Смерть друга

ОСТАП СОМ. СМЕРТЬ ДРУГА
 
Я знаю человека, который, решив покончить с собой, открыл газ, выпил снотворное и, прежде чем все это подействовало, пустил себе в рот пулю.
Он поступил глупо, тот человек.
Нужно не умирать самому, а «дотронуться до мертвеца», – так говорит Учитель.
Встречу того человека – обязательно передам ему эти слова.
 
Теперь про Осю.
Уж так получилось, что лучшим выходом для мерзавца должна была стать смерть друга.
Ночной летний ветер задирал деревья, как в мультфильмах Миядзаки.
Косточка вишни на столе, заваленная, словно Сатурн, на свою окружность, казалась обтесанным приливами коренным зубом.
Друг был единственным свидетелем однажды явленной трусости; смерть друга, словно морская бездна, поглотила это воспоминание.
Неизбывная ревность к другу сменилась ужасом его посмертной канонизации, призрак которой уже мелькнул в подернувшейся пленкой поверхности вчерашней заварки.
Лучшим выходом казалась беспамятность (бестрепетность, бездвижность).
Ося знал, что смерть – это бесконечно длящееся мгновение.
Человек застревает в нем, словно незадачливый спелеолог в узком горлышке подземного хода.
Так же точно следует поступить с нею самой.
Нужно ее локализовать, словно инфекцию, окружить мерцанием пустых движений, обложить льдом умалчивания, как я делаю сейчас, обходясь одним лишь местоимением.
Забыть, заспать, заболтать.
Однако чувство внезапного причастия Тайне, разрешающей от собственного бремени, было сильнее.
Хотелось разбудить смерть друга, хотелось ее нянчить, хотелось ею жить.
Он вытащил из ящика плоскую флягу – подарок друга – и впервые наполнил ее.
Он вышел из дома и поднялся на холм.
Он глубоко вдохнул и подставил свое вспыхнувшее в первых лучах существо под смерть друга.
 
 
 
Санджар Янышев