Разные жизненные истории

                ОТ АВТОРА

          С каждым из нас в жизни происходят различные истории: грустные и смешные, веселые и печальные, скучные и разнообразные, радостные и не очень. Но все эти истории наша с вами реальность, которая имеет одно общее название: «Жизнь». Безусловно, у каждого живущего на Земле свои жизненные истории. Но, как Автор, возьму на себя смелость предложить вашему вниманию те истории из жизни, что известны мне.

                Часть I

                Детство.
 
          Степь - широкая, без конца и края, уходящая куда-то далеко, за линию горизонта. У нее особенный запах: травы, цветов и пыли. А за ней большие поля, засеянные пшеницей, рожью, подсолнухами и, конечно, картофелем. Я могу смотреть до бесконечности на эту красоту, ведь это все – моя Родина. А Родина нужна человеку, как воздух. И не любить ее нельзя, человек без Родины, как перекати поле – куда  ветер дунет, туда и несет. А куда несет – неведомо.
          Смотрю на степь и вспоминаю детство. Вот мне пять или шесть лет. Я иду по траве, а трава высокая, только голова моя русая видна. Но мне нравится идти, раздвигая руками траву, и видеть испуганных кузнечиков и порхающих бабочек. Но, вдруг, трава кончается, и я выхожу на поляну: а на ней ромашек, васильков, одуванчиков видимо-невидимо. Я радостная начинаю рвать эти полевые цветочки, и когда в руках уже держу небольшой букет, опускаюсь коленками на травку и плету венок. Венок готов, и я одеваю его себе на голову. Ощущение какого-то неведомого счастья наполняет меня, я вскакиваю на ноги и начинаю кружиться и смеяться. Ветер, как будто тоже включается в мою игру, и вздымает подол моего платьишка…
          Но тут я замечаю отца. Он смотрит на меня слегка прищуренными глазами, и кажется мне, что в уголках его глаз притаилась смешинка. Высокий, сильный, широкоплечий он со смехом подхватывает меня и, подняв руки над головой, начинает кружить. Я высоко, и сердце как будто замирает. Небо кажется близким, только руку протяни, а земля такой далекой. Но мне хорошо. Я расправляю руки, как птица крылья, и лечу, лечу, лечу…
          - Не урони ребенка, - это моя мама. Она строго смотрит на нас. И отец послушно опускает меня на поляну. Он всегда такой сильный и уверенный мужчина, смущался и робел перед мамой: маленькой, стройной, но очень-очень красивой, настолько красивой, что все мужчины, когда видели мою маму, начинали заикаться, а то и вовсе теряли дар речи.
          Но вот мамино внимание отвлекла моя младшая сестренка, которая подала голос из коляски. И мы с отцом, как два заговорщика, приложив палец к губам, на цыпочках сбегаем с полянки и с шумом начинаем бегать по травам, распугивая кузнечиков, жуков и бабочек.
          Детство – прекрасная пора: беззаботная и счастливая. Когда можно идти, например, как мы с отцом, через картофельные поля и громко петь песню, никого и ничего не стесняясь. А вечером смотреть на звезды и загадывать желание, искренно веря, что оно сбудется. И утром весело смеясь, крутить педали велосипеда, мчась на встречу чему-то или кому–то неведомому, и быть твердо уверенной, что там где-то впереди тебя ждет самое лучшее будущее: светлое и радостное.


                Часть II

                Сашкин сон.


         Однажды Сашка сидел у окошка и рисовал в своем любимом альбоме море. И хотя он никогда не был на море, оно манило его, часто снилось: синее, таинственное. Сашка мог часами мечтать о нем, рисуя в своем воображении разные картинки, не уставая при этом ни капельки. Он был так увлечен, что не заметил, как уснул.
          Золотистый, светящийся кружок опустился на альбомный лист. Кружок деловито обошел лист из угла в угол, внимательно разглядывая рисунок. И тут Сашка увидел его.
          - Ты кто? – спросил Сашка.
          - Я – лучик солнца, - сказал золотистый кружок.
          - Что ты здесь делаешь? И разве лучики солнца умеют разговаривать? – удивился Сашка.
          - Да, умеют, - ответил лучик и в свою очередь спросил: А ты что делаешь?
          - Я рисую, - с гордостью ответил мальчик и пояснил: Я рисую море.
          - Тебе нравится море? – с улыбкой спросил лучик.
          - Да! Очень-очень, - воскликнул Сашка.
          - Тогда ты увидишь его, - сказал лучик.
          Неведомая сила подняла Сашку со  стула и закружила в каком-то водовороте.
          Сашка зажмурил глаза, а когда открыл их, то увидел песок и главное, о чудо, море - самое настоящее море. Волна за волной набегали на берег, смывая песок и гальку. Кричали чайки, ныряя в морскую воду за рыбой. Сашка огляделся – вокруг не было не души. Все еще не веря, что это явь, а не сон, мальчик подошел к воде.  Огромная, теплая волна окатила его с головы до ног. Сашка засмеялся, и уже через несколько минут, скинув шорты и рубашку, он купался, наслаждаясь морской водой. Мальчик забыл обо всем на свете. Сашка играл с морем, нырял, плескался и просто лежал, качаясь на волнах, раскинув руки.
          Сколько так длилось, неизвестно, но вот подул откуда-то свежий ветерок, и Сашка понял, что приближается вечерняя прохлада. Он вышел на берег, оделся и присев на камень, который непонятно каким образом оказался здесь, задумчиво стал смотреть на воду. Ему было так хорошо, как не было еще никогда в его жизни. «Какое же ты красивое, море», - подумал Сашка. – «Но надо возвращаться домой».
          И только он так подумал, как опять неведомая сила подняла его с камня, закружила, завертела... И не успел Сашка опомниться, как уже сидел дома на стуле, за столом, перед раскрытым альбомом. «А где же лучик?» - подумал он.
          - Я здесь, - ответил лучик. – Мне пора домой, на небо.
          - Спасибо тебе, золотистый лучик, - сказал мальчик. – Я был счастлив.
          - Мечты должны сбываться, - промолвил лучик солнца и, засмеявшись весело, где-то с небес прокричал: - Прощай, Сашка! Верь в мечту!
          Тут Сашка проснулся. За окошком был вечер. Но этот прекрасный сон о лучике солнца и о море Сашка запомнит на всю свою жизнь. Теперь он знает, нужно жить мечтой, и она обязательно исполнится.


                Часть III

                Собака.
 

        На перроне сидела собака. Обыкновенная такая собака, не породистая, по всей видимости, дворняга, с лохматыми большими ушами. Но что было в ней примечательного, так это окрас: вся белая, а левое ухо и передняя правая лапа – черные. Спешили электрички, торопились люди: туда, сюда, обратно. Все двигалось и  шумело. И только собака сидела на перроне: лохматая и такая одинокая.
        Когда раздавался шум электрички, собака смешно поднимала свое черное левое ухо и в такой позе сидела, какое – то время, как будто прислушивалась или удивлялась чему – то. Люди ходили мимо собаки, не обращая на нее никакого внимания. Правда, малыши, маленькие такие карапузики, показывали пальчиками на собаку, что – то по–детски лепеча. Но мамы дергали их за руку, спеша увести по – дальше свое чадо от этого, по их мнению «грязного, заразного, блохастого» животного. А собака переводила свои черные, как угольки, глазенки с одного прохожего на другого и грустно так, по–собачьи, вздыхала.
          Я смотрела на это несчастное животное. Жалость и сострадание переполняли мое сердце. Но я знала, что ничем не смогу помочь этому лохматому,  с таким  забавным окрасом существу, так мечтающему обрести своего единственного хозяина и друга в одном лице, который бы любил и заботился о ней.
          И вдруг, когда грустные мысли, тревожным грузом, давили на мое сознание, я увидела мальчика. Это был подросток лет двенадцати или тринадцати. На нем была красная шапочка, джинсы и белые кроссовки. Мальчик шел, держа руки глубоко в карманах своих джинс, и что – то напевал себе под нос, веселый и довольный собой.
          И тут он увидел собаку, а собака – мальчика. В молчании минуты три они смотрели друг на друга, не отводя глаз. Мальчик вынул одну руку из кармана и потрепал собаку за черное ухо, но собака не шелохнулась. Это, видимо, не смутило подростка. Он неспешно подошел к киоску, на котором яркими буквами было написано: «Горячая выпечка»,  и так же молча и неторопливо, купил два пирожка.
          Все это время собака внимательно следила за каждым движением мальчика. А мальчик, купив два пирожка, сел на близстоящую скамейку. Один пирожок он откусил сам, а другой протянул дворняге, как бы спрашивая: «хочешь?». Конечно же, она хотела, но не смело, все еще чего – то остерегаясь, подошла к протянутой руке с пирожком, и не спеша принялась есть. Собака ела неторопливо, откусывая маленькие кусочки, видимо пирожок был горячим, и с благодарностью посматривала на мальчугана, который с аппетитом ел свой пирожок, не забывая подмигивать собаке.
          Но вот трапеза была окончена, и подросток собрался уходить. Он встал, отряхнул руки и, потрепав собаку, которая то же к тому времени все съела до крошки, за ее черное ухо, пошел. Какое-то нечеловеческое отчаяние наполнило и без того черные, полные грусти, глаза собаки. Она тяжело вздохнула, и печально опустила голову. Но вдруг мальчик обернулся и позвал дворняжку. Радостная, и, по-моему, счастливая, она со звонким лаем устремилась к этому долгожданному для нее зову.
         Так они и пошли вдвоем: мальчик, который что-то говорил собаке, размахивая руками, и собака, виляющая от радости своим хвостом, и предано смотрящая на Человека, который, может быть, станет для нее настоящим хозяином.
Я смотрела на них, и странное чувство было у меня на душе: с одной стороны мне было радостно, что все так сложилось, а с другой – чувство непонятной досады с примесью, неизвестно откуда взявшейся неловкости, мешало мне наслаждаться счастливым концом этой истории.

                Часть IV

                Семья.
 
 
          Мать восемь часов проводила на работе, трудной, если не сказать тяжелой, но она никогда не жаловалась. Всегда была веселой и жизнерадостной. Подруга сочувствовала, но Мать с улыбкой отвечала: «А кому сейчас легко?».
          После работы ей предстоял другой труд, изнуряющий поход по магазинам, чтобы накормить семью: Мужа и Сына. После столь неблагодарного дела, она какое-то время тряслась в переполненной людьми вечерней маршрутке, а потом, с тяжелыми сумками, шла переулком к дому. Лифт в доме, как всегда не работал, и ей со своей «ношей» приходилось идти пешком на пятый этаж. Она открывала дверь своим ключом и входила в квартиру.
          «А это ты», - говорил Муж, выходя из гостиной с газетой в руках, и уходил обратно в комнату на свой любимый диван. «Ма пришла», - это уже выглядывал из своей комнаты Сын с наушниками на голове и добавлял «Есть охота». Мать, не дождавшись помощи, грустно вздыхала, неспешно снимала пальто или плащ, и шла с сумками на кухню. Ставила пакеты на стол и, уже совсем не чуя своих ног, садилась на табурет и какое-то время, молча, сидела, облокотившись на стол, с закрытыми глазами.
           Потом поднималась, выкладывала продукты, шла в ванную, мыла руки и, возвратившись на кухню, начинала готовить ужин. Когда ужин был готов, она звала Мужа и Сына. Насытившись, оба расходились по своим комнатам, а Мать мыла посуду. После этого Мать усталая шла в ванную и позволяла себе расслабиться под душем, смывая под горячей водой не только пыль и грязь, но и накопившуюся за день усталость. Затем шли стирка белья, которого всегда почему-то было много, сушка, глажка… И только далеко за полночь Мать ложилась спать и мгновенно засыпала. «Как же ты все это терпишь?», - при встрече сетовала неугомонная подруга. – У тебя в квартире два здоровых лба, могли бы и помочь». Мать опускала свои большие красивые глаза и со вздохом отвечала: «У каждого есть совесть», - и добавляла:  «Это моя семья». Так было каждый раз: изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год.
           Но однажды Мать заболела. Она гладила белье и вдруг упала, потеряв сознание. Муж, который, по счастью, в этот момент был рядом, вызвал скорую.  Пока ехала скорая Муж и Сын пытались с помощью нашатыря привести Мать в чувство, но у них ничего не получалось. Приехала бригада «скорой». Женщину привели в чувство и увезли в больницу. Муж и Сын остались одни.
          Утром встал вопрос: кто будет готовить завтрак? Желающих не было. Сделав кое – как бутерброды и выпив кофе, они поехали навестить Мать, попутно купив фрукты. Не заходя в палату к больной, Муж и Сын решили поговорить с лечащим врачом. Врач сказал, что какое-то время больной необходимо стационарное лечение и требуется строгий постельный режим. Проведав Мать и сказав ей ободряющие слова, они вернулись домой.
          Впервые Муж и Сын  почувствовали себя растерянными. «Так, - сказал Муж. – Что мы маленькие что ли? Давай разделим обязанности». «Давай, - ответил Сын. – Чур, мне - уборка квартиры и магазины с аптекой, а тебе – готовка еды, стирка и глажка белья». Так и решили.
          Уже ночью оба, не сговариваясь, думали об одном и том же: перед глазами, как кадры кинофильма проплывала их жизнь и Мать – вечно «загруженная» делами, но жизнерадостная и улыбчивая. «Так нельзя», - сказал Муж. «Да уж», - как бы вторя ему, откликнулся Сын.
          Через три дня совмещая работу, учебу и домашние обязанности усталые, они стояли у порога больницы. Им было стыдно встречаться с Матерью. Пытаясь улыбаться весело и беспечно, они вошли в палату. Мать, конечно же, все заметила, как они не старались, но сделала вид, что не замечает их неловкости.
          Прошла неделя, другая. Наконец, настал долгожданный день выписки. Муж и Сын измученные, с «мешками под глазами», но радостные с букетом цветов, встречали Мать. «Как же вы исхудали», - вздохнула Мать, выходя к ним на встречу. «Ничего. Это пустяки», - ответили Муж и Сын в один голос. – «Теперь все будет по–другому. Ведь мы – Семья».

17.05.2013г