Одиннадцатая ночь...

Самцы цикад процеживают мрак,
регистр учтив, устойчив и уступчив,
в окне фиакра подгулявший купчик
купается в этиловых парах.

Июль в году тринадцатом вполне
переносим над массою лимана,
гроза по чётным, по нечётным манна
небесная при солнце и луне.

На валунах под патронатом тьмы
проступит ладан росный или пресный,
сойдёт к урезу вод священник честный,
вернувшийся из логова кумы.

Чего не внидет в дремлющий всегда
покойный ум порой второй декады,
когда в ветвях вибрируют цикады
и осаждают воду провода.

Не внидут семь питомцев грабежа,
бродяг из тех, что избегают крова,
как чёрт креста и клевера корова,
пока пастух не спятил иль сбежал,

да шесть пиявок в банках на окне,
гемофилией грезящих с рожденья,
линейные до точки рассужденья
о пагубном лежанье на спине.

Всё это, как и многое из зги,
скользит помимо, лбу не присягая,
июль, аллюром взмыленных пугая,
лягает дней погибельный изгиб.   


Soundtrack: Charlie Shavers, I Love Paris.