Ох, мне уж этот телевизор...

                Кого Юпитер хочет погубить, того он
                сначала лишает разума.
                Софокл-древнегреческий философ.



Собрал немного, как «солянку»,
Про то, как здесь  пугают нас.
Про экстрасенсов, и про пьянку,
Про шоу - бизнес  без прикрас.

О телевизоре, немножко,
Что был когда-то другом всем.
Сегодня в нем, еще «цветочки»,
Не знать бы «ягодок» совсем…



 ОХ, МНЕ УЖ ЭТОТ ТЕЛЕВИЗОР…

 Сосед мой Васька - неврастеник,
И тот мне клялся, что видал,
Как от науки академик,
Концом каким – то, всех пугал.

Он сам неистово крестился,
И руки к небу поднимал,
Что я, ничуть не усомнился,
Что, кто-то Васю напугал.

Его я долго, молча слушал,
Сидя на лавке в стороне,
Вот это блин, присел на уши,
И надо ж было выйти мне!

"Ну, что же друг!",  пожал я руку,
"Спасибо, что предупредил!"
А сам в квартиру, и от скуки,
Взял в руки пульт, скорей включил,

Большой, в полстенки телевизор,
Чтоб отдохнуть и посмотреть,
Кино про жизнь, а не про кризис,
Душой оттаять, подобреть.

Смотрю, сидит, никак профессор,
Такой уже немолодой,
И говорит, что к нам агрессор,
Летит с Галактики другой.

И что летит он, на  Небиру,
С ним рядом этот… Пофеоз,
И что «кирдык» здесь всему миру,
Так как бомбить нас будут врозь.

Чего нам ждать с небесной выси,
От смен магнитных полюсов,
И что от нас уж не зависит,
Кого пришлет созвездье Псов.

Скосив глаза на всякий случай,
Я, посмотрел в свое окно,
Не притаилось ли за тучей,
С пришельцем в небе НЛО?

Да, ну тебя! Я сдвинул брови,
Переключил канал как раз,
«К войне с пришельцами готовы?»
Спросил какой-то… свинопас.

На НТВ, к нам примерялся,
По виду, крендель молодой,
Он говорил, я удивлялся:
Откуда знает, кто такой?

"… С обратной стороны Луны,
Стоят «тарелки» в них повсюду,
Их баки топлива полны,
Когда взлетят?- я врать не буду.

Они в нас строят космодромы,
Когда в полях сплошная тьма,
От их рисунков, агрономы,
Уже давно сошли с ума!"

Я вспомнил, точно, где - то видел
В полях графическую вязь,
И Чернобров давно предвидел,
Что все-же есть в них с Центром связь.

Вот это да! Ну, блин сосновый,
Я не успел сообразить,
Как этот мне "профессор" новый,
Успел мозги вновь "пригрузить"

В душе, я где-то сомневался,
Про Йеллонхстоунский вулкан,
А он, все больше надрывался,
И напускал в мозги дурман.

Про катаклизмы, наводненья,
Как выживали предки встарь.
И тут он враз, мои сомненья,
Разбил о Майин календарь.

Что есть такой, я даже видел,
Не помню, кто расшифровал,
Сам Глоба крах земли предвидел,
Про все ему, и рассказал.

"Декабрь, месяц, самый страшный,
Ведь двадцать первое грядет,
Он день последний и ужасный,
Так как Земля с оси сойдет".

Я как услышал, ноги сразу
Отнялись, намертво свело,
Слова вцепились, как зараза,
Но, слава Богу, все прошло,

Когда он взял стакан с водою,
Чуть подержав в руке, отпил,
И с безнадежною тоскою,
В экран опять заговорил.

Мол, кто спасется, я не знаю,
Разумный зверь, или снегирь?
Для тех, кто смотрит, повторяю,
Вам нужно всем бежать в Сибирь!

Забыв про все, что ожидало,
В душе моей чуть отлегло,
Скажу честней, теплее стало,
Что хоть с Сибирью повезло.

Что мне бежать, уже не надо,
Как остальным народам всем,
Они ломится скоро станут,
Сюда в тайгу к нам, насовсем.

Что он ученый, видно сразу,
Так, сука, жути мне нагнал,
Что я теперь свои рассказы,
Сам только рифмой и писал.

Как заурчал тут мой желудок,
Все оттого, что пережил,
И  пока теплился рассудок,
Канал быстрей переключил.

Но, если Майя лопухнулись,
В  годах своих с календарем,
Шумеры, тут же, подвернулись,
Предупреждая нас о том,

Что айсберг гад, тот, что "Титаник",
В холодных водах загубил,
Теперь Гренландию, охальник,
Открытым морем соблазнил.

И вот она, ночами тает,
Чтоб не заметно было днем,
А этот… пень ученый, знает,
Что, где, когда, и что почем?

Я вжался в кресло от испуга,
Холодный пот прошиб всего,
А за окном поднялась вьюга,
Уж не случилось ли чего?

На всякий случай, оглянулся,
Вы мне поверьте, я не лох,
Но по квартире, прошвырнулся,
Чтоб не застали здесь врасплох.

Взяв пульт опять, я тычу в кнопку,
Немножко дрогнуло в руках,
Но там реклама, в ней колготки,
На женских по… ну, на ногах.

Я расслабляюсь на рекламе,
Хоть и давно достала всех,
Таблетки «Магги» с милой мамой,
«Тангат»  китайский  для утех.

И вдруг закончилась, чернявый,
Парапсихолог, знать,  от них,
Про  НЛО вновь  загугнявил,
Руками машет, словно  псих.

Они там что, по всем каналам,
Как по дурдому разбрелись,
Им всех московских уже мало,
Что до сибирских добрались?

Внутри мне что-то подсказало,
Не выключай! Пусть говорит!
Мне интересно даже стало,
Что этот будет нам «травить»?

Так этот тип, без предисловья,
Взял, прямо в лоб и заявил,
Что знак получит он, условный,
Ему об этом говорил,

Какой – то человек зеленый,
Они давно здесь, среди нас,
А он, как умный и смышленый,
Их должен выполнить наказ.

Что за наказ, покрыто тайной,
Ведь еще время не пришло,
Но будет в нас судьба печальной,
Ему вот, только, повезло.

Здесь поменяется погода,
И будет ядерной зима,
Когда в разломы хлынут воды,
То землю всю накроет тьма.

Что нет спасенья и надежды,
Вот, разве только что собрать,
Немного денег, только прежде,
Ему их нужно отослать.

И тут я вспомнил, это ж было,
Страною Мишка управлял,
Народ скупал и соль, и мыло,
Чумак спасти всех обещал.

Он нам тогда, и крем и воду,
Сквозь телевизор  заряжал,
Людей лечил, страну, природу,
И никому не отказал.

Я знаю, он мужик толковый,
И за народ горой бы встал,
Лечил бы всех тупоголовых,
Но жаль, куда – то он пропал.

Наверно тратит деньги где – то,
Те, что прислал народ ему,
И молодец, хвалю за это,
Ведь все равно конец всему.

А этот тип, здесь сразу видно,
За так, не будет нас спасать,
Все шепчет голосом ехидным:
«Уже чуть-чуть осталось ждать».

Ух, так и дал бы в эту рожу,
Жаль, не могу его достать,
А он, паскуда,  лез из кожи
И продолжал народ пугать.

А может мне на это плюнуть,
Без нас им «ласты» завернут,
Чуть пошептать, на воду дунуть,
Глядишь, назад они попрут.

Я в РЕН ТВ, он самый главный,
Канал, в котором  «Спецпроект»,
Здесь все расскажут Вам о тайнах,
Здесь неразгаданного нет.

Вот тут-то, Чапман и сказала,
Я верю ей, как сам себе,
Что все исчезнем, но сначала,
Просверлим что-то мы в трубе.

В той, что Коллайдером назвали,
Пришельцы спрятали от глаз,
Но зря старались, мы узнали,
Ничто не скроется от нас.

Мы помешать пока не можем,
Коварным планам НЛО,
Ну, а дыру создать, поможем,
У нас здесь опыт о - го - го.

Вообще не только мы по дыркам,
Специалистами слывем,
По перестройкам, даже стиркам,
Где надо будет, все порвем.

В нее я сразу сам влюбился,
После того… в один момент,
Когда за Аню заступился,
Перед всем миром президент.

Короче, так она сказала,
Есть шанс еще у всех землян,
Но нам всем нужно, для начала,
Поменьше верить ловкачам.

Любым прохвостам от науки,
Что нас считают за «хамло»,
Мы помогаем им от скуки,
Себе сколачивать «бабло»…

Переключаюсь вновь, конечно,
А там, в годах, слащавый тип,
Пропел романс о чем - то вечном,
В конце, к ведущей вдруг прилип.

Затем сенсации с экрана,
Меня от них, аж затрясло,
Орет за кадром кто-то спьяну:
«Сердючку  к Борьке занесло!»

А дальше Глеб, все слово в слово,
Кричит во весь телеэкран:
«Ты не поверишь, Пугачева,
Приобрела аэроплан!»

Сильвестр, кажется Попкоров,
Кого - то сам себе родил,
А Васков Федя с Молочковой,
В гамак Мадонну затащил.

Сережка Зверский на эстраде,
Здесь у меня нет просто слов,
Дожились так, что в Волгограде,
Кричат о равенстве полов.

Ну, Вы конечно догадались,
О ком я здесь Вам говорю,
Да, они просто все зажрались,
Я женщин, все - таки,  люблю.

У нас ведь как? Чтоб  Вас узнали,
Иль  говорил московский  мир,
Вам нужен дяденька с деньгами,
Или кремлевский "бригадир".

Пойдет и дед с деньгой для девки,
И бабка в роли «протеже»,
Хоть раньше были на «подпевке»,
За год, -  «народные»  уже.

Мне, как и многим, непонятно,
Один раз спел, уже «звезда?»
Пусть даже крик не очень внятный,
Вы не зажрались, господа?

В Москве так «звезды» все, собрались,
Куда не плюнь, в них попадешь:
«Ты, что, не видишь, слышь, товарищ,
«Звезда»  же здесь, едрена вошь!»

«Певицы» все, без исключенья,
А «примы», - так через одну,
Да только бабки, к удивленью,
Опять прославили страну.

Есть на Арбате проститутки,
Есть экстрасенсы, певуны…
Есть мужики на сцене в юбках,
Таких, почти, что полстраны.

А если честно и открыто,
Куда же катится страна?
Мне все равно, с кем спит Лолита,
Кого свела Жасмин с ума.

Мне наплевать на Горбачева,
На Белый дом, и кто там в нем.
Шуру, Максима Пугачева,
И кто, какой построил дом.

Мне безразлично, что в Феррари,
Какой-то лопнул силикон,
Что кто-то, с кем-то, ходит парой,
Лужков в Ларису был  влюблен.

Мне начихать на Сердюкова,
Что будет с ним, в конце концов,
И что Тарзан –  друг Королевой,
Вдруг стал её почти отцом.

Переживали всем подъездом,
Как сокрушалась Порывай,
Что все, с гастролями не ездит,
Хоть там… подтяжку убирай.

Мне Блёданс жизнь неинтересна,
С кем Орбакайте развелась,
И то, что этот принц известный,
Таким родным вдруг стал для Вас.
 
Кого родит в них герцогиня?
Да мне, как зайцу стоп-сигнал!
Да хоть виконта, хоть графиню,
Я б еще здесь переживал.

Они мне все, "по барабану",
Вот стыдно только за страну,
Мне неприятно, что с экрана,
Поет мне бездарь про войну.

Не все равно мне, когда в храме,
Танцует кто – то на заказ,
Когда поет на сцене пьяный,
И унижает здесь всех нас.

Ведь я, как  многие мечтаю,
Дожить до радостных времен,
Когда вернется на эстраду,
Талант, и музыка стихов.

Я жму на пульт, остервенело,
Затем кладу, чтоб не разбить,
Ну, как самим не надоело,
Паскудство только говорить.

Копаться в чьих-то отношеньях,
Переворачивать белье,
Да Вы ж не люди, к сожаленью,
Вы же, как дикое зверьё!

За деньги грязные деретесь,
Друг с другом точно, как жульё,
Вы ж их себе не заберете,
Туда, на кладбище свое.

За деньги эти, мне поверьте,
Вы честь не сможете купить,
А вот Ваш сын иль дочь в ответе,
Им могут счет свой предъявить.

За то, что Вы их не учили,
Среди людей, людьми чтоб быть,
За то, что Вы совсем забыли,
Их научить других любить.

По мне, я как мужик, отвечу,
Что, если б кто-то приказал,
Подслушать где-то, чьи-то речи,
Я б, далеко его послал.

Я ненавижу «Детективы»,
«Давай поженимся», «Аншлаг»,
Я так хочу увидеть нивы,
И травы летние в лугах.

Устал от шоу, криков громких,
Не говоря уже про «След»,
Он у меня давно в печенке,
А у кого – то, с малых лет.

Я не приемлю фильм про б… гадство,
Убийства,  ужасы и кровь,
Дороже мне, мужское братство,
И с детства, к Родине любовь.

Я так давно не видел, скажем,
Профессиональное кино,
Вы консультантов в фильмы даже,
Не приглашаете давно.

Коль мне не верите, сравните,
Игру актеров прошлых лет,
Фрагментом где-то удивите,
А в остальном: Тушите свет!
 
Я не сказал, что все бездарны,
Ну что Вы, Боже упаси!
Играли раньше не все складно,
Всего хватало на Руси.

Но если, что-то уж снимали,
Фальшивой не была игра,
Там все актеры так играли,
Что люди плакали не зря.

Вам все сегодня безразлично,
Как безразличен чей - то крик,
Войны историю, привычно,
Сумели снять, как  "боевик".

И в лучшем случае, так скажем,
А то, вообще солдат в кино,
Так здесь «продюссером» показан,
Как клоун в форме, и хамло.

Но, если б Вы еще читали,
Про лагеря и про войну,
Наверняка тогда б узнали,
Чем защищал народ страну.

Как немца встретил на рассвете,
Как за страну святых молил,
Как помогал солдату где-то,
Что с окружений выходил.

На это смотрят Ваши дети,
Они ж святее всех святых,
Нет их доверчивей на свете,
Так Вы ж тогда любите их.

А если б "срочную" служили,
То Вы бы знали, что у нас,
Лишь исполняешь, как учили,
Все командир решал за Вас.

Задачу четкую поставят,
Приказ короткий: Выполнять!
Устав учить тебя заставят,
И знал, что могут наказать.

Чего не знаешь, так  научат,
Не на гражданке, нет крутых,
Отучат сразу "бить баклуши",
Чтоб не хитрее был  других.

Еще нас в армии учили:
Мозгами больше шевелить,
И чтоб не прятался за спины,
А мужиком, по жизни быть.

Вот почему никто не может,
За сотни лет нас победить,
И оттого их злоба гложет,
Что четко знаем, как их бить.

Но, Вы ведь даже не артисты,
А так, лишь видимость одна,
И даже часто путь тернистый,
Всегда на все, своя цена.

В СМИ журналистов мало стало,
Таких как раньше, из простых,
Для большинства, дурная слава,
Дороже истины для них.

А может им, как раньше платят,
За то, что пишут на заказ?
Я не сужу, но только хватит,
Считать не нужно "быдлом" нас.

Я помню, Ваши репортажи,
Когда кричали, "Правды нет!"
Вы за Кавказ, или Балканы,
Вошли в Общественный совет?

А что, людей всех не спросили,
А может, Кремль "лёг под Вас?"
Смотрите братцы, Вы забыли,
Народ, злопамятен у нас.

Не нужно больше сутенера,
Вы покажите мне про БАМ.
И покажите комбайнера,
И труд людей, не только СПАМ.

Героя, летчика, трудягу,
Мне покажите, не  Собчак.
От производства, работягу,
Не только уличный бардак.

Не про б … девиц, не шоу Ваше,
Что сняли в «Доме два» для Вас,
А про людей, что сеют, пашут,
И кормят, поят, всех сейчас.

Мне покажите ветерана,
Как он живет среди других?
Не «бичугана» с рожей пьяной,
Не про проблемы  «голубых».

Что перед Вами распинаться,
Вам все, как мокрому вода,
Не стоит сильно удивляться,
Что все вернется, господа!

Как раз назад, оно вернется,
Всё, что "слизали" Вы у НИХ,
И в  детях, внуках отзовется
Но только Ваших, - не моих.

Я телевизор выключаю,
Так нахватался  в нем всего,
Что, если честно, я не знаю,
Зачем придумали его.

А ночью снились мне кошмары,
То губернатор на метле,
То депутат лежит на нарах,
То казнокрад кипит в котле.

То бизнесмен какой – то старый,
При Моне Лизе, в неглиже,
То жук какой-то, с виду малый,
Вцепился в ногу мне уже.

А там вампир - едрена корень,
Крушит зеркала молотком,
Он с виду только будто болен,
А сам живуч, хоть с холодком.

Проснулся в страхе, но в сознанье,
Сосед пел песни за стеной,
А я шептал, как заклинанье:
"Ну, слава Богу, что живой".

Так с полуночи до рассвета,
Я не сомкнул, по правде, глаз,
Послал их всех, и телик этот,
А может вновь включить сейчас?               


      07 декабря 2012 год.