Видение

2001

О, лист бумаги, лампа и перо.
В судьбе поэта главное звено,
Из сердца миру правду изложить.
Кому поможет эта правда жить.

Я оставался с ней наедине.
Во снах она порой являлась мне.
Но только снам ведь редко кто поверит.
Ведь их, к несчастию, нельзя проверить.

И я решил подняться к небесам,
Чтобы с вершин глазами все увидеть.
Чтоб правда уподобилась ветрам,
Чтоб ей решать, взбодрить или обидеть.

Взошёл я на вершину, что над миром,
Как повелитель, сверху, бросив взгляд стоит.
Оставила меня скупая лира,
Когда увидел - на горе старик сидит.

Седая борода, но волос словно смоль,
И взгляд прямой, и твёрдый стан, и свежий лик.
Я подошёл и, вдруг почувствовал, что боль
Сейчас меня по воле старика сразит.

-Постой, я вскрикнул, - Я пришёл с добром,
-Зачем меня ты хочешь погубить?
Но взор его, как будто поразил огнём.
Он тут же боль мою изволил растворить.

-Как догадался ты, что боль твоя во мне?
-Ведь ты обычный, смертный пилигрим?
Я вдруг на миг почувствовал себя во мгле.
-Сейчас, старик, ответить не найду я сил.

И я не смел, ни сесть, ни сделать шаг,
Ведь я устал, но больше был напуган.
Везде, снега. Но он как будто маг.
Где он сидит, растут цветы, деревья кругом.

Не помню, сколько был в оцепененье,
От вида того круга, трепеща,
Но понял, что уже не мог терпеть я
Мороза с ветром, что пронзал меня.

-Войди в мой дом - он, наконец, промолвил,
-Коль с миром ты пришёл на эту гору.
-Присядь и отдохни – старик не многословил,
-Не гоже умирать тебе в столь молодые годы.

И я вошёл, набравшись смелости и сил.
Что чувствовал, не передать словам.
Тепло, свежо, я что-то новое вкусил,
-О, счастье, подо мной зелёная трава!

Вздохнул я. Огляделся. Понял - это рай,
Но что-то в том саду меня смущало.
Да было солнечно, но дивный месяц май,
Зловещей тишиною оглушало.

Старик вдруг молвил, - Ты не слышишь птиц?
- Но не пугайся, все, что есть - от Бога.
- Безмолвно, даже, здесь трепещет лист,
- И не увидишь пыли вдоль дороги.

Я приходил в себя, немного согреваясь.
Рассудок чудом не оставил мою плоть.
Через минуту, словно ручеёк мой пот
Смочил не только веки с головы сливаясь.

- Ты взмок до нитки, юноша, остынь.
- Не стоит так переживать, ведь горе,
- Не то, что ты снесёшь с вершин,
- А то, что ты опять покинешь горы.

- Я их покину, но вернусь домой,
- Где свет, тепло, покой и пониманье.
- Вернёшься в мир, что на добро скупой.
- В котором, в руку смерти обратилось знанье.

- Вернёшься в мир, где людям нет покоя,
- Болезни, войны, извержения вулканов.
- Ты будешь наблюдать бесчисленные споры.
- Лишь счастлив тот, кто ходит без охраны.

- Свободен кто от всех мирских проблем,
- Не снаряжает кто в дорогу каравелл,
- Боясь, что пропадут или ограбят.
- Кто не боится, что в обед его отравят.


- Но, старец, я вернусь к друзьям.
- Меня там ждут и будут очень рады.
- И я им даже повода не дам,
- Чтоб нашей дружбе сделались преграды.

- Вернёшься в мир, где друга гложет зависть.
- Где честь и совесть – это просто гадость.
- Где сын поднимет руку на отца.
- Где возвышают только подлеца.

- Дерзну не согласиться, - я протестовал,
- Но в этом смысле у меня в порядке.
- Я никогда с достоинством не порывал,
- Любовь к отцу не предавал оглядке.

- Лишь счастлив, кто не думает о завтра,
- Во что одеться, чем кормить детей.
- Кто не мечтает о богатстве графов,
- Не уповает на вниманье королей.

- Вернёшься ты туда, где слёзы
- Обычнее, чем беззаботный смех.
- Где для иного радость – только грёзы,
- Для третьего услада – тяжкий грех.

- О, юный человек, тебя я поучая,
- Лишь подливаю масло на костёр,
- Который жжёт несчётный век ту рану,
- Что я из любопытства приобрёл.

- Позволь мне перебить тебя, о старец,
- Столь пламенных речей я не слыхал.
Теперь на мне не дрогнул даже палец,
- О коих ты веках мне рассказал?

- Сын мой, - он продолжал спокойно,
- Я говорю тебе о тех годах,
- Когда земля была ещё свободной,
- От глупости, тщеславия и зла.


- Позволь, почтеннейший, но были ль эти годы?
- А если были опиши их, не тая.
- Скажи кто ты и из какой породы,
- Как жил и кто твоя родня?


Старик вздохнул и опустил глаза.
Я угадать мог – это от стыда.
И интерес свой я не мог унять,
- Отец позволь же мне твой стыд понять.

- Я расскажу тебе, - он поднял взгляд,
- Ты, может, в это не поверишь.
- Но прежде я скажу, что очень рад,
- Что ты в мой дом свой путь отмерил.

- Ведь я в безмолвии уж много лет,
- И вот теперь имею дозволенье
- В общении нарушить свой обет,
- Обет, прошедший через поколенья.

- Я говорю тебе о тех веках,
- Что тянутся от сотворенья мира.
- Всё это можешь ты прочесть в стихах,
- Записанных на свитках вечной лирой.

- Тогда наш Бог создал и человека,
- И наделил таким же дивным садом.
- Менялись только там весна и лето,
- В душе же безмятежность и отрада.

- И дал ему Отец в помощницы жену.
- Любовь и счастье поселил в душе,
- Но завещал свои законы помянуть,
- И вечность подарил ему уже.

- Мудрец, ты говоришь мне об Адаме?
- Ведь он был первым на земле отцом.
- И имя Ева дал своей он даме.
- Об этом в Библии записано столбцом.

- О, если б я рождён был мудрецом,
- То не сидел бы здесь с печальным взором,
- А жил бы на Земле в согласии с Отцом,
- Не знал бы что такое – «Смерть ждёт за порогом».

- Ты прав, сын, всё в Священной Книге,
- Но бди, сейчас ты говоришь
- С тем самым, кто всё это видел.
- Перед тобою предок всех людей, малыш.

Я глухо прохрипел, дрожа, - «Адам?»
В себе – «Тот самый? Как он сохранился?
Как верить, но вокруг зима, а там…»
Я снова потом с головы до пят облился.

- Я вижу твои мысли пилигрим.
- Ты озадачен, ты в оцепененье.
- Отец, ты созерцал на Древний Рим?
- Я видел всё, теперь отбрось сомненья.

- Ты спросишь, почему я здесь,
- Я не тая на твой вопрос отвечу.
- Любой из нас чрез жизнь несёт свой крест,
- Доколе не угаснут жизни свечи.

- Так вот, как знаешь ты из книг,
- Я согрешил перед Отцом Небесным.
- И в наказанье Он меня воздвиг
- На эту гору вместе с древом грешным.

- Чтоб я мог видеть с высоты небес
- Всю жизнь на протяжении времён.
- Чтоб видел расселение племён
- И облик мира, что создал Творец.

- Чтоб наблюдал я испокон веков,
- Потомки как страдают за меня,
- И сколько породило в мир грехов
- Одно непослушание Царя.

- Чтоб понял, как был глуп…
- Я, предпочтя, свободу совершенству.
- Мне больно, о мой друг,
- Что я не дал своим дитям блаженство.

- Теперь уж сочтены мои года,
- Уйду в небытие со старым миром.
- За мною горе, суматоха и беда,
- А сменится всё это общим пиром.

- Но что же дальше, расскажи что будет отче,
- Как дальше жизнь пойдёт и что нам принесёт?
- А дальше как обычно день сменится ночью,
- Лишь в душах изменение грядёт.

- Но как понять твои слова, о старец?
- Что значит – изменение грядёт?
- О юный друг, над горизонтом уж багрянец,
- Ведь ясно вместо ночи день придёт.

- Я больше не могу сказать ни слова.
- Тебе пора в дорогу, пилигрим.
- Пошлю с тобой средь сумерек покрова
- Свой луч, чтобы в пути тебе светил.

- Позволь, старейшина, как я вернусь домой,
- Друзьям, соседям, близким рассказать,
- О том, что познакомился в горах с тобой.
- Или прикажешь в тайне всё сдержать?

- Запреты ставить или разрешенья
- Не мне. Не долго ты в пути пробудешь.
- Но мой рассказ и старика виденье,
- Как только спустишься с горы, забудешь.

Вот с этими словами мы расстались.
Я тронулся с горы в обратный путь.
От недосказанного лишь печаль осталась,
Лишь от правдивых слов осталась грусть.

И я, спустившись со скалы в равнину,
Действительно не помнил ничего,
Но благо, что в пути я описал картину,
Которую ты прочитал с листа сего.

Я показал друзьям своё произведенье.
Сказал, что это было наяву.
Но как один твердили все: - «Виденье,
Порой щедрее всяких муз, мой друг».