О, жизнь!

О, жизнь! Как жаль, что ты становишься понятной
Когда нам головы пометит седина.
Ведь ты лишь в юности безоблачно приятна,
Когда ты кажешься всем пропастью без дна.

Увы! Туман иллюзий растеряв с годами,
Мы понимаем, что уж где-то рядом - дно.
Растратив жизнь на то, чему не рады сами,
Мы узнаём, что нам другого не дано.

Но разве это так? И разве справедливо,
Что жизнь уходит вся на подготовку к ней?
Тут вряд ли может кто остаться незлобливым,
Придя опустошённым к зрелости своей.

Вот потому у нас все люди, словно мухи,
Почти все серые, все - на одно лицо.
Их главная мечта - бутылка бормотухи,
А в их общении - замашки подлецов.

Ну а о чём мечтать любому человеку,
Лишённому свободы, воли, чести всклён?
Одни ограничения везде, опека -
Он по свободе в бормотуху лишь влюблён.

И так - всю жизнь, от юности до дней последних:
Работа на износ, другого и не жди.
И в сорок, превратясь в шестидесятилетних,
Часть граждан наших видит гроб лишь впереди.

По молодости лет здоровье поистреплешь,
Ты к старости - никто, ты к старости - ничей.
За долгих семь десятков лет окреп лишь
Табун советских тунеядцев и рвачей.

А рать чиновничья страну заполонила,
Она опутала страну - не продохнуть.
Она творцов - людей труда - всех прав лишила
И уготовила им лишь ущербный путь.

Нам ясно стало уж, чем рать та занималась,
Что прятала она под пышностью одежд.
Она лишь радостями жизни ублажалась,
Труд творческий не влёк чиновников-невежд.

В конце концов нам всем известно стало, к счастью,
Как жили председатели, секретари:
Культ силы, фанфаронство, упоенье властью,
Каких не знали, видно, даже дикари.

И всем теперь понятно, сколько безобразий,
Распущенности, подлости и прочих зол,
И даже на свои святыни - лжи и грязи
Чиновник, как продукции, сам произвёл.

А кто "ум, честь и совесть нашей эпохи"? -
Любой из наших граждан сразу даст ответ.
Но тут же и добавит: там и малой крохи
Ни того, ни другого, ни третьего нет.

Девизом партии прикрывшись, как экраном,
Свою суть гадкую скрывал любой подлец,
Не думая о том, что поздно или рано
Любая тайна станет явью, наконец.

Порок системы нашей виден был снаружи -
Ведь плохо видели его мы изнутри.
Но ясно всё ж, сколь лживый человек был нужен
Системе нашей "развитой" в поводыри.

И вроде б, ясно всё, но есть что и неясно,
На многие вопросы не сыскать ответ.
Дошли мы до черты, что дальше жить опасно,
Но отрезвленья, здравомыслия всё нет.

Как объяснить: наука, техника, культура, -
Всё, что советским достижением зовут, -
По большей части лишь подделка и халтура,
Хоть вложен  в них, как правило, немалый труд.

А почему профессионалы ныне
Интеллигентность и дела сдают в ломбард?
И почему все - словно хищники в пустыне,
И уж совсем никто своим делам не рад?

Как можно объяснить, что, рабствуя всё время,
Не смог себя же как-то прокормить народ?
Он для страны - не главное лицо, а бремя...
А обещалось, вроде, всё наоборот.

Обещанное ждал народ, но не дождался...
И ясно уж теперь: плохи наши дела.
"Кто был ничем", ничем он всё же и остался,
И песня тут партийная не помогла.

Советский гражданин, почти любой, без счёта,
Чиновной мафией до скотства доведён.
" Рождён для счастья он, как птица для полёта",
Но жизнь ведёт, как будто ползать он рождён.

А что же было ждать? Ведь нас почти рабами
Вели по жизни лишь ущербные вожди.
Их путь покрыт загубленных людей гробами
И обещаньями, что рай ждёт впереди.

Нам общество добра и света обещали,
Нам обещали: скоро будет коммунизм.
Везде же только почему-то процветали
Ложь, лицемерие, коррупция, цинизм.

Вожди годами нас в тумане слов держали,
Попутно интеллектом хвастаясь своим,
Известный всем "Моральный кодекс" в нас вдолбляли,
А сами сладостно глумились лишь над ним.

Они себя перед людьми превозносили
И, позабыв совсем порядочность и честь,
Ни интеллект, ни гордость в людях не ценили,
Ценили лишь лояльность, подхалимство, лесть.

В "своих трудах" всяк мнил себя великим,
Упорно манией величия страдал.
Но, парадокс: тянул на личность, стал безликим,
Как только власть свою другому передал.

Один другого заменяя, друг за дружкой,
Всяк показать хотел, что он лишь корифей,
Что был предшественник всего судьбы игрушкой,
Что утверждал он лишь культ личности своей.

О культе этом всёж напрасны разговоры
Про тех, кто для себя присвоил власти пульт.
Они ведь большей частью - жулики и воры,
У них культ должности и бескультурья культ.

Нюанс о культе этот - хитрая "ошибка"
Всех тех, кто культом личности себя покрыл.
И этим пользуются все довольно гибко:
Был в должности злодей - знать личностью он был.

Но разве личность тот зарвавшийся властитель,
Который интеллектом и душой готов
Вести себя среди людей как потрошитель,
А их же - потчевать обильно кашей слов.

Уж не секрет: властители всех рангов наши
В историю войдут, хоть грустно и смешно,
Как мастера лишь по стряпне словесной каши
И в присвоении того, что всем дано.

Но вовсе не грустят адепты словоблудья
И снова по дурной привычке рвутся в бой.
Им не понять никак, что исстрадались люди,
Что верить не во что, а жизнь - хоть волком вой.

А сколько  времени, энергии и знаний
Потрачено народами родной страны
На выработку многих дутых обещаний,
Которые вот-вот исполниться должны!

Нас потчевали близкой коммунизма датой,
Мозги туманили, не закрывая рта,
Забыв, что вряд ли может быть страна богатой,
Все граждане которой - сплошная нищета.

Цивилизованных народов нормы жизни
Непостижимы нам и как-то не с руки.
Мы, как и все, Адама яблоко разгрызли
И рабски пополняем нищеты полки.

Безропотные мы - живём, не протестуем...
Хоть живы, кажется, но разве мы живём?
Легко понять: мы просто еле существуем,
Нас просто медленно хоронят всех живьём.

                Октябрь 1989 г.