой
Денёк нам предвещает славный
С колючим свежим ветерком:
Зима потешит холодком!

Пульс жизни бьётся, как и летом,
Зимой в колхозных деревнях.
На фермы дальние с рассветом
Доярки едут на санях.
Вот аккуратно у овчарни
Колхозники кладут на воз
Ещё дымящийся навоз.
Вывозят удобренья парни.
С трудом таская пару лыж
Сугробы бороздит малыш.
Мороз крепчает - над домами
Столбами к небу дым валит.
Чу! Песни, крики, смех звенит!
Вот мчатся тройки с бубенцами,
На все лады баян звучит:
То шумный поезд свадеб весёлых
Хмельно кружит в окрестных сёлах.

Седая русская зима,
Порой жестокая и злая,
Зарыла в снег кусты, дома,
Заборы, бани и сараи.
В открытом поле ветер лют,
Аж дух спирает на морозе!
И в стужу санные полозья
На сотни голосов поют...
Пересекая вкривь дорогу,
Крадётся ночью заяц к стогу.
Умолкнув, сонно лес стоит,
До срока стужей зачарован...
Овраг снегами замурован
Да изморозью весь покрыт
Просевший мост из старых брёвен.
И пышет ныне, как и встарь,
Крещенским холодом январь.

Засеребрилась хрупким настом
Полей заснеженная  даль
И с крыш закапал часто-часто
Слезами радости февраль.
Хоть до весны еще далеко,
Но солнце нежно и светло
Льет первое свое тепло
На снег, скрывающий до срока
Ковром колхозные поля.
Под солнцем ярче хрусталя.
Сосульки искрятся, сверкают!
Хрустящий тоненький ледок
Покрыл обочины дорог.
Вот шайбу клюшками гоняют
(Кой-где дорога, как каток)
Неугомонные мальчишки,
В азарте покидав пальтишки.

И строг, и хмур порою март,
Но ни метелям, ни морозам
Не отвратить весенний старт -
Весна идет по всем прогнозам.
Весенний сев колхозник ждет
Как праздник светлый и желанный:
Скорей настал бы долгожданный -
Весенних полевых работ
Давно уж жаждут наши руки.
Весна! Спаси от зимней скуки!
Приди, природу оживи
Своим пленительным дыханьем,
Наполни степь благоуханьем
И труд людей благослови.
Дабы в награду их стараньям
Расцвел вовсю родимый край
Да зрел богатый урожай!

Чернеет снег и исчезает,
Журчат и пенятся ручьи
И в каждой лужице сверкают
Игриво зайчики-лучи!
Подснежник размыкает веки
Навстречу солнечным лучам.
Вот, вторя пенистым ручьям,
Из берегов выходят реки.
Трель жаворонка - дань весне -
Звенит в прозрачной вышине.
Весне цветами и травою
Прилежно выстелив постель,
Под звон ручьев и птичью трель
Своей извечною стезею
Шагает по земле апрель.
И пробужденью жизни всюду
Вновь удивляемся, как чуду.

О месяц май, как ты хорош
В соцветьях яблонь, груш и вишен!
Вновь радость людям ты несешь!
В твоем дыханье снова слышен
Священный аромат любви!
Пора любви! Не о тебе ли
Звучат божественные трели,
Что льют ночами соловьи?
Как нежным чувствам в сердце тесно!
Как жизнь мила и интересна!
Весь мир, как сказка детских лет -
Неразрешенная загадка,
В нем сердце замирает сладко
И юность вновь дает обет
Любви отдаться без остатка!
Извечная святая страсть
Над сердцем обретает власть.

День все длиннее - ночь короче.
В народе говорят не зря:
«Совсем в июне нету ночи -
С зарею сходится заря".
В лесу не слышен певчих голос:
С утра до вечера певцы
В заботе - вывелись птенцы.
А в поле рожь стремится в колос
И хорошеют, что ни день
Овёс, пшеница и ячмень;
По пояс травы в луговинах,
Отличный нынче сенокос:
Что взмах косы - то сена воз!
Лоснится пот на голых спинах:
Пока сезон - спешит колхоз
На зиму запастись кормами
Хотя зима и за горами).

С рассветом свежий ветерок
Цветущих лип разносит запах.
Вот первый хлебный колосок
Проворный суслик держит в лапах.
Погожим утром детвора,
Лишь солнышко взошло - с постели:
В лесу ведь ягоды поспели,
Их собирать давно пора.
Щедра природа - спозаранку
Раскрыла скатерть-самобранку:
Вот красной костяники кисть,
Малина спелая, черника,
А на полянке земляника:
Сбирай в корзину, не ленись!
А за ольшаником, гляди-ка.
Где берег был когда-то пуст,
Смородины разросся куст!

Люблю я на природе летом
В тиши свою лелеять лень,
Бездумно наблюдать при этом,
Как угасает летний день.
Грозы мне дальний отклик слышен.
И радуги цветистый луч,
Другой встающий из-за туч,
Как в сказке - вычурен и пышен!
Лежу, - какая благодать
В уединенье созерцать
Поля не скошенного хлеба,
Седеющий степной ковер
И фантастический узор,
Что украшает запад неба...
...Настала ночь... Вот ей в упор
Пером причудливым жар-птицы
Сверкнули всполохи зарницы!

Все чаще август по ночам
Осеннею прохладой дышит.
Роса обильней по утрам
Чуть ветер на заре колышет
Туман над дремлющей рекой;
Крутой овраг зарос бурьяном
А в поле, за колхозным станом,
Шум не смолкает день-деньской:
Гам, бороздя простор бескрайний,
Плывут колхозные комбайны -
В разгаре летняя страда.
Подросток наравне с мужчиной
Управится с любой машиной:
Нет непосильного труда
В страду - таков закон старинный.
Крепись, крестьянин и мужай
В борьбе за трудный урожай!

Известно, что сезон уборки
В селе горячая пора
И с первым петухом на зорьке
Спешит колхозник со двора.
Гудит комбайн бесперебойно
С утра - лишь заалел восток:
Убрать хлеба в кратчайший срок,
Уборку завершить достойно -
Колхозника священный долг.
И ночью шум работ не смолк.
Еще не скоро утомленный
Крестьянин в свой вернется дом.
А движимый его трудом,
На элеватор, в центр районный
С отборным золотым зерном
И день, и ночь дорогой пыльной
Идет поток автомобильный.

Сентябрь на календаре.
Покоем дышит день недлинный,
Тепло и сухо на дворе,
Искрится небо паутиной.
Увядший лист, как желтый зонт
Скользит... В народе время это
Названье носит "бабье лето".
Подернут в полдень горизонт
Полупрозрачной пеленою.
Река не шевельнет волною
Вокруг покой и тишина.

Лес, пожелтевший, словно дремлет -
Тепло последнее приемлет.
А ночью лишь взойдет луна -
Прохлада свежестью объемлет
Притихший лес и дальний луг,
И неба звездный полукруг...

Блестящей от росы дорожкой
С утра ребята в лес спешат:
Успеть бы, подобрать в лукошко
Последних рыжиков, маслят...
Вот трактор по стерне вчерашней
Натужно тянет плуг стальной,
А следом юркий, деловой,
Горластый грач снует по пашне
И по полям, и по лугам
Разносится грачиный гам,
В лесу друг друга дети кличут.
Ища пропавших Машь и Галь.
Степную оглашая даль.
Тоскливо журавли курлычат:
По родине своей печаль
Уносят в сердце журавлином.
Спеша на юг нестройным клином...

Шуршит и мнётся блеклый лист
Под шустрой детскою ногою.
Как выразителен и чист
Убор берёз над головою!
Как голубой небесный фон
Чеканит их златые кроны!
Вот дуб стоит, еще зелёный,
А там горит багрянцем клён:
Художник - осень смелой кистью
Деревьям щедро красит листья,
Чтоб после пышный их наряд,
Такой изысканно-красивый,
Сорвать рукой нетерпеливой...
И вот уж голые, дрожат
Они под ветром сиротливо
И небо, осени в укор,
Оплакивает их позор...

А время, между тем, срывает
Листочки - дни с календаря
И с каждым часом приближает
Приход седого декабря.
Нежнейшей бахромою иней
Отделал за ночь тополя,
Жнивьё на скошенных полях
И нити телеграфных линий.
На окнах изб мороз-гравёр
Причудливый творит узор.
Хрустит и по краям крошится
На лужах хрупкое стекло...
А вот и на зиму в село
Вернулась первая синица!
Пучками ярко и тепло
У покосившегося тына
Зарделась красная рябина!
                1959 год

Примечание:
Здесь мною разработана строфа, подобная Онегинской -семнадцатистишие четырехстопного ямба:
абаб вггв дд ежжеж зз с той разницей, что четные столбцы как бы зеркальны нечетным (там, где в четных столбцах женская рифма, в нечетных — мужская).


ХАН И МУДРЕЦ
I
Когда-то, много лет назад,
В пустыне цвел роскошный  сад,
Красуясь вычурной отделкой,
Мозаикой искусной, мелкой.
В густом саду стоял дворец.
Искусства древнего венец.
У входа, перед регистаном,
Где пахнет миртом и  шафраном,
И южной пряностью иной,
Сверкая  радужной волной,
Фонтан в жару манил прохладой;
В дворце, за каменной оградой,
Жил грозный и жестокий хан,
Долины солнечной тиран,
Бездушный, как песок пустыни.
У хана не было святыни
И жалости, лишь смерть и кровь -
Его отрада и  любовь...
Смерть рассылал он словом, взглядом,
И был давно уж вместе с садом
Народом проклят тот дворец...
Лишь нищий дервиш, иль купец
Дворцом прекрасным восхищались
Да садом чудным любовались
Когда, устав за, долгий путь,
В тени садились отдохнуть.
Воды ж напиться у Фонтана
Всем воспрещала воля хана...

Давно минул уж рамазан,
А  всё не весел грозный хан.
К жестокости душою склонный,
Грехами, знать, отягощенный,
День ото дня он всё мрачнел.
Почти не спал и плохо ел...
Увы, напрасно шут проворный
Выкидывает финт задорный,
Пытаясь грозного развлечь...
Вот с ним хаджиб заводит речь:
О всемогущий повелитель,
В лесу оленя не хотите ль
Стрелою меткой уложить?
Или доставить, может  быть,
Вам сладкозвучного поэта?
Один, что обошёл полсвета
Недавно объявился тут.
-"Что ж" пусть поэта приведут!"
И вот предстал пред грозным ханом
Старик-поэт в халате рваном:
В изящных изложил стихах
О разных в мире чудесах,
О поселеньях многолюдных,
О водоёмах изумрудных,
О бурных реках и морях,
О всём, что сотворил Аллах.
А также и о людях ратных,
О нивах, тучных, благодатных
Далёких полуночных стран,
Где знать не знают мусульман.
О всём ему поэт поведал.
Что видел сам, или проведал
И даже вспомнил аксакал,
Что путь на Север пролегал
В былые годы чрез пустыни -
Он весь песком засыпан ныне,
Но раньше до полночных стран
Им добирался караван
Через пески и через горы
В те безграничные просторы...
Да, хан узнал, что не один
Он всемогущий властелин
И что на Севере селяне
Властителям не платят дани.
Хан встрепенулся: «Магомет!
Будь милостив - уж много лет
Богатства юга и Востока
Ко мне стекались издалёка -
Благослови и меч и длань,
Чтоб мне платил и Север дань!
Узнать ещё я должен ныне
Где этот путь лежит в пустыне
И долог ли, как им пройти,
Есть ли оазисы в пути?
А ну, гонцы, скорей скачите -
Всех мудрецов ко мне зовите!»
И мигом резвые гонцы
Разъехались во все концы.


На регистане, за фонтаном.
Смиренно старцы перед ханом
Склонили серебро седин,
Но не склонился лишь один:
Мудрец, главу поднявши гордо,
Смотрел на хана смело, твёрдо.
Хан гордому: "Презренный раб,
Ты потрудись понять хотя б.
Что стоит мне взмахнуть рукою,
Как с непокорной головою
Расстанешься в единый миг...
Пади во прах лицом, старик!"
Но тот в ответ ему спокойно:
-Для хана то едва ль достойно -
На смерть безвинного обречь.
Но, право, не об этом речь.
Коль выслушать окажешь милость. -
Знай: голова моя склонилась
Уже давно - ведь я старик,
Но не к ногам земных владык,
Не перед страхом смерти близкой.
А голову СКЛОНИЛ Я НИЗКО
Перед наукой - с юных лет
Она одна и жизнь и свет.
Весь век я ей служил ревниво,
Трудился много, терпеливо,
И не напрасно - не умрут
Со мной мои дела, мой труд.
Пусть твой палач мне дни убавит
Меня он тем не обесславит...
Тут хан взревел: "Палач - топор!
Пусть дерзкий примет смерть, как вор
И в назидание нахалам
На растерзание шакалам
Тотчас же выбрось грешный прах!"
Всех мудрецов животный страх

Объял - склонились ниже спины...
- О грозный хан, свой час кончины
Ищу я в небе уж давно, -
Так, видно, свыше суждено -
Недавно и совсем случайно.
Мне приоткрылась эта тайна...
-«Что ж видел ты?» - Я, хан, следил
Движение ночных светил:
Твоя звезда — я видел ясно -
Пересеклась звездою красной -
Кровавым Марсом. То - к войне!
Так небо поручило мне -
Предупредить тебя. И, право,
Не затевай войны кровавой:
Свидетелем тому Творец -
Бесславен будет твой конец!..
- «Палач, прерви-ка бред больного!"
Тут хан вскричал. - Ещё два слова
Мне дай сказать: Твоя звезда
С моею связана всегда
Незримой нитью и расчётом
(Давно уже за их полётом
Слежу) я,  хан, определил:
КОНЕЦ ОДИН У ДВУХ СВЕТИЛ!
Я проверял все величины -
Ошибки нет - на день единый
Меня ты, хан, переживёшь...
Хан побледнел: «Старик, ты врешь?!"
- О, мне ль пристало врать со страху?
Я жизнь прожил, хвала Аллаху -
До старости дух не ослаб
И смерть приму я не как раб!
Тут хан - о чудо! из боязни
Впервые отложил срок казни
Обидчика... Со зла тиран
Загнал всех мудрецов в зиндан -
Пусть до тех пор сидят без света,
Пока не выдадут ответа...
         Прошла неделя - наконец
Один осмелился мудрец
Предстать с ответом перед ханом:
Заветный путь к полночным странам
Когда-то - да - существовал,
Но срок столетний миновал
С тех пор, как грозная пустыня
Всё поглотила... Трудно ныне
Безводный край преодолеть.
Но всемогущий может ведь
Послать в разведку слуг покорных,
Батыров смелых и проворных,
И те, лишений не страшась,
Разведают, не торопясь,
Маршрут, а там"... Но хан жестокий
Прервал его:  "Какие сроки
Навязываешь мне ты тут?!
Уже намечен мной маршрут -
С пустыней справимся прекрасно:
Все в этом мире нам подвластно!
В поход хоть завтра я готов"...

Хан отпустил всех мудрецов
На волю. Гордого ж оставил
И стража строгого приставил:
Когда вернется он, Бог даст, -
За унижение воздаст
Безумцу, что пустым обманом
Тягался с ним - Великим ханом!

Что может быть страшней войны
Для жителей любой страны?
И триумфальные победы
Не компенсируют те беды,
Что гражданам чинит она.
Нетленна истина одна:
Всечасно горе мыкать странам,
Где все потворствуют тиранам!
Когда же все-таки поймёт
Ту истину простой народ?!
Пестрят военные знамена,
Сам хан, оставив ложе трона.
Верхом на кровном скакуне
К полночной мчится стороне
И с ним бойцы его дружины -
Свирепые степные джины...
И всякий, слыша стук копыт,
Укрыться вдаль скорей спешит.

Проходит день за днем - все дале
Уходит хан... Уж падать стали
От зноя кони... Как далек
И труден путь - кругом песок,
Полдневным зноем раскаленный.
Уж не один, воды лишённый,
Скончался воин... Впереди
Песок один - хоть пропади!
За часом час все та же местность...
А хан жестокий в неизвестность
Упрямо продолжает путь,
Не разрешая отдохнуть
Усталым людям...   Но  терпенье
Не беспредельно - на мгновенье
Сверкнул на солнце ятаган
И пал на землю мёртвый хан...

А что ж мудрец? В сыром зиндане,
Как птица вольная в капкане.
Метался, хана проклинал -
Злодею гибель предрекал.
Невмочь прожившему на воле
С тюремною мириться долей
И тают силы - наконец
Упал ослабленный мудрец.
Предвидя близкий час кончины.
Ужель никто его седины
Ему не сложит на челе
И тело не предаст земле?..
Но вот однажды страж зиндана
(Знать, тайный ненавистник хана)
Пошёл в темницу и сказал:
«Старик, твой смертный час настал,
Молись всесильному Пророку:
Не ты ль предрёк, что хан жестокий
Тебя на день переживёт? -
Пусть за тобой  и он умрёт!»
- "Свершится пусть предначертанье.
Но ты предсмертное желанье
Моё исполни - не взыщи:
Ты человека разыщи,
Кто мне посмертно глаз закроет,
Да прах навеки упокоит".
Страж суеверен был — ушёл
И вскоре юношу привёл:
Младой пастух силён и статен,
Орлиный взор смел и приятен.
Такой в беде не подведет,
За правду и на смерть пойдет!
Мудрец  припал к нему, как к другу:
 -Ты старцу окажи услугу -
Предай земле мой бренный прах,
Да наградит тебя Аллах!
Тебе пред близкою могилой
Раскрою жизнь свою, мой милый:
Меня стремления мои
Лишили в юности семьи.
Поверишь ли, моей семьёю
Был мой народ - с его судьбою
Свою навеки я связал,
С ним я боролся и страдал
И тайны мудрые науки
Ему  стремился дать я в руки.
Но сделать мало я успел -
Ты ж молод и, надеюсь, смел:
Пустыню хан не одолеет
И смерть пожнёт, кто смерти сеет.
Народам Юга не война,
А дружба с Севером нужна.
Запомни: чтоб в страну полночи
Мог караван пройти короче,
Ты должен новый путь найти.
Пустыню трудно перейти,
А в первый раз всего труднее.
Но ты не унывай - смелее
Сбирайся в путь и не страшись:
Четыре первых дня держись
Меж полночью и меж закатом,
На полночь ты свернёшь на пятом
Лишь переходе - в этот день,
Когда к восходу ляжет тень,
Ты осмотрись: найдёшь обломки
Колонн, иль стен упавших кромки.
Торчащие из-под песка.
Когда-то, в прошлые века
Там город процветал в пустыне.
Не знаю, по какой причине
Он вымер, но когда дойдешь
Там воду всё-таки найдешь:
Источник мал, но не задушен
Песками, солнцем не иссушен
Он бьёт ключом из-под холма.
Там было б хорошо весьма
Сад насадить, хотя бы малый,
Чтоб странник, иль купец усталый
Мог, освеживши влагой грудь
В тени деревьев отдохнуть.
А под холмом у той стоянки .
Земле предай мои останки...
Тут старец голову склонил, '
Умолк и взгляд навек застыл...

Идут года....   Людьми забытый
Дворец, когда-то знаменитый,
Стоит, как призрак: пышный сад
Песком засыпан - лишь торчат
Стволы сухие средь пустыни...
Фонтана нет давно в помине.
Забытый край!.. Из дальних стран
Здесь не проходит караван.
Хан мёртв давно, но есть преданье
О страшном Божьем наказанье:
Соратниками был убит.
Но в землю ими не зарыт
И стаи мерзкие шакальи
В пустыне кости обглодали...
А мудрый старец под холмом
Ночит спокойно вечным сном.
Он не забыт своим народом
До наших дней. И год за годом,
Покрытый зеленью густой,
Стоит тот холмик, как живой.
Хоть золотом он не украшен
И нет над ним высоких башен,
И не журчит пред ним фонтан.
Но путник из далёких стран
Пред ним склонившись, ловит жадно
Живой поток воды прохладной,
Что бьёт ключом из-под холма.
И кажется, что жизнь сама
В сухих песках дорогой трудной
Течёт струёю изумрудной,
И эту, новой жизни нить,
Пески не в силах заглушить.
Чудесный сад вечнозелёный
Укрыл ручей роскошной кроной,
И сладкозвучный соловей
Поёт всю ночь среди ветвей.
Да друг за другом караваны
Проходят в северные страны
Через пески прямым путём,
Открытым юным пастухом
И в сказочном саду спокойно
Здесь отдыхают в полдень знойный.


Примечания:
Рамазан - мусульманский праздник, в течение которого днём соблюдается строгий пост;
хаджиб - придворный чин восточных правителей;
регистан - парадная площадь перед дворцом;
зиндан - тюрьма, расположенная под землёй.
               
                1967 год




ДЕД И ВНУК

В ночной он ранен перестрелке.
Нелепо... Надобно признать -
И не в такие переделки
Ему случалось попадать.

Но это случай был особый:
Друзьями выдан он ментам
В квартире у своей зазнобы
И ночью чуть не схвачен там...

От раны, знал он, огнестрельной
В плечо навылет, не умрёшь,
Но надобен режим постельный,
А у кого его найдёшь?

Увы, чужой он в этом мире -
Семья распалась уж давно.
Быть может шанс есть на квартире
У друга детства лечь на дно?

К нему он ночью дозвонился,
Открылся, дескать, так и так...
Но вежливо тот извинился:
Пойми меня - нельзя никак:

Жена и тёща любопытны -
Тебе откроюсь без прикрас -
Боюсь, менталитет твой скрытный
У нас раскроется тотчас.

По этой, видишь ли, причине..."
- Я понял всё - трепаться брось,
А лучше на своей машине
В деревню к бабушке подбрось.

Костюм мне приготовь рабочий,
Пусть старый - подойдёт любой.
Бинты, бельё - к исходу ночи
Покинем город мы с тобой.

Не бойся - после рассчитаюсь!
Знай, не останусь я в долгу.
"Василий, я не сомневаюсь.
Не беспокойся - помогу".

Друг просьбу выполнил проворно,
Костюм приличный прихватил,
И вот уже дорогой торной
В деревню Васю покатил.

-"Неужто это ты, Василий?
Гляди-кось, вымахал какой!"
Тот бабушку не без усилий
Обнял здоровою рукой.
-"Да ты горишь, как в лихорадке,
Ты ранен? На рубашке кровь?!"
-Ништо, бабуля, всё в порядке.
Поди, постель мне приготовь...

И вот в горячке трое суток
Провёл он, не сомкнул очей,
Но твёрд был, не терял рассудок
И обошёлся без врачей.

Он строго-настрого заране
Успел бабуле наказать:
"Родимая, об этой ране.
Учти, никто не должен знать".

Та с нежным материнским рвеньем,
Отпаивала молодца
Целебным зельем и вареньем,
Вздыхая тяжко без конца.

Пока валялся он в постели,
Она успела рассказать,
Как дедушку за две недели
Сумела на ноги поднять.

"А было так: Как немец занял
Деревню, сразу же исчез -
В лесу с друзьями партизанил.
У нас кругом тут частый лес.

Ту ночку помню как теперь я:
Проснулась - кто-то там стучит.
Открыла - прямо перед дверью
Муж обессиленный лежит...

Да, было мне тогда непросто
Его поднять и уложить -
Ведь был саженного он роста.
Ты деда помнишь, может быть?"

- Да, бабушка, я помню деда -
Здоровый, вся в медалях грудь -
В восьмидесятом, в День Победы
Он к нам изволил заглянуть...

- "Тогда под Псковом воевали,
Когда в бедро был ранен он:
Под самым городом взорвали
Они немецкий эшелон.

А как маленько оклемался,
Ушёл, хромая, ночью в лес:
Тут полицай один слонялся -
Всё местным бабам в душу лез.


Хоть я ни с кем и не делилась,
Из дому никуда не шла,
Но знаешь, как-то так случилось
Что Афросинья к нам зашла,

А та уж больно любопытна...
Ну, дед тогда и говорит:
"Уйти придётся ночью скрытно -
Не плачь, чай, я не инвалид".

- Ну, а потом что стало с дедом?
-"Когда закончилась война
Вернулся вместе он с соседом
И у обоих ордена.

Ну и, конечно, честь по чести.
Тут свой приход отметил он:
Знал - до войны в заветном месте
Заначила я самогон.

Но радоваться было рано -
Кругом разор и нищета.
Хоть мы трудились неустанно,
Да чаша всё была пуста.

Муж был на деревенском сходе
Колхозом избран управлять.
Да вот - всё пёкся о народе -
Он не умел юлить и врать.

Не помню уж в году котором,
Как будто бы в сорок восьмом
С поста смещён он был с позором
Распорядился так райком:

Уполномоченный был прислан
Хозяйство, якобы, поднять.
Но он по-городскому мыслил
И мужика не мог понять.

Воспринимал он всё иначе:
Заместо, чтоб колхоз поднять.
Его важнейшая задача -
Зерно на элеватор сдать...

С твоим он дедом часто спорил,
А в споре груб был да упрям,
Ну, муж не выдержал - повздорил:
В делах и мыслях он был прям.

А тот порол такую лажу,
Что муж прогнал тупицу вон!
Ну, он обиделся — тот час же
Умчался с жалобой в район...


Тут председателя другого -
Уже не спрашивая нас -
Партейца, вовсе нам чужого.
Взамен райком прислал тотчас...

Хотел уехать муж сначала
На стройку в город - только я
Отговорила - толку мало:
Не пострадала бы семья.

Два мальчика, да две девчушки -
Семья не так уж и мала.
Тогда ведь мать твоя - Танюшка -
У нас четвёртая была.

А было ей всего полгода...
Нам повезло ещё: заметь -
Твой дед, тогда как "враг народа"
В тюрьму вполне мог загреметь.
.
..Нужду, обиды, униженья -
Всё вынес бывший партизан.
Зато снискал он уваженье
В кругу своих односельчан.

Он силой удивлял соседей:
Уже доживши до седин
Одной рогатиной медведя
В лесу одолевал один.

До склона лет ходил за плугом,
Трудился в поте он лица.
Детей растил и верным другом
Мне оставался до конца...

Что неудачник дед -обидно:
Он верен был семье, стране...
А вот, что ты такой - мне стыдно:
Ведь ранен то не на войне!

Чью защищал ты жизнь, мой милый?
Кого, скажи, от смерти спас?
Куда свои ты тратишь силы?
Чем занимаешься сейчас?

В твоей душе неразбериха,
Руководит тобою месть...
А сколько горестей и лиха
Ты учинишь ещё, Бог весть?!

Из сердца вырви, как заразу,
Ты эту пагубную страсть.
Ужель ты не любил ни разу?
Неужто не боишься пасть?


Ты унаследовал от деда
Характер: также дерзок, твёрд.
Ну - балагур, ну - непоседа...
Но верю - честен ты и горд.

И, коль усилие приложишь,
Исправишь, Вася, жизнь свою,
Ты молод - много сделать сможешь,
Создай здоровую семью.

Расти детей себе на радость,
Дождёшься внуков, как и я.
Как краткий сон, проходит младость
Её, увы, продлить нельзя...

Когда поправишься немного,
Могилу деда посети:
Надеюсь, там ты, слава Богу,
Сумеешь вымолить «ПРОСТИ».

Быть может, Вася, там, у праха
Поймёшь душою, чей ты внук...
И я тогда умру без страха
За жизнь твою, мой юный друг.

Ведь деда тоже Васей звали,
Лицом и статью ты с ним схож.
О, как мы с дедом уповали
На вас, на внуков... Ну и что ж?

Судьба ль так горько подшутила?
Осталась вот бобылкой я...
Одна я деда хоронила,
Кто похоронит вот меня?

Быть может стыдно стало внуку,
Узнав о тяжкой их судьбе -
Внезапно протянул он руку
И бабушку привлёк к себе:

-Спасибо, милая, большое
За откровенный разговор
И деда моего-героя -
Не обреку я на позор!

Пока ты жива - не уеду,
Поверь, в себе я разберусь.
Не оскверню я память деда
И в том торжественно клянусь!

Василий с бабушкою вместе
Остался в захолустье жить -
Её решил он честь по чести
И досмотреть и схоронить.


Увы, к несчастью, жизнь в деревне
Неимоверная тоска:
В глуши России быт наш древний
Не изменился за века.

Всё те же жалкие жилища,
Пригоны, ветхие плетни,
Полузабытые кладбища -
Доныне всё, как искони...

Здесь летом лужи по колено
После хорошего дождя,
В грязи увязнешь непременно,
К соседу даже не дойдя.

Страшней всего, когда зимою
Часов шестнадцать длится ночь:
Как тут противиться запою -
С утра поддал - и сутки прочь...

И так спасаются от скуки...
Деревня юным не мила -
Всё чаще сыновья и внуки
Уходят в город из села...

...Недели, месяцы проходят...
В деревне юности своей,
Увы, Василий не находит
Достойных сверстников-друзей.

Живёт здесь только верный слову,
За бабушкой чтоб присмотреть,
В любой момент уйти готовый,
Лишь стоит оной умереть.

Он мог бы десять раз жениться.
Жить, как другие, без забот.
Но нет, не может он решиться:
Знать, контингент людей не тот.


Вот в городе - другое дело:
Там годы лучшие прошли,
Заполненные до предела -
Друзья увлечь его смогли

Романтикой безумной риска,
Как жизнь насыщена была!
С когортой бизнесменов близко
Судьба Василия свела.

И вот ему все блага мира
Доступны: дорогой курорт,
Престиж, шикарная квартира,
Машина, мебельный комфорт.


А также женские услуги,
Да рестораны, казино -
Вертелся он в волшебном круге
Как в фешенебельном кино...

А здесь?.. Здесь Васю скука гложет
Заняться чем по вечерам?
Бывает, самогон предложат
Ребята - выпьет - ну, а сам

Пьёт с ними молча, не пьянея:
Мол, только скука нас свела...
И не вникал он в их затеи,
Не вмешивался в их дела.

Но сверстникам неугомонным
Василий сразу дал понять:
Природной силой одарённый,
За слабых может постоять.

Однажды вечером он в клубе
Ребят немало удивил:
Не дал свершиться драке грубой -
Трёх дебоширов усмирил.

А те и ахнуть не успели
Как он их вышвырнул с крыльца:
Как миленькие присмирели,
Изведав силу молодца.

Как дед - живой, трудолюбивый,
В сужденьях резкий и прямой,
Он, к сожалению, счастливой
Не мог похвастаться судьбой.

Что предначертано нам роком,
Того, увы, не изменить
И бабушку свою не смог он,
Как обещал, похоронить.

Не быть ему уже на тризне:
Погиб в жестокой схватке ас -
Двух девушек ценою жизни
Он, не задумываясь, спас.

На помощь ринулся им смело,
Сметая выпивших парней.
Безжалостных, остервенелых.
Похожих очень на зверей...

Но над душой его злой гений
Невидимо уже витал:
Семнадцать ножевых ранений
Он принял, прежде, чем упал...




Никто другой не заступился,
А ведь помочь ему могли б...
Один он с пятерыми бился!
Девчонок спас, а сам погиб...

Пусть парнем слыл он своенравным
И побузить любил порой, -
Всё искупив поступком славным,
Людьми схоронен, как герой!

Хоть мы еще брюзжим порою,
Что внуки, дескать, не под стать
Их дедам - истинным героям,
Страну сумевшим отстоять,

Но, думаю, беда нагрянет -
Кровь предков вновь заговорит:
Внук вместо деда грудью встанет
Свою ОТЧИЗНУ отстоит!!!

                1996 год


СУДЬБА 

                А всего иного пуще
                Не прожить наверняка -
                Без чего? Без правды сущей.
                Правды, прямо в душу бьющей,
                ДА была б она погуще.
                Как бы ни была горька.

А.Т.Твардовский
ПР0Л0Г   


Наш беспокойный век двадцатый
Вот-вот в историю войдет.
Так что ж в наследство, кроме даты,
Потомкам он передает?

Историю в который раз мы
Пытаемся перекроить,
Впадая в жуткие маразмы,
Себя хотим перехитрить...

С каким естественным обманом
Нам телевизор в душу влез,
Жизнь заслонив своим экраном
И вширь, и ввысь - вплоть до небес!

И сколько ложных информаций
Народу преподносит он
Подспудно массу профанаций
Стараясь превратить в закон.

Ввести сумел же Кашпировский
Всех академиков в конфуз,
Когда из студии Московской
Лечил" заочно весь Союз!..

Как часто взрослые, что дети.
Переварив рекламный вид,
Наивно попадают в сети
Нечистоплотных пирамид!..

А что теперь у нас с искусством,
Что нам дают кино, балет?
Какие возбуждают чувства
У нас писатель и поэт?

Вовсю торопится писатель
Бестселлер пошлый отстучать -
Он знает: коммерсант-издатель
Запустит ширпотреб в печать.

Увы, сниская популярность,
Поэт у нас на все идет:
Безликую высокопарность
Нам за искусство выдает.

Кинотеатры опустели -
Их заменил магнитофон:
Со смаком смотрим, как в постели
Супер-герой изображен...

Неужто вот с такой культурой
Войдем мы в двадцать первый век?
С какой бесцветною натурой,
Боюсь, тот будет человек...

Уверен я - "без правды сущей",
Хотим того, иль не хотим -
Без "правды, прямо в душу бьющей"
Увы, себя мы развратим...

Без честной и свободной прессы
Не может обойтись народ -
Людей различных интересы,
Менталитет их кто учтет?

От власть державших сумасбродов
Жизнь примитивна и груба:
Не только личностей - народов
На карту ставилась судьба.

У нас в стране народов малых
К развитию был путь закрыт,
А к некоторым небывалый
Осуществлялся геноцид.
Что ж, даже в странах неотсталых
Меньшинства все обречены:
Тому свидетельства в аналах
Находим мы любой страны.

Для многих явно необычно
Я нашу жизнь изобразил.
Что пережить пришлось мне лично
В поэме этой отразил.

Здесь много грустного наверно...
Читатель, ты меня прости:
Клянусь, хочу лишь достоверно
Потомкам правду донести.

Здесь я в истории - не скрою -
Вскрыл очень негативный пласт.
Но буду счастлив, коль герою
Читатель должное воздаст.


ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ  1764 год
             
Плетутся лошади понуро -
Полгода, как в пути обоз.
На степь мужчины смотрят хмуро,
Сдержать не в силах бабы слез.

Степь необжитая без края -
Нет ни тропинок, ни дорог.
В грязи порою увязая,
Упрямо держат на восток

Путь странные переселенцы:
По русской движутся земле
Со всем житейским скарбом немцы
(Младенцы даже в их числе).

Безмерно труден путь и долог.
Сопровождает днем обоз
Мычание коров и телок.
Да блеянье овец и коз.

В степи ночами воют волки,
В тревоге люди - быть беде...
Какая глушь! Увы, поселки
Лишь попадались кое-где.

Их глинобитные хибары
Над степью высятся едва.
Оседло в них живут татары,
Марийцы, русские, мордва.

Переселенцы соблюдают
Немую вежливость и такт,
Благоразумно не вступают
С жильцами местными в контакт.

Идут почти без остановок,
В день, проходя по двадцать верст:
Хотя и опытен и ловок
Был их передовой форпост.

Но часто слякоть в непогоду
Задерживала их в пути.
То речки вдруг - не зная броду,
Их надо было обойти.

Порой калмыки верховые
В мохнатых шапках, налегке.
Мелькнут, как призраки степные,
Исчезнув тут же вдалеке.

А тут еще сопровождая
Обозников, по целым дням
Грачиные несутся стаи.
Зловещий исторгая гам...

Да, есть для ропота причины,
В обетованной стороне
Недаром прошлого картины
Все чаще видятся во сне...

Так что ж заставило несчастных
Пуститься в столь нелегкий путь
В объятья степняков опасных?
Нетрудно вникнуть в эту суть:

Вконец на родине далекой
Извелся трудовой народ
От распри мелочной, жестокой,
Что длится там из года в год.

От войн нелепых все устали.
Терпеть их дольше не могли:
То сыновья, то братья пали -
Хоть убегай на край земли...

Ремесленники и крестьяне,
Все, кто был разорён войной,
Объединившись в куст заране,
Покинули свой край родной.

И в церкви, отслуживши мессу.
Распятие, воздев на грудь.
На зов немецкой экс-принцессы
Отправились в далёкий путь.

Императрицы вняв Указу
И подданство признав её,
Они приобретали сразу
Права на вольное житьё.
И от рекрутства на столетье
Указом освобождены -
Не только сами, но и дети
Избегнут ужасов войны.

Им станет Родиной Россия
И быть им впредь сынами ей.
Забудут распри вековые
Баронов, кюрфюрстов, князей...

Заволжья низменные степи
Освоят праведным трудом.
Им всем счастливый выпал жребий
Построить здесь семейный дом.

Повсюду возведут их руки
Благие веси, города,
На счастье дети их и внуки
Поселятся здесь навсегда.

Во имя будущего можно
Невзгоды и нужду стерпеть,
Пусть это будет архисложно,
Но нужно все преодолеть.

Что делать - это неизбежно,
Когда всё начинаешь вновь.
Но есть и вера и надежда
И к Новой Родине любовь!


НОВАЯ РОДИНА

Вот и маршрут закончен долгий.
Слёз не сдержали старики:
Предстали взору воды Волги -
Могучей девственной реки!

На берегу кустарник редкий,
Сам берег каменист и крут.
Совет старейшин здесь разведкой
Закончит начатый маршрут.

В него избрали самых сильных
И мудрых из среды мужчин
Для будущих полей обильных
Определить достойный клин.

Сгрудились табором обозы -
Здесь будет не один ночлег.
Всё чаще по утрам морозы;
Уж не однажды падал снег.

Старейшины решили здраво:
Ошибку чтоб не совершить
Пока дождаться ледостава,
А там  прилежно изучить

Левобережные просторы.
Спокойно степи обойти -
Ведь не секрет, что выбор скорый
К ошибке может привести.

Среди природы первобытной
Селиться выбор был велик,
Но важно сохранить здесь быт свой.
Культуру, веру  и язык.

...Зима всё ближе, ночи долги;
Ветра шальные да пурга.
Вот, наконец, пошла по Волге
И долгожданная шуга.

Настало время переправы -
Повозки выстроились в ряд:
Благополучно берег правый
Покинул вскорости отряд.

Дальнейшие событья верно
Историк может описать.
Читатель, я же достоверно.
Без фальши лишь могу сказать,

Что люди земли заселили.
Построили себе дома.
Пахали, сеяли, косили
И заполняли закрома.

Не зная крепостного права,
Хозяйства быстро разрослись.
Казалось бы, трудись на славу,
Да жизнью мирной насладись.

Увы, окраины России
От степняков защищены
В то время не были - лихие
Не раз здесь выпадали дни:

В степях обширных обитали
Остатки кочевых племён,
Они нередко угоняли
Скот, крупный нанося урон.

Дабы вконец не разориться.
Пришлось переселенцам вновь
Против врагов вооружиться,
И снова жертвы, снова кровь...

Кто из людей предугадает
Превратности своей судьбы?
Жизнь идеальной не бывает
Без трудностей и без борьбы.
Трудом упорным человека
Колония и вдаль и вширь
Растёт - прошло чуть больше века,
А там, где раньше был пустырь

Сады душистых яблонь, вишен
И груш весною расцвели.
Повсюду смех беспечный слышен
И песни бравые вдали.

Россия, на твоих просторах
Народностей столько живёт
Больших и малых, - из которых
Великий вылился народ!

Так мощь свою создала Волга -
Дорогой реки и ручьи,
Притоки кропотливо, долго
Вбирая в берега свои.

Что ж, немцы на Руси осели
Не ущемляя никого.
Какой же всё-таки на деле
У поселенцев статус-кво?

Чиновники и журналисты
В своих указах и статьях
Их называли «колонисты».
Но люди сами на местах

Себя общиною считали:
На сходах общих, не спеша
Насущные дела решали
Демократично, сообща.

ЛИХОЛЕТЬЕ

Россия! Всех ты удивляешь
Богатством недр и нищетой.
Науку смело продвигаешь
И щеголяешь простотой!

Царь-Колокол, крупнейший в мире,
Не издавал ни разу звон
Твоя огромная мортира
Ядра не изрыгала вон...

Твои просторы необъятны -
Одна восьмая часть земли,
Твои стремленья непонятны -
То в космос рвёшься, то в пыли...

А сколько войн и революций,
Реформ и перестроек сброд,
То перманентных, а то куцых,
Российский испытал народ!
Феноменален век двадцатый -
Разноречив, как и жесток!
Не раз пожаром войн объятый,
Какой он преподнёс урок.

Своим «всемирным коммунизмом».
Крутой репрессией властей.
Чумой коричневой - фашизмом
И «измами» других мастей!..

За то простого человека
Мы осудить не вправе ведь...
...За полтора прошедших века
Всё удалось преодолеть

Переселенцам - всё по силам,
Всё сделано наверняка -
Понятно стало старожилам:
Те основались на века.

Колония с страной огромной
В одно единое срослась:
« Республикою Автономной
Поволжских немцев» назвалась.

Великим переменам новым
Народ трудящийся был рад.
Баронск был переименован
По современному - Марксштадт.

Всё к лучшему идёт, казалось, -
Гордись Республикой своей!
Но та под властью оказалась
Коммунистических идей.

И, как ли странно, под угрозой
Свобода личности опять:
Как и по всей стране, в колхозы
Крестьян заставили вступать.

В республике благополучной
Всё стало вдруг по швам трещать,
В своей отчизне злополучной
Народ невольно стал нищать.

Вершиной страшных лихолетий,
Людских страданий и невзгод
Запомнился всем тридцать третий,
Необычайно трудный год.

От засухи жестокой, долгой
В стране случился недород.
На Средней и на Нижней Волге
Голодный мается народ...


Тут всякие пошли прогнозы:
Свалили многие вину
На неокрепшие колхозы -
Те развалили всю страну.

Какие это, мол, хозяйства?
Себя там не окупит труд -
Бесформенное разгильдяйство
Крестьяне усмотрели тут.

Ведь должен быть в любой работе
Определенный интерес:
Хозяйства их, в конечном счёте
Загубит коммунальный пресс...

Одной идеей идеальной -
Давно уж убедился я -
В любой стране, как ни печально,
Насильно РАЙ создать нельзя.

Не странно ли, от благородных
Коммунистических идей,
Увы, всё больше бед народных,
Голодных и больных людей?..

Но во сто крат трудней сиротам -
Кто может бедных накормить?-
И мрут несчастные без счёта
И некому их защитить...


ИОГАН ШТОФ

Однажды в людном магазине
Оборвыш лет семи-восьми
В карман забрался гражданину,
Но был разоблачён людьми.

И тут же разгорелись страсти:
Дитя! Кто бы подумать мог?!
Но пострадавший был на счастье
С солидным стажем педагог.

Он было строго по-немецки
Мальчишке стал читать мораль.
Но видит - бледен тот мертвецки,
И стало маленького, жаль.

Учитель мальчика приветил
И откровенно расспросил
(Как обращался часто к детям) -
Сквозь слёзы тот заговорил.




Довольно бойко, но по-русски.
Себя Иваном называл.
(Но глаз разрез, косой и узкий
Татарина в нём выдавал).

Смутился, было на мгновенье,
Когда спросили, кто таков -
Ответствовал не без смущенья:
Меня зовут Иван Клучков.

Здесь трудно было разобраться,
То ли Крючков, то ли Клычков.
Учитель начал колебаться:
Мальчишка хил и нездоров.

От голода вполне, быть может
Увы, ребёнок пропадёт -
Кто здесь ему ещё поможет?
Он за руку его берёт,

Ведёт домой: уж будь, что будет -
Накормит бедного, а там
Пусть сам Всевышний их рассудит:
«Нет, мальчика я не предам.

Он не нарушит нам покоя -
Мелькнуло тут же в голове:
Сейчас с женой нас только двое-
Сын Викгор учится в Москве.

А если Юлию удастся
Уговорить -  он строит план -
То, очень может быть, на счастье
Появится и  сын Иван».

Полгода скоро, как Ванюшку
В семье прозвали Иоган.
Мать Юлия ему подушку
Помягче стелит на диван.

Он выучился по-немецки
(И русский тоже не забыл).
В футбол играет молодецки
А как отца то полюбил!

Родителей родных наверно
Иль помнил плохо, иль не знал:
Чужих людей не лицемерно
Он за родителей признал.

Всегда послушный и весёлый,
К тому же ласковый весьма,
Как прибежит домой из школы,
Целует милую мама.*


Отец хоть внешне строг к ребёнку,
Но нежность сдерживал с трудом,
И голос сына - чистый, звонкий,
Наполнил счастьем отчий дом.

Расцвёл Иван под отчим кровом,
Он счастлив, весел и здоров
И значится в семействе новом
Иоган Германович Штоф.

Сам Герман Фридрихович очень
Гордится сыном: не ленив,
Опрятен, в обещаньях точен,
Хоть и отличник - не спесив.

Так преуспел он в местной школе,
Что ставится другим в пример.
И вот уже о комсомоле
Мечтает юный пионер.

Он твёрдо в будущее верит -
Что нужен людям, что любим.
В стране огромнейшей все двери
Теперь раскрыты перед ним.

Мечтают юные о многом -
Скорей бы возраст подошёл.
Как все, конечно же, Иоган
В свой срок поступит в комсомол.


АРЕСТ ОТЦА

Увы, безоблачное счастье
Так кратковременно всегда,
Оно совсем не в нашей власти -
Бац! И нагрянула беда:

Отец был ночью арестован
Как многие, в тридцать восьмом...
Чем акт такой был продиктован?
И педагог виновен в чём?

Когда дела на производстве
Не ладятся, то должен быть
Виновный найден в руководстве
Иначе, чем же объяснить,

Что сорваны на стройках сроки.
Что слишком низок урожай,
Зимой падёж скота высокий?
Виновен кто - поди узнай?

Другое дело - враг народа -
Себя здесь можно оградить:
Цепь неудач любого рода
Подспудно на него свалить.

Здесь всё превратно, но логично...
Но заурядный педагог?
В чём виноват последний лично,
Чем навредить стране он мог?

Донос причиной ли являлся
За неудачный анекдот?
А, может быть, перестарался:
В служебном рвении «сексот»?

Так иль иначе - уготован
Сюрприз ужасный всей семье:
Учитель Штоф был арестован
По пятьдесят восьмой статье.

А это значит «враг народа»
Таких не принято щадить -
На десять лет лишён свободы,
Расстрелян даже может быть...

О, как предвзято и превратно,
Определяется, кто враг:
Политика ли непонятна
Иль принимают жизнь не так?

В политике кто в чём повинен,
Вопрос, видать, не из простых:
Ведь даже Молотов, Калинин***
Не разглядели жен своих...

Иоган - бедный наш подросток -
Смысл происшедшего понять,
Увы, еще не в силах просто...
И что он может предпринять?

Но, как бы ни был он растерян.
Что ни творилось бы кругом,
Он в глубине души уверен:
Отец не может быть врагом!

Поклёпы всякие он сдюжит
И даже утешает мать.
Пусть кто-то с ним теперь не дружит
И смотрит косо - наплевать!..

Пусть шепчутся мальчишки в школе,
Он не поверит никогда...
Пускай с мечтой о комсомоле
Расстаться нужно - не беда...

В душе себе он не изменит:
Ведь только совесть подлеца
Былое вмиг переоценит -
Отцу он предан до конца!
Сам мать, как может, утешает...
Переживая тяжело.
Та женским сердцем ощущает,
Как ей с сыночком повезло.

Сын старший, видно, капитально
Обосновался жить в Москве.
Живёт, как пишет сам, нормально.
 Женившись на младой вдове.

Устроился там на работу,
Всё реже пишет письма ей;
Своя семья, свои заботы
И свой, конечно, круг друзей...

Прореагировал он странно
На неожиданный арест
Отца и намекал туманно,
Что лучше бы поставить крест

На злополучной этой драме:
Отцу помочь уже нельзя.
Но пострадать мы можем сами...
А у меня своя семья.



ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ

Тяжёлый год - год сорок первый,
Семья во всём ущемлена;
Натянуты, как струны, нервы
Страшней всего - идёт война:

Германией был вероломно
Нарушен мирный договор.
Народ наш с трудностью огромной
Агрессору даёт отпор.

А тот подмял уж всю Европу,
Америке - и той грозит.
И вот теперь на нас галопом
Свои стальные кони мчит...

Течёт коричневая лава
Неудержимо на восток,
Но ей Советская держава
Упрямо встала поперёк.

Схлестнулись жёстко две системы
И в каждой свой тиран-кумир.
Тут в страхе содрогнулись все мы
В пучину смерти ввергнут мир...

Нахально Гитлер бесноватый
Хотел весь мир завоевать,
А Сталин - коммунист завзятый -
Мир думал перевоспитать!..

Владея узким кругозором,
Всё сами думали вершить -
Сумели же крутым террором
Своих сограждан укротить.

И море горя и лишений
Титаны эти привнесли.
Свой злой осуществляя гений,
Народам горестной земли...

А каково поволжским немцам
В тот роковой, в тот страшный год?
Приравнен статус к иноземцам
И дважды проклят был народ.

Германией, что те в России
Не могут Гитлера понять,
А русскими, что таковые
Всё ж нации своей под стать.

Правительство своим Указом
Решило всё в кратчайший срок:
Поволжских немцев тут же -разом
Переселило на восток,

Их разместив в пустынном крае,
Не предоставив ничего...
В глуши Сибири, на Алтае
Осело немцев большинство.

Ютясь в землянках и трущобах,
В полуразрушенных домах.
Без мебели, без пищи, в робах,
Да с малышами на руках...

Война, понятно, испытанье
Великое для всех людей,
Но здесь вопрос о выживанье
Стоял, конечно же, острей.

Моральный климат был к тому же
Ужасен для приезжих лиц:
Когда на фронте сына, мужа
Приканчивал фашистский Фриц,

На местных немцах гнев подспудно
Тяжёлым камнем оседал...
Когда скажу «им было трудно»,
Поверьте, я не всё сказал:

Н К В Д с тупым презреньем
Поставил всех их на учёт -
Почти тюремным униженьям
Подвергнут был простой народ!..
От голода и от болезней
В Сибири Юлия слегла...
Пытался сын - но бесполезно -
Её спасти... И умерла

В сорок втором, в начале года...
Иоган из последних сил
В Сибири, в лютую погоду,
Как мог, её похоронил...

Пусть не покажется то странным,
Но сиротой оставшись вновь,
Иоган стал опять Иваном.
Нет, не угасла в нём любовь

К родителям своим приёмным,
В душе их память не умрёт.
Её с почтением огромным
Он через жизнь всю пронесёт.

Куда ему теперь деваться?
Он голоден, плохо одет...
И вот - решил на фронт податься
В неполные семнадцать лет.

Пожалуй, что на фронте выжить
У парня будет больший шанс-
Не будет голод хоть мурыжить
Тут есть еще один нюанс:

Уж умереть - так смертью славной.
Как Родины достойный сын,
Но, главное, как равноправный,
Как свой советский гражданин.


ВОЙНА


Война!.. Как страшно это слово!
Страшнее в существе своём
Само событие: сурово
Свинцом, железом и огнём

И техникой - исчадьем века -
Остервенело ЧЕЛОВЕК
Уничтожает ЧЕЛОВЕКА !
И этот гибельный разбег

Остановить уже не в силах -
В пучину сам себя поверг...
Став жертвой побуждений хилых,
Неужто разум в нём померк?..

Правители не понимали:
Нет в мире таковых идей,
Что хоть частично б оправдали
Их жертвы - миллион людей...

Здесь не поможет даже НАТО,
Пытаясь втуне доказать
Возможность бомбою крылатой
Конфликт военный обуздать.

Нам кажется, что всё мы знаем,
На всё находим свой ответ
И очень вольно нарушаем
Святой Божественный Завет.

Вьетнам, Афганистан и Грозный
Не научили ничему:
Привязываем снова грозно
Балканы мненью своему...

Простите, я увлёкся темой,
Что в нынешний проникла быт
И Ваня, мой герой поэмы,
Мной незаслуженно забыт.

Он долго к цели добирался
В товарняках, а то пешком,
Попутно скромно побирался,
Поплачет с голоду тишком.

Бывало, где-то удавалось
Подзаработать - не впервой...
И вот он, в чём душа держалась,
Приблизился к передовой.

А тут как раз на полустанке
Какой-то мирный эшелон
Немецкие подбили танки,
Прорвавшись через наш заслон.

Дальнейшее он помнит смутно...
Очнулся в госпитале он -
Подобран, видно, был попутно,
Когда спасали эшелон.

А госпиталь тот на колёсах
В вагоне спальном размещён.
Пока что избежал допроса,
Откуда появился он.

Что ж, повезло наверно Ване:
Представить даже ведь не мог,
Что вот с повязкою на ране,
Комфортно едет на восток.

Что предстоит ему лечиться
Не день, наверно, и не два:
Лежит со сломанной ключицей,
Задета чем-то голова...
Он отдохнуть в пути намерен:
Хоть рана на плече болит,
Зато теперь вполне уверен,
Что каждый день в тепле и сыт.

Он потихоньку поправлялся
И сил почувствовал прилив.
Ни с кем особо не общался,
По-взрослому стал молчалив.

Его томила неизвестность -
Без документов как-никак.
Он, правда уповал на честность
Людей - но вдруг поймут не так?.

Всплакнул однажды втихомолку
(В душе еще по-детски прост), -
Пусть подо льдом - увидев Волгу,
Когда состав проехал мост.

Он вспомнил вновь отца и маму,
Его приветивший народ.
О, если б знал, какую драму
Судьба ему преподнесёт...

В Актюбинске после поправки
Зашёл Иван в военкомат
С одной лишь медицинской справкой
И там несмело, наугад

На фронт отправить попросился:
Мол, потерял своих родных -
Погибли, как налёт случился.
Что мстить намерен он за них.

Я думаю, что не осудим
Несчастного за эту ложь.
Читатель, справедливы будем:
В душе он всё-таки хорош.

И на его, возможно, месте
Мы поступили б тоже так
И представление о чести
Не пострадало здесь никак.



ФРОНТ

И день и ночь без передышки
По всей длине грохочет фронт.
Ночами огненные вспышки
Щипцами режут горизонт.



А днём атаки огневые
Земную сотрясают твердь:
Позиции передовые -
Сплошь ужасы, кошмары, смерть.

Солдат покоя здесь не знает:
Ослабнет, стало быть, умрет...
Об отдыхе он лишь мечтает -
Мол, в лазарете отдохнёт.

Солдат, пришедших с пополненьем,
Осматривал комбат Бычков.
Он глянул на юнца с сомненьем:
«Представься» - Рядовой Клычков...

«А сколько лет тебе, парнишка?»
- Семнадцать, - Ваня пробурчал. -
Но я, - сказал без передышки, -
Устав прилежно изучал.

Прошёл успешно подготовку
На полигоне и в строю.
Усвоил автомат, винтовку -
Я вас не подведу в бою!..

Солдаты дружно рассмеялись,
Но не расслабился комбат:
«Вот до чего довоевались -
В бой посылаем детский сад!»

-Зато он стойкий комсомолец! -
Не унимались «старики».
-Да нет, я просто доброволец -
Иван отрезал напрямки.

И, хоть с досады матерился
На крыс-тыловиков комбат,
Иван ребятам полюбился
И принят был, как младший брат.

А как узнали про раненье,
Что он недавно перенёс.
Так вовсе отнеслись с почтеньем:
«Он в доску свой - и весь вопрос!»

И те, что раньше воевали,
Да сединой убелены,
Его негласно опекали,
Учили азбуке войны.

Опасности вошли в привычку
В кругу своих друзей-солдат.
И в эту дружескую смычку
Вписался даже сам комбат.


Когда однажды при Иване
Допрашивали «языка»,
Всех удивил хорошим знаньем
Немецкого он языка.

А переводчик им попался -
Язык по книгам лишь, учил...
Иван не выдержал, вмешался,
И пленный с ним заговорил

Свободно и без принужденья,
И тут не выдержал Бычков,
Воскликнул не без восхищенья:
«Гляди-кось, Ваня наш каков!»

Вновь в жизни повезло Ивану -
Комбату стал, как сын родной.
И повторяться здесь не стану,
Что и другим он не чужой.

Живут бойцы друг к другу в вере,
Плечом к плечу - куда родней?
В войне ужасные потери
Сплотили их ещё сильней.

Когда же в муках умирали
У побратимов на глазах -
Живые словно отрывали
Плоть от самих себя в слезах...

Казалось бы, ожесточает
Смерть душу каждого бойца,
Но славно как объединяет
Святая дружба их сердца!

То в постоянных переходах,
А то в огне передовой,
Клычков уж служит больше года -
Он здесь как дома, здесь он свой.

Когда однажды в медсанбате
Пришлось лечиться сорок дней,
Скучал он о своём комбате,
Стремился в часть свою скорей.

И вспомнилось: зимой суровой
(Сорок четвёртый год, февраль),
Комбат ему к шинели новой
Впервые прицепил медаль.

Он гордо с выправкой военной
Стоит пред ним - тот, как отец:
«Награду за свой труд отменный.
Прими, заслуженный боец!»


«Служу Советскому Союзу!» -
Иван с восторгом отвечал.
(О, сколько радости здесь, Муза,
Боец счастливый испытал!)

Состав же личный батальона,
Построившись ещё с утра
Своим счастливым награждённым
Кричал: «Ура! Ура! Ура!»


УДАР СУДЬБЫ

Как часто со смертельной страстью
Сшибаются ДОБРО и ЗЛО,
Особенно в войну!..
Но, к счастью, Ивану до сих пор везло.

Он не погиб в бою жестоком,
Хоть в оном и не раз бывал;
Прошёл по фронтовым дорогам,
Под Кенигсбергом воевал.

И, снова видя быт немецкий,
Невольно детство вспоминал!
Хотя давно уж не по-детски,
Он суть вещей воспринимал.

Осознавая лишь вслепую
Понятья тонкие любви,
Он дружбу твёрдо знал мужскую,
Настоянную на крови...

Не странно ли - в понятьях сына
Два разных образа отцов
Соединились воедино -
Сергей Бычков и Герман Штоф?!

О, как превратно в жизни счастье!
Однажды утром в штаб полка
Явился офицер спецчасти -
Майор из ГП У... Пока

Сзывались срочно офицеры.
Курил, загадочно молчал.
Высокомерие в манерах
И нетерпенье проявлял.

То, что Бычков чуть припозднился,
За униженье посчитал,
Когда ж последний заявился,
Фронтовика зло отчитал,

«Присядь поближе», - суховато
Майор спецчасти произнёс
Оторопевшему комбату
И странный учинил допрос:

«Скажи-ка мне, числа какого
К вам поступил Иоган Штоф?».
Увы, не знаю я такого...
«Под кличкою Иван Клычков?!

Клычков? Иван? Но, извините,
При чём же здесь Иоган Штоф?
«А ну, Клычкова позовите -
Узнаем, кто же он таков!»

Иван вошёл и молодецки
Всем офицерам отдал честь.
И тут майор вдруг по-немецки
Спросил: «Скажи нам, кто ты есть?»

Вопрос звучал с таки акцентом.
Что трудно было вникнуть в суть.
Не понят строгим оппонентом
И не смутившись им ничуть,

Иван молчавшему комбату,
На гостя глянув лишь мельком: -
Перевести его я рад бы.
Да жаль, язык мне не знаком.

«Ах, не знаком! - по-русски грубо
Сотрудник ГПУ взревел -
Сейчас ты мне расцепишь зубы,
Вишь, обмануть кого посмел!

И разразился грубым матом...
На фронте мат звучал не раз,
Когда летят осколки градом,
Землёй засыпал всех фугас...

Но чтобы офицеры в штабе
Употребляли грубый мат?..
А тот: «Признайся нам хотя бы,
Гадёныш, липовый солдат,

Как, ссыльный, ты без разрешенья
Тайком покинул спецрайон?
У нас возникло подозренье -
Уж не немецкий ли шпион?

Майор так задавал вопросы,
Что логики срывалась нить.
Иван, поглядывая косо
На оппонента, объяснить

Пытался - не ему - комбату:
На самом деле я - Клычков,
Но был усыновлён когда-то
В Поволжье педагогом Штоф...

Казалось бы, что тут всё ясно.
Логично - что там обсуждать...
Но не для ГПУ...
Напрасно Комбат пытался оправдать

Пред ним любимца батальона
Майор, увы, ему не внял,
Настойчиво и изощрённо
Свои «улики» предъявлял...

И, облачённый высшей властью,
Клычкова он арестовал...
Но тут же разразились страсти!..
Полковник упредил скандал,

Не сомневаясь ни мгновенья
В порядочности паренька,
Сказал, что недоразуменье
Развеется наверняка:

В невинности его уверен
Весь батальон и даже полк!
Иван, унижен и растерян,
С слезами на глазах замолк...

-Кончайте глупые дебаты! -
Вдруг грубо возразил комбат:
Назавтра бой - и мне солдаты
Нужны, а он у нас солдат!

Увы, полковника решенье
Убавило комбату прыть:
Пусть забирают в Управленье -
Там разберутся, стало быть...

Дальнейшая судьба Ивана
Осталась тайною для них...
Комбат ругался постоянно
На «гепеушников» тупых...

Он немцев очень ненавидел,
Но тут всё ясно: бей да бей!
А в органах врагов увидел,
Куда коварней и страшней...

Что ж в ГПУ одни безумцы? -
Предъявит современник мне.
В то время никаких «презумпции»
В помине не было в стране.

Нуждается ли в аргументе
Представленный здесь матерьял?
В то время Берия Лаврентий
Систему эту возглавлял.


Развратом, подлостью, цинизмом
ОН превзошёл и Сатану:
Смог на кресте социализма
Огромную распять страну!


ЭПИЛОГ

Вот наконец-то во всём мире
Мир вожделенный наступил
И немцы ссыльные в Сибири
Воспряли духом: каждый мнил,

Что объективные причины
Опалы их устранены
И так как все они безвинны,
Права им вновь возвращены

Как подобает всем народам.
Надеждой теплятся сердца.
Но вот проходит год за годом,
А ссылке что-то нет конца...

Мне кажется, что декабристы
Ущемлены были на столь -
Ведь отводили «кагебисты»
Несчастным ренегатов роль!

Те отмечались подекадно...
И под надзором КГБ
Тянулись годы безотрадно -
Нет изменений в их судьбе...

С десяток лет ещё продлится
Та ссылка - даже и в мечтах
Их Родине не возродиться
Уже на Волжских берегах...

О, если бы всё это предки
Смогли тогда предугадать,
Я думаю, решился б редкий
Судьбу потомков испытать.

Увы, мы многого не знали,
Шагая слепо в коммунизм...
В народе власти насаждали
Партийный лжепатриотизм:

После войны среди развалин
Мы на весь мир кричать могли:
"Да здравствует великий Сталин -
Отец народов всей земли!"

Тот, улыбаясь, с Мавзолея
Махал небрежно нам рукой,
И мы, пред ним благоговея.
Гордились собственной судьбой.

Все сам решал наш вождь великий:
Кто пасынки и кто сыны.
Татары крымские, калмыки.
Чеченцы, немцы - кто они?.

Что здесь де-юре, что де-факто,
Нам неповадно уяснять...
Морально ли за это как-то
Великорусов обвинять?

Известно ведь, что сам то русский
И рас, и наций разных смесь,
А шовинизм великорусский
Лишь в высшем эшелоне есть.

Закономерность есть такая:
Везде, в любые времена,
Увы, диаспора любая
В конце концов обречена...

И немцы здесь не исключенье.
Без казусов не обошлось
И очень многим, к сожаленью,
Расстаться с Родиной пришлось...

Часть немцев выехать сумела
В Германию, другая часть
В России просто обрусела.
Приняв страны закон и власть.

Опять политикой увлёкся...
А как же Ваня - мой герой?
Нет, от него я не отрёкся.
Он для меня как брат родной.

Мне жаль его - усыновленье
Ему на пользу не пошло:
Тупое, жалкое презренье-
Как к немцу - парню принесло...

Нелепостей, увы, так много
Мы видим до сих пор в стране.
Иваны ж эти, слава Богу,
Спасли нам Родину в войне -

Мы им обязаны во многом,
По нации кто б ни был тот:
Клычков Иван иль Штоф Иоган -
Он ГРАЖДАНИН и ПАТРИОТ!

Он жив-здоров, опять в Сибири,
В селенье небольшом живёт.
Ему всего двадцать четыре
И молодость свое берёт.
Там познакомился с девчонкой
Зимою в сельском клубе он
Голубоглазою чалдонкой
Весьма серьёзно увлечён.

Но главное - та верит свято.
Его рассказам фронтовым.
Их отношениям с комбатом.
Хоть сам он был лишь рядовым.

Наверно объяснять не нужно,
Что наш Ванюша счастлив вновь
И что доверие и дружба
Переросли уже в любовь?

Ну что ж, пора, наверно, милых
Благословить и под венец!
О, если бы благословил их
И Герман Штоф - его отец!

Однажды накануне свадьбы
Приснился Ване чудный сон:
В Поволжье на своей усадьбе.
Как в детстве, снова бродит он.

А там комбат с отцом на пару
Сидят под яблоней весной.
Отец настраивал гитару
В рубахе новой расписной.

Комбат подтянут, но в осанке
Простое что-то от солдат.
Рядами орденские планки
На кителе его горят.

Беседуют они солидно,
Как людям мудрым лишь дано
И так ракованно, что видно -
Друг друга поняли давно.

Пред ними стол - на нём посуда,
Знать, пропустили по одной...
И вновь Иван, поверив в чудо,
Как прежде, счастлив всей душой!

Он подошёл - отдал комбату,
Как некогда, по форме честь,
Тот радостно кивнул солдату
И тут же пригласил присесть.

Но Герман: "Брось - мы не в казарме,
Здесь просто три родных лица,
Я знаю всё - он рассказал мне,
Что заменял тебе отца.


Нам в доме всем найдётся место:
Весь мир теперь наш общий дом.
Иди - веди свою невесту -
Благословим мы вас вдвоём.

И пусть в погоду и в ненастье,
И жарким летом, и зимой,
Вовек вас не покинет счастье -
Живите дружною семьёй!"

Какое чудное мгновенье -
Святая дружба и любовь!
Но тут, к несчастью, пробужденье
Реальностью воскресло вновь...

О Родина моя - Россия!
Ведь всё в тебе для счастья есть:
Богатства щедрые земные
По Божьей милости не счесть.

Мир удивляешь не впервые:
Народ умён твой и не слаб -
Кабы правители иные,
Ты буйным цветом расцвела б!

Что ж, знать, судьба наша такая -
Правителей своих терпеть,
Коль их обещанного рая
Народ порвать не в силах сеть...

А те живут, не сознавая,
Что жизнь куда как коротка
И слава - добрая ль, худая, -
О них продержится века...

Надеюсь, в двадцать первом веке
Наступит всё же звёздный час
И о счастливом человеке
Потомок сочинит рассказ.

И пусть другое поколенье
Воспримет прошлое всерьёз
И не предаст, шутя, забвенью
Наш исторический курьёз...

                1998 год.
Примечания:
1) Немцы в слове «мама» ставят ударение на втором
слоге;
2) Сексот - сокращённо секретный сотрудник;
3) Жёны Молотова и Калинина были «врагами народа».






БОМЖ

Увы, всё чаще мы встречаем
Людей бездомных на Руси...
Что, в сущности, о них мы знаем?
Попробуй-ка их расспроси...

Один был даже симпатичен:
Всегда задумчив, скромен, тих
И чем-то несколько отличен
От всех бездомных остальных.

Одет хоть бедно он, но чисто.
Не клянчет денег и не пьет...
Мне любопытство журналиста
Теперь покоя не дает.

Не утерпев, однажды рядом
Я опустился на скамью
И, испросив прощенье взглядом,
Тактично начал интервью.

И он поведал, заикаясь,
Все достоверно о себе.
Я изложить здесь постараюсь
Хоть вкратце о его судьбе.

Как все - любил весну и лето.
Когда природа вся вокруг
Так щедро солнцем обогрета!
Когда работа и досуг -

Всё в радость: это ли не счастье?
Казалось бы - о чём мечтать?
Мечтать... Всегда ли в нашей власти
Свои мечты осуществлять?..

... Вот детство вспомнилось, как в школе
Учился он другим в пример
И уж тогда о комсомоле
Мечтал активный пионер.

Страна заманчиво раскрыла
Все двери в мир: дерзайте, мол!
И вот мечта осуществилась
В пятнадцать принят в комсомол!

Потом из школы добровольно
На БАМ: тенденция была -
Скорее после парты школьной
Туда, куда страна звала.

Он о своей великой роли
В судьбе страны был убеждён.
Ещё подростком в комсомоле
О партии мечтает он.
Везде: и в школе, и в читалке,
Внедрялась высшая мораль,
Что только при крутой закалке
 Железо превратится в сталь.

Да, трудностей он не боялся -
Иначе б стоило ли жить?
 И вот уже на Б А М помчался
Свои там силы приложить.

Тогда за два таёжных лета
И пару трудных снежных зим
Пути к Усть-Куту и Тайшету
Прошёл здоров и невридим.

В то время был силён и молод,
Трудился из последних сил.
Всё: неустроенность и холод -
Стоически переносил!

Вся жизнь его была работа:
Скорей закончить - сдать пути!
Он не сходил с Доски Почёта,
О нём газетные статьи!

В тайге какие развлеченья?
Чтоб не сойти с ума с тоски
Нет-нет до умопомраченья
С утра напьются мужики...

 А ведь в среде той молодёжной
Был очень пёстрый контингент.
Порой всплывал в глуши таёжной
И криминальный элемент...

Но Миша не сыночек мамин -
В своих стремлениях он твёрд
И трудный выдержан экзамен!
Как за себя в душе он горд.

И, как мальчишка, в ликованьи.
Готов подпрыгнуть до небес:
Осуществил-таки желанье -
Вступил в ряды КПСС!

Но достиженье личной цели
Успокоенья не даёт:
Мечту осуществить успели -
Глядь, уж другая вас влечёт.

Хоть трудолюбие и честность
Ему в то время принесли
Земные блага и известность -
Насытить душу не смогли.


Он чувствует - образованье
Облагородить может труд
И вот уж новое желанье
Назрело - кончить институт.

Ах, сколько сразу тут вопросов
Возникло... Можно ль их решить?
Но ведь сумел же Ломоносов
Свою мечту осуществить!

И вот уже в вечерней школе
Он учится, ночей не спит
И, проявляя силу воли.
Всерьёз над книгами корпит.

Хоть было нелегко добиться -
И в этот раз его мечте
Вновь суждено осуществиться:
Он поступил в НИИЖТ!

Имея опыт, на дорожный
Определился факультет.
Он горд собою  - всё возможно:
Препятствий в жизни сильным нет!

Заботы, трудности, невзгоды,
Уходит юность - не беда!
Зато студенческие годы
Он не забудет никогда!

И, влившись в коллектив весёлый,
Корпел как все, но не скучал,
С девчонками под радиолу
По воскресеньям танцевал.

Но вот - уж на четвёртом курсе -
Нечаянно влюбился он
В девчонку яркую – Марусю!
А повод, право, был смешон:

Апрельским вечером под Пасху,
Закон приличия поправ,
Его ввела Маруся в краску,
При всех взасос поцеловав...

Он растерялся - ведь Мария
И впрямь красавицей была:
Глаза, как небо, голубые,
Коса пышна и тяжела.

Девичий стан - высокий, гибкий,
Богине греческой под стать.
А белозубая улыбка
Способна всех очаровать!


Хотя она была моложе
Его почти на восемь лет,
В их отношениях, похоже.
Возник негласный паритет.

Не красота, а смелость, опыт,
Приносит женщинам успех:
Порой это интимный шёпот,
Порою же призывный смех...

Да, устоять, конечно, трудно:
Есть в женщинах такая власть,
Что заставляет безрассудно
Пред ними на колени пасть...

...Итак, он по уши влюбился
Впервые в двадцать девять лет...
Как каждый вечер он томился,
Когда Марии рядом нет!

А тут каникулы - на лето,
Увы, расстаться им пришлось.
Он время не забудет это:
Три месяца - как вечность - врозь!.

Казалось, жизнь остановилась -
Как одолеть теченье дней?
Ему она ночами снилась
И днём все помыслы о ней...

...Вот вновь он в стенах института,
Студентами забитый холл
И долгожданная минута:
Счастливый, к Маше подошёл...

Как объяснить мгновенья эти -
То ль это сон, то ль волшебство?
Одни они на белом свете.
Не видят рядом никого!

Невольно все её движенья
Над ним приобретали власть
И нежные прикосновенья
Подспудную рождали страсть-

Потом - насыщен до предела
Последний был учебный год:
Работой поглощён всецело -
То курсовые, то зачёт.

Ведь скоро предстоит защита
Диплома - у студентов вновь
Учёбой голова забита -
Дела превысили любовь.
...Но вот закончена учёба,
В провинциальный город «Д»
Они с Марией едут оба
Работать на С К Ж Д .

И, чтоб в канун распределенья
Обоим не попасть впросак,
Они в последнее мгновенье
Оформили законный брак.

Казалось молодым - все страсти
Теперь остались позади,
Любовь безмерная и счастье
Их ждёт обоих впереди.

Жизнь кажется всегда нам раем,
Когда глядим издалека
И в сущность быта не вникаем,
А жизнь в быту - ох, не легка!..

Пожалуй, не любовь иль ревность
Диктуют кредо жизни нам.
А бытовая повседневность, -
Величье, превращая в хлам...

И, право, есть тому причины:
В провинциальных городах
Все пустовали магазины.
Без маяты в очередях

Ведь жизнь себе не представляли,
И этот жизненный трагизм
Патриотично называли
Мы «развитой социализм».

Он для мужчин чуть приуменьшен,
Повиснув на плечах пока
Многострадальных русских женщин,
Как на Руси во все века...

А в это время коммунисты -
Огромное их большинство -
Так верили душою чистой
Всё в Коммунизма торжество!

«Родной Отчизне труд ударный!»
Вот их девиз, вот кредо их.
Начальник станции товарной
М. Плахов был одним их них.

Не жил в довольствии и неге,
Хоть пост приличный занимал,
Не требовал ни привилегий
За честный труд свой, ни похвал.


Трудился на рабочей ниве
Он беззаветно много лет
И был в рабочем коллективе
Высок его авторитет.

Однажды утром в воскресенье
Пришёл сомнительный состав -
Невольно вызвал подозренье
Сопровождающих состав:

Те в камуфляжах все военных...
Что конвоируют? Иприт?
А надписи на всех цистернах:
«Огнеопасен», «Ядовит».

К тому же документ подложный
Диспетчера насторожил,
А он, работник осторожный,
Тут Плахову и доложил.

Явился Плахов, самолично
По-деловому в сущность вник -
Диспетчеру категорично
Велел состав загнать в тупик.

А в понедельник, как обычно,
Он в час собрался на обед,
Но тут седой и энергичный
Вошёл мужчина в кабинет.

Самоуверенно и важно.
Защитные не сняв очки,
Напротив, в кресло сел вальяжно
И начал, не подав руки:

«Есть указание Горкома
Цистерны срочно пропустить».
Мне ваша личность не знакома...
«Ну что ж, могу вас просветить -

СП. «Контакт» я возглавляю»...
- Так что с того?- Кончайте флирт.
Полмиллиона предлагаю
И срочно пропустите спирт!»

Сам дипломат раскрыл - там пачки
Лежали новеньких купюр... -
Мне ваши не нужны подачки -
Я не сторонник авантюр!

И коммерсанта Плахов грозно
Схватил за фирменный рукав! -
Вы сволочь! Это я серьёзно! -
Сказал, на двери указав.


Но лишь добрался он до дома -
Какая деловая прыть! -
Звонок раздался из Горкома:
«Цистерны нужно пропустить».

Опешил Плахов на мгновенье: -
Прошу минуточку одну, -
Здесь явно недоразуменье, -
Сейчас я всё вам объясню!

«Не в курсе главного момента,
Видать, Горком» - подумал он: -
Состав пришёл без документа -
Со спиртом целый эшелон...

-«Да брось ты, право, мелочиться
И не упрямься, чёрт возьми -
Что может с ним в пути случиться?
Там провожатые – пойми»...

- Но это... Плахов вдруг опешил:
«Неужто Первый в курсе был?
То ли фирмач «лапшу навешал»,
А может... просто подкупил?!»

Что ж, Плахов знал, что в перестройке
Давно уже не каждый чист,
Но чтобы это честный, стойкий
Себе позволил коммунист!..

-Состав к нам прибыл незаконно -
Его загнал я в карантин...
-«Но это явно не резонно -
Подумай, спирт не керосин.

Его недолго и разграбить...
Зачем же так всё усложнять?
Я, впрочем, мог бы и заставить!
Ты понял?»
                - Как тут не понять!..

А все же... Сдерживая нервы,
Он попытался возразить,
Но трубку бросил уже Первый -
Придётся самому решить.

И он решил, как-то бывало
Неоднократно в трудный час
И на душе вмиг полегчало:
Нет - он не выполнит приказ!

И эшелон он не отправит -
Ведь это явный криминал!
И даже Первый не заставит,
Ответственность он не снимал


С себя за это - снова строгий
Диспетчерам даёт указ
И в отделение дороги
Об этом сообщил тотчас.

Но что-то на душе так гадко:
Неужто Первый- КОММУНИСТ -
Поддался фирмачу на-взятку?
И тоже на руку не чист?!

И сам в Горком подался срочно.
Сейчас ему уже невмочь
Беседу ту припомнить точно,
Все доводы отринув прочь.

Приказ исполнить отказался
(Он не слепой авантюрист)
И рьяно убедить старался
Как коммуниста коммунист

Секретаря: "Боюсь, Отчизна
Нас негодяями сочтёт -
Не мы ли честно к Коммунизму
Поклялись привести народ?!"

"Ну, ты завёл; "Народ", "Отчизна" ..
Лентяев, пьяниц горьких сброд -
Вот твой народ - до Коммунизма
Портки последние пропьёт!"

-Но я, член Партии, - позвольте,
Её не замараю честь!
И от греха, прошу, увольте -
В тюрьму не собираюсь сесть...

"Какая важная персона!
За этот грех к суду привлечь
Сегодня нет ещё закона.
Но я хочу предостеречь:

Беседовали мы негласно.
Ты это, дорогой, учти.
Ну, а артачишься напрасно -
Другие мы найдём пути"...

Тут Первый тяжело поднялся:
-"Забудем этот эпизод -
И деловито рассмеялся!
- Прости, в приёмной ждёт народ"

Что ж, Плахов из Горкома вышел,
Решив не выполнять приказ:
Нелепые приказы слышал.
Но столь абсурдный - в первый раз.
 

...Прошло три дня - вдруг злополучный
Как в воду канул эшелон...
"Кто это сделал, чей подручный?-
Мгновенно возмутился он.

И начал дознаваться сразу,
Кто смел нарушить карантин
И по чьему это приказу? -
"Вот телеграмма: Н О Д -I

Распорядился срочно ночью
Состав отправить в Волгоград!”
Порвать бы телеграмму в клочья!
О, неужели нет преград

Интригам подлого подонка?!
...Наивнейший провинциал!
Он в сорок лет с душой ребёнка
Ведь даже не подозревал

Что нелегальный пропуск груза
Всего лишь мелкое ЧП,
Когда назрел развал Союза,-
Вот-вот грядёт ГКЧП!..

Народом ошельмован Сталин
И Брежнев стал «такой-сякой»,
Хотя ещё на пьедестале
Ильич с простёртою рукой,

Но веет новый дух незримо -
Кумир последний может пасть!
Меркантилизм неудержимо
В стране приобретает власть.

Кое-кому уже не в новость:
За деньги можно все купить,
И даже душу, даже совесть -
Сумей лишь щедро заплатить.

Да, понял это Плахов позже...
Увы, как вспомнит всё сейчас,
Так до сих пор мороз по коже:
Изведал подлость без прикрас.

Негаданное наважденье
На станцию их снизошло:
Вдруг участились нарушенья
И, что обидно, как назло

Лишь только на его участке -
Да, кто-то изощрённо мстил.
Ему сначала для острастки
Н О Д строгий выговор вкатил.


И тут пошло... Всё круче, круче:
Контейнеров ночной грабёж,
Скандал... И вот сгустились тучи -
«Контакт» приставил к горлу нож:

Судебный иск ему предъявлен
Издержки срочно возместить
За тот контейнер, что разграблен -
По накладной в нём должен быть

Товар на двадцать миллионов!
Ему вменялось воровство-
Чужого никогда не тронув.
Он был уверен, что его

Невинного оклеветали,
Но понял он свою беду,
Когда его под стражу взяли
У подчинённых на виду...

... Два полюса есть в нашей жизни
ДОБРО и ЗЛО. Нередко в ней
ЗЛО кроткого ДОБРА престижней
И, к сожалению, сильней...

Я думаю, что всякий знает.
Как честным людям тяжело,
Когда ДОБРО вдруг уступает
И властно торжествует ЗЛО!..


... Жене   Марие сообщили.
Не выслушав её протест,
Что власти срочно наложили
На их имущество арест

Вплоть до судебного разбора,
Что следствие пока идет,
Хоть будет суд ещё не скоро,
Но сообщают наперёд

О принятых конкретных мерах,
Что тут хищенье налицо
В особо крупных, мол, размерах -
Все выплеснули ей в лицо...

А между тем «Контакт» преступный
Свидетелей всё подбирал.
Хоть коллектив был неподкупный,
Но страх, что ложный криминал

В пучину их затянет тоже,
Порою заставлял сказать
То, что по совести не тоже,
Что круто может повлиять

На следствие - ведь не юристы...
Но, думаю, их Бог простит.
Другое дело - коммунисты:
Что их душой руководит?

Пока сидел он под арестом,
Решил собравшийся партком,
Что в партии ему не место -
Так, видно, настоял Горком.

Никто не выступил в защиту,
Кой-кто лишь скромно промолчал...
О КОММУНИСТ! Скажи, открыто,
Неужто духом измельчал?!

Ты, помнится, ещё недавно
За правду смело шёл на смерть!
Мы ж Партией, достойной, славной,
Как Родиной, гордились ведь!..

...Потом - дотошные допросы...
Вот где познал он жизни суть,
Её слепые перекосы...
Что пережил он - просто жуть!

А «дело» дальше развивалось
Как будто бы в кошмарном сне,
Ему порой даже казалось,
Что он живёт в чужой стране.

Среди несчастного народа,
Особенно, когда в тюрьме
Отсиживал четыре года -
Часть жизни пронеслась во тьме...

Но даже час освобожденья,
Желанный долгожданный час,
Не только радость - утешенья
Не дал душе... В который раз

Он в памяти своей сурово
Вновь жизнь свою перебирал.
Начать её возможно ль снова?
К несчастью нет - он так устал...

Вот если бы ему Мария
Осталась верной до конца...
Он вспомнил: слёзы роковые
Стекали с бледного лица,

Когда в последний раз прижалась...
Как знать, была ли то любовь
Иль женская всего лишь жалость?
Как вспомнит - стынет в жилах кровь.


Пробыл в тюрьме всего полгода
И вот Мария просит вдруг -
Чего б вы думали? - развода!..
Судьбы замкнулся злобный круг...

А что ей, бедной, оставалось?
Как ни крути, а жизнь есть жизнь:
Чтоб часть имущества осталась
За ней - пришлось им развестись...

Последней маленькой надежде,
Увы, пришёл конец... Как быть?
Что было дорого так прежде
Внезапно можно ли избыть?

Как тут не закричать от боли?
Как вынести такой удар?
И одряхлел он поневоле,
Хоть был совсем ещё не стар...

Как дальше жить в бездушном мире
Таком жестоком и пустом.
Где ни семьи нет, ни квартиры.
Да с волчьим паспортом притом?..

Страшней всего - угасла вера
В существованье, наконец...
... Сидит он на скамейке сквера,
Несчастный БОМЖ- живой мертвец!.


Примечания:
Н И И Ж Т - Новосибирский институт инженеров железнодорожного транспорта;
Н О Д -1 - начальник отделения дороги;
С К Ж Д - Северо-Кавказская железная дорога;
СП. - совместное предприятие/чаще всего с иностранным инвестором}.
               
                1997 год
















ВОСКРЕСЕНИЕ
               
                И, все, потеряв, - я приобрёл себя...                Маргарита Шагинян
                Но бедствий и сражений годы                                Согнуть и сгорбить не смогли
Ширококостную породу
Сынов моей большой земли.
Борис Слуцкий

ПРОЛОГ

Второе уж тысячелетье
В историю страны вошло...
А чем порадует нас третье?
Пусть было очень тяжело,

Но я, как истый россиянин.
Уверен твёрдо - наш народ,
Что так жестоко оболванен,
Лишения переживёт.

Ведь были и похуже годы.
Когда во всём ущемлены,
Мы одолели все невзгоды
Ужасной мировой войны...

Уж не взыщите, россияне, -
Я многого не разумел
И в перестроечном тумане
Суть главную не разглядел.

Но факт: всего лишь за три года
Как круто изменилась жизнь
Всего российского народа.
Благоразумные нашлись

Правители, что вновь сумели
Порядок возродить в стране:
Коррупцию преодолели.
Не дали разрастись войне,

Что разъедала юг России
Коварной ржавчиной интриг...
Рождались ценности иные -
Произошёл душевный сдвиг:

Наш президент российский новый
Так гениально просто смог
Былые возродить основы
Державы за короткий срок!

Как истинный Титан, на плечи
Неимоверный груз взвалил
Невзгод, интриг, противоречий.
Что он в наследство получил.
Я рад - правителем надежным
Благословил нас снова Бог!
Сей истиною непреложной
Хочу закончить свой пролог.



СИЛА ЛЮБВИ

Но ты меня такою верой          
В печальный одарила час.         
Что стал я мерить новой мерой
Любовь и каждого из нас.         
Семен Гудзенко

Я, скорбную затронув тему.
Да горькой правдой дорожа,
Закончил прошлую поэму
Судьбой несчастного БОМЖА.

Как тот, системой оболванен,
Попал под жизненный откос...
Но, как достойный россиянин,
Он все невзгоды перенес,

Да так, что я при встрече новой
Его, конечно, не узнал,
Когда в общественной столовой
Он с чувством руку мне пожал -

При галстуке, в костюме новом,
Представился интеллигент...
Воскресший Плахов, одним словом.
Загадкой вновь был в тот момент.

Пред ним учтиво извинился.
Свой не скрывая интерес:
 -Как будто заново родился!
Каким же чудом ты воскрес?

Мое заметив удивленье,
Он пригласил меня к себе
И дома все, без исключенья,
Поведал о своей судьбе:

"Зимой суровой не на шутку
Я, простудившись, занемог.
В подъезд какой-то на минутку
Забрел, под лестницей прилег.

И... в общем, потерял сознанье-
Гораздо позже я узнал,
Что жизнь моя была на грани:
Представь, - ведь даже в морг попал.


Но медик грамотный нашелся,
Меня в больницу передал,
А там за жизнь мою боролся
Весь медицинский персонал.

Когда очнулся я в больнице
На третьи сутки поутру,
Чужие я увидел лица
И в том числе ту медсестру,

Которая гораздо позже -
Поклясться в том тебе готов -
Мне стала матери дороже:
Лишь ей благодаря - здоров!

Она из мертвых воскресила
Меня, и смею утверждать:
Есть в женщине такая сила,
Что Богу разве что под стать!

Как мы, мужчины, близоруки,
Не властны в собственной судьбе -
Порою просто так, от скуки,
Заводим женщину себе...

Как часто главного не видим,
Живя в достатке, без проблем.
Беспечно любим, ненавидим...
А Рок жестокий между тем

Крутые вводит коррективы:
И тот, кто только что сиял.
Такой беспечный и счастливый, -
Все в одночасье потерял...

А вот другой, такой несчастный,
Хоть впору гроб ему готовь,
Вдруг воскресает силой властной.
Что щедро дарит нам ЛЮБОВЬ!

Понять, конечно же, немногим
То счастье высшее дано:
Как совесть, по законам строгим,
 Живет в душе у нас оно.

Вот, вопреки всем потрясеньям,
Я наслаждаюсь жизнью вновь -
Любви обязан воскресеньем:
Недаром звать жену "Любовь'!

-А как же бедная Мария?
Что сталось с ней? - "Бог ей судья:
Давно мы с ней уже чужие -
Ее из сердца вырвал я


Еще в тюрьме, признаться честно...
Прости, судьба ее теперь,
Конечно же, мне не известна...
Но я простил ее, - поверь,

И в том жены второй заслуга:
С тех пор, как с нею мы сошлись,
Обрел надежного я друга -
Вновь счастьем озарилась жизнь".

-Скажи мне, с прежними друзьями
Встречаешься ли ты опять? -
"Увы, они отстали сами,
Да и друзьями их назвать

Навряд ли можно, но при встрече
Я их приветствую кивком...
"Иных уж нет, а те далече"...
Всесильный некогда Горком,

Как ветхий домик развалился...
Но, главное - уклад в стране
У нас так быстро изменился.
Что уж не все понятно мне.

Ведь в демократии, признаться.
Несправедливостей не счесть,
Хоть в этой мути может статься.
Своя закономерность есть?..

Сметая старые помехи,
Так увлекаемся опять,
Что в деле новые прорехи
Не в силах просто залатать.

Благополучие, казалось.
Возможно лишь трудом создать...
Как я ошибся!.. Оказалось,
Все можно запросто забрать,

Чуть поделившись с местной властью.
И это вовсе не грабеж,
А зарожденье новой масти
Российских олигархов... Что ж,

Возможно стало в одночасье
Миллиардером стать в стране -
Нажившись на людском несчастье,
Слыть уважаемым вполне-

Вмиг поколение крутое
Низвергло старую мораль:
Со стоном рухнули устои
СССР... И очень жаль,


Что власти наши заложили
За блага жизни честь свою:
Все разменяли, растащили -
И вот Россия на краю...

Кусок из жизни вырвать сложно...
Но надо как-то дальше жить?
Я, после паузы, осторожно
Решил, однако, осветить

Другую жизненную тему:
-Прости, хотелось бы узнать,
С работой как решил проблему?
-"Вначале нанялись копать

Вдвоем на кладбище могилы,
Но мой напарник пить любил,
С ним, проваландавшись от силы
Полгода, дружбу прекратил...

Работал грузчиком на складе,
Потом на стройке маляром...
Трудился я не денег ради,
А по привычке - с огоньком!

Теперь тружусь на комбинате
По выпуску бетонных плит
Второй уж год. Хоть при зарплате
Я неплохой - душа болит

О прошлом, надобно признаться:
Мне довелось, как ни крути,
В душе путейщиком остаться -
Во сне мне видятся пути"...

Он замолчал,  и было видно,
Что прошлым очень дорожил:
Полжизни втуне - как обидно!..
Да, шрам душевный не зажил...

Порой, к несчастью, эпизоды
Такие в нашей жизни есть.
Когда мы, жертвуя свободой,
Иль жизнью, - защищаем честь!..

Но чем мне нравится Россия:
В плену безжалостных идей,
Свои устои вековые
Смогла сберечь в душе людей!

Вновь обрели мы веру в Бога -
Каноны церкви снова чтим
Безукоризненно и строго
Но Плахов следовал ли им?


Быть может, он с негодованьем
Воспринял новую струю?
Тот, после краткого молчанья
Продолжил исповедь свою:

-"Какие были мы простые -
Одна работа на уме...
Я жизнь, прожитую с Марией,
Анализировал в тюрьме:

Как миг, промчались годы эти
Предельно просто, без затей
И, к сожаленью, на примете
У нас все не было детей...

А дети... дети... Лишь недавно
Определил я цену им.
Ведь быть отцом - как это славно,
Когда ты искренне любим!

Инстинкт любви - сейчас я понял -
Нам к детям, видно, свыше дан:
У Любы есть сыночек - Лёня,
Такой забавнейший пацан!

Я, правда, мучился - смогу ли
Ребенку стать родным отцом?..
Ему лишь будет семь в июле.
Но держится он молодцом!

Предвидеть всякие сюрпризы,
Конечно же, я не берусь
И Лёню за его капризы
Наказывать, увы, боюсь...

Сейчас сомненьем уж не маюсь -
Я всей душой люблю мальца
И очень-очень постараюсь,
Чтоб он признал во мне отца.

Он призадуматься заставил
О смысле жизни, так сказать,
И вот я цель себе поставил
Достойно сына воспитать.

Мечту заветную не скрою:
Быть может, в жизни пофартит -
Такого выращу героя,
Как легендарный Леонид!

Когда устои коммунизма
Вдруг рухнули - в душе ребят
Былого нет патриотизма,
Как скажем, тридцать лет назад.


Ведь в наши дни одна лишь школа
Не в силах воспитать ребят,
Когда нет рядом комсомола,
Нет пионеров, октябрят...

Кто, как не мы, им в душу вложит
Святую к Родине любовь?
Кто им теперь поднять поможет
Заросшую бурьяном новь?

А дети - будущее наше,
В них душу надобно вложить
Тогда достойнее и краше
Потомки наши будут жить.

Я жить хочу в такой Отчизне,
В которой будущее есть -
Пусть возродятся в нашей жизни
Опять ДОСТОИНСТВО и ЧЕСТЬ!

Да, веру я в свою Россию
Не утерял: отрадно мне,
Поверив в ценности, святые.
Полезным быть родной стране!

Вновь сверхдержавою - уверен -
Должна Россия наша стать
И я мечту эту намерен
По мере сил осуществлять!"

Жизнь Михаила не сломила
И я тайком любуюсь им:
Душевная какая сила!
Патриотизм непобедим!

Он выжил, в будущее веря,
Любовью к жизни дорожа...
...И вспомнил я скамейку в сквере,
На ней несчастного БОМЖа...


ЭПИЛОГ

Здесь современного героя
Пытался я создать портрет.
От всей души, стремясь, не скрою,
Все краски жизни, как поэт,
Излить потомкам, не лукавя,
Не искажая жизни суть...
Быть может, в чем-нибудь не прав я,
Или не понял что-нибудь -

В мировоззреньях не впервые
Судьбы давленье испытал...
Но свято верю я - России
Час воскресения настал!
Воспрянем духом, россияне!
В стране достойно жить пора:
Взрастим, друзья, как хлеб крестьяне,
В ней зерна МИРА и ДОБРА!
               
                Декабрь, 2003 года

ЧЕЧЕНЕЦ

Сколько нас, нерусских, у России,
И татарских, и иных кровей.
Имена носящих непростые.
Но простых российских сыновей!

Отделить нельзя нас от России -,
Родина немыслима без нас.
Михаил Львов.
Чеченец в камеру попал
Оборванный, давно не бритый -
Со стоном на пол он упал.
Как зверь, безжалостно избитый...

Так пролежал он до утра...
А утром строго вор в законе
Изрёк: "Братва, узнать пора
За что он оказался в зоне.

Хочу бандита осмотреть.
Узнать, кто поселился с нами,
С кем дальше дело нам иметь-
Ого, разделан как ментами!

Браток, наверное, не прост -
Поди, рецидивист матёрый!
Широк в плечах, высокий рост...
Срок отбывать пришёл который?"

Чеченец не отвёл глаза -
Блеснули молнии во взгляде:
Все ждут - вот-вот грядёт гроза!
Братва и спереди и сзади...

Почувствовалось - не впервой
Чеченцу было насмерть драться
И перед камерной братвой
Он не намерен унижаться...

Так что же всё-таки решит
Их признанный главарь - Василий:
Чеченец будет вновь избит,
Иль обойдётся без насилий?

Но тут, на удивленье всем.
Обнял чеченца тот за плечи:
"Не знаешь русский, что ль, совсем.
Или лишился дара речи?

Ну что ж, немного отдохни.
Придёшь в себя и погутарим,
А доведёшься нам сродни -
Глядишь, и   по рукам ударим!

Я уважаю смелость, честь,
И драться мне, поверь, - не внове:
Во мне, признаться, тоже есть
Чуток твоей кавказской крови."

Судьба чего не начудит:
На диво всем сдружились в зоне
Чеченский пожилой,бандит
И зрелый русский вор в законе.

Ахмед - чеченца звали так -
Серьёзно с Васей подружился
И вот как кунаку кунак
Душою перед ним раскрылся:

«Аллах свидетель - я не крал,
Наркотиком не увлекался;
Я никого не убивал
И ни над кем не издевался!

Но, чтобы как-то объяснить
Тебе, за что в тюрьме сижу я.
Подробно нужно осветить
Судьбу чеченцев непростую:

У предков наших - не секрет -
Характер буйный и строптивый:
И прадеды мои, и дед -
Горды, буйны, но справедливы!

В Чечне случались мятежи,
Аулы раздирали страсти -
Ведь горцы вольные -мужи,
Ничьей не признавали власти.

Закон у нас, конечно, чтут,
Но, если разжигались ссоры
Старейшины вершили суд:
Их святы были приговоры.

Столетьями из года в год
Мы жили по своим законам
И их не нарушал народ.
Хотя и было нелегко нам...

Пускай земля наша бедна,
Но это - Родина чеченца.
И так нам дорога она,
Как мать родная для младенца.
Когда лихие казаки
В родные вторглися пределы.
То горцы, смерти вопреки,
Отпор им оказали смелый.

Поднялись все живой стеной
В защиту Родины священной,
И даже дряхлый и больной
Не избежал судьбы военной.

Но слишком мало было нас
И мы в бою не устояли:
Чеченцы, как и весь Кавказ,
Под иго русское подпали...

Лишь где-то высоко в горах.
На скалах, лишь орлам доступным,
Гулял, презревши риск и страх,
Чеченец гордый, неподкупный!

Но вот настал свободы час -
России, пламенем объятой
В войне гражданской, не до нас.
Но постепенно век двадцатый

С Россией горцев примирил
И нам казалось, что желанный
Мир, наконец-то наступил,
Народами столь долгожданный.

Тем более, судьбы каприз
Был для чеченцев уникален:
Какой он преподнёс сюрприз -
Страною правил горец Сталин!

У Грузии и у Чечни
Был общий предок ведь когда-то:
Иберов древних искони
Народы наши чтили свято.

Хоть вера разная у нас -
Истоки живы у народа
Дороже жизни нам Кавказ
И наша дикая свобода.

Так мы на родине своей
Веками по старинке жили:
Закон не властен был ничей -
Всё лишь старейшины вершили.

Но Сталину уклад такой
Пришёлся, видно, не по нраву
И он железною рукой
Над ними учинил расправу -_


Безжалостно их всех сослал
В край, от Кавказа отдалённый.
Свободу властно отобрал,
Установив свои законы.

Идее, подчинив одной,
Всех поклоняться ей заставил
И всей огромною страной
Сам правил безо всяких правил!..

Лаврентий Берия, как скот.
Стрелял чеченцев непокорных.
Заволновался тут народ,
Ютящийся в аулах горных!

Но их достать - ох, не пустяк:
Чекисты это твёрдо знали -
В горах, как бешеных собак,
Их горцы смело убивали!

Тут вскоре началась война
И снова не до нас Россие...
...Ещё не кончилась она,
Как наступили дни лихие:

Бездумно роковой Указ
Правительство страны издало
И вот в сорок четвёртом враз
Республики моей не стало...

Ахмед вздохнул и замолчал...
Братва с волнением внимала
И он печально продолжал:
"Но это было лишь начало -

Два долгих месяца почти
Мы до Сибири добирались.
Все пережить пришлось в пути -
Над нами нагло издевались:

Морили голодом подчас,
А как кормить, так чем попало.
Считай, что половина нас
Дорогою поумирало -

По большей части старики
Да дети малые, конечно...
Их хоронили вопреки
Обычаям - бесчеловечно...

Учился в Гудермесе я,
Когда беда та приключилась,
Я был один - моя семья
В ауле горном находилась.


Мне шел тогда десятый год,
Когда нас силой  загрузили
В вагон-телятник, словно скот,
И двери наглухо закрыли...

Мы сутки в недрах той тюрьмы
Без пищи и воды томились,
В вагоне прямо на пол мы
И оправлялись, и мочились...

К чему затеян этот ад,
Мы поняли, конечно, сразу:
Сбежать чтоб не смогли назад,
В просторы горные Кавказа».

Я передать вам не могу,
Всё, что в пути мы пережили...
Что нас теперь везут в тайгу
Нам со злорадством сообщили..."

...Пожалуй, был его рассказ
Печальней исповеди Мцыри:
Насильно Родина - Кавказ -
Заменена тайгой Сибири...

... "В Сибири поселили нас
В лесной убогой деревушке.
Во время это, там как раз
Лишь дети жили да старушки,

Ни женщин нет, ни мужиков:
Всех взрослых силой заставляли
До самых зимних холодов
Трудиться на лесоповале...

Их быт казался нам нелеп:
По лесу сутками бродили,
Не знали, что такое хлеб,
Уху и мясо не солили...

Босые дети, кто как мог,
Одни весь день перебивались,
А старики на зиму впрок
Сушёной рыбой запасались.

А если скуден был улов,
Сосновых шишек собирали,
А то и диких кабанов
В ловушки-ямы загоняли.

Признаться, приняли нас там
Без ненависти, по-простому,
И даже уступили нам
Зимой на три семьи по дому.


Вернувшиеся по зиме
Мужчины с нами подружились
(Почти что в каждой их семье
«Враги народа» находились...)

Нас познакомили с тайгой,
Звериною тропой водили.
Но, прежде, чем нас взять с собой,
Всех снегоступами снабдили -

Без них мы просто б не смогли
Передвигаться по сугробам:
Они, как братьев, берегли
Нас с уважением особым,

С душой стараясь нам раскрыть
Тайги безбрежные просторы,
Они хотели, может быть,
Чтоб мы свои забыли горы?

Объединит нас всех беда
В тайге безлюдной и суровой,
Быть может, станет навсегда
Сибирь нам родиною новой?

Семьею общею в глуши
Мы станем с ними непреложно?..
Я понял - глубину души
В беде увидеть лишь возможно!

А был у них и юмор свой:
Джигитов даже удивили.
Когда рогатиной одной
Медведя бурого свалили...

Смешно, но мелкое зверьё
Их абсолютно не боялось:
Ведь огнестрельное ружьё
Иметь им просто запрещалось.

К тайге, конечно, я привык
За проведённые там годы,
Усвоил нравы и язык
И быт таёжного народа.

Простые жители тайги
На многое глаза открыли:
Не русские - мои враги,
А те, кто с ними нас стравили!

Я был наивен, но не глуп,
Не увлечён идеей модной,
Выпячивавшей, словно пуп,
Свой «коммунизм международный..."


Я так подробно рассказать
О прошлом, Вася, был обязан,
Чтоб легче было вам понять,
За что жестоко так наказан.

Всю жизнь мечтал я от души
Вернуться вновь в пенаты детства -
Для цели этой хороши.
Как думал я, любые средства:

Мне снилась Родина моя,
Её цветущие долины,
Ущелий острые края
И белоснежные вершины!

Но рушит жизненная явь
Мечту, что мы годами строим
И я на родине, представь,
Стал неожиданно изгоем...

Непредсказуема подчас
Судьба простого человека -
Принёс желанный мне Кавказ,
Куда попал через полвека,

Лишь неприятности одни:
Прижиться мне не удалось там.
Я не нашёл друзей, родни -
Всего лишь был нежданным гостем.

Понятно: я ведь столько лет
По русским городам скитался -
Чеченцам мой менталитет
Чужим, наверное, казался.

Меня пытались там вовлечь
В бандитское формированье:
Вели об униженьях речь,
Напомнили мне об изгнанье...

Обычай горцев, мол, велит
Жестоко мстить за униженья
И русской кровью будет смыт
Теперь позор их преступленья!

Внушали мне: «Святой Коран
Был коммунизмом испоганен.
Любой правитель их – тиран!
И вот истерзан и изранен

На Родине своей народ...
Безжалостно рукой кровавой
Пора низвергнуть русский гнёт
И стать свободною державой!


А русские  наш злейший враг,
Раздумывать чего там долго:
Сплотимся все под общий флаг
Всепобеждающего «ВОЛКА»!

Начнём их, как собак, травить,
Не пощадим мы и младенца!
Стрелять их, резать, и душить
Вот благородный долг чеченца!»

Был твёрд и ясен мой отказ:
«Я не сторонник бранной славы
И не хочу, чтобы Кавказ
Ареной сделался кровавой

А что касается волков-
Те чужды горному Кавказу:
Вы их - поспорить я  готов -
В горах не видели ни разу.

А вот орёл живёт в горах,
Но он для вас недосягаем...
Вас не поддержит и Аллах -
Мы это тоже твёрдо знаем.

Простой я горец - не бандит!
А горца нрав давно известен:
Хоть в споре иногда вспылит -
Но он и справедлив, и честен!

Не будет резать житель гор
Людей безвинных и младенцев
И не разделит он позор
Залитых кровью отщепенцев!»

Когда всё это им сказал,
Я стал за честь свою спокоен:
Ведь я всю жизнь свою мечтал
Быть Родины своей достоин!

Я думал, есть в Чечне закон,
Что существует справедливость,
Что от бандитов защищен...
Какая детская наивность!

Но знать, откуда было мне,
Что отщепенцы есть у власти
И часто лишь по их вине
Крутые разгорались страсти?!

Замаскированный бандит
С душой коварной и нечистой
Порой неправый суд творит
Под маской «честного юриста».


И вот бандитами избит,
Да ими же в тюрьму отправлен,
Я, как «отъявленный бандит»
Теперь бандитами представлен...

Насильно ль перевоспитать
Меня в тюрьме они мечтают,
Безжалостно ли наказать
Руками вашими - кто знает?

Но я не стану подлецом -
Не оскверню себя, поверьте,
Невинной кровью пред лицом,
Пусть даже самой лютой смерти!

Увы, несчастен человек,
Кто сам себя не уважает -
Закоренелый даже ЗЕК,
Надеюсь, это понимает.

Позвольте мне на этом тут
Печальную закончить повесть...
Вы свой теперь вершите суд,
Как вам подсказывает совесть!»


ЭПИЛОГ

О сколько войн, седой Кавказ,
Твои народы пережили,
Ущелья гор твоих не раз
Окроплены их кровью были!..

Веками судьбы здесь сплелись
Племён, народностей и наций...
В наш век пора бы обойтись
Без расовых дискриминаций!

Я не политик, я — поэт,
Мне чужды лозунги и мода.
Но свято верю: наций нет -
Есть общая душа народа.

Способная спаять людей
Единой целью безупречной -
Других не ведаю идей
Гуманнее и человечней!

                1994 год.
 
С твоим он дедом часто спорил, А в споре груб был да упрям, Ну, муж не выдержал - повздорил: В делах и мыслях тот порол такую лажу, Что муж прогнал тупицу вон! Ну, он обиделся - тотчас же Умчался с жалобой в район...
Тут председателя другого -Уже не спрашивая нас -Партейца, вовсе нам чужого. Взамен райком прислал тотчас...8
53