Перо Пегаса

Корабль шёл, не слушаясь штурвала.
А я отдал полцарства за коня.
И вышел он. И палуба дрожала.
И жарких распустились два крыла.

Я был нетрезв от предвкушенья славы.
Раздался треск расколотого дна!
И дрогнул он, корабль судьбы неправой.
Ты, мой Пегас, не подведи меня!

И крылья вмиг отрежут мне полнеба.
Оставь, не нужно, я ж тебе не Бог!
Но он не слушал, раскроив небрежно
всю жизнь мою не вдоль, а поперёк.

Пусть всё с нуля, отсчёт пошёл и баста,
назад пути теперь мне ни к чему.
Вскормил тебя, мой конь, я не напрасно,
отдав себя пегасову перу.

22 апреля 2002 года.
Рисунок: © 2013 Юрий Чухрай (Сергей Яковлев).

«Перо Пегаса» было написано не от раздутого самомнения, как может показаться. Это не так. По сути, в один из непростых периодов моей биографии тот конь действительно помог мне «взлететь». Открытие себя как «поэта» в 1996 году произвело на самого себя мощное впечатление:

— Я был нетрезв от предвкушенья славы /стихи «Перо Пегаса»/
— Нет, лечу! Всё точно, без ошибки /стихи «Нет, лечу!»/

Прежде всего я «прославился» в собственных глазах, ну и, конечно же, возникло дикое желание поделиться с близкими. Хотя некоторые из родных, но не родственных душ восприняли моё творчество молча и равнодушно. В отличие от иных, подчас совершенно малознакомых мне людей.

Стихи согревали меня и давали возможность дышать ими. Они как код самоидентификации помогали выразить двумя словами* то, что вообще иногда трудно выразить:

— парой фраз надорвать толщу льда /стихи «Подорожник»/

Этим моим чувствам вторит даже сам Александр Сергеевич Пушкин. Будучи в ссылке, в селе Михайловском, он пишет:

«Здесь меня таинственным щитом
Святое провиденье осенило,
Поэзия, как ангел-утешитель, спасла меня,
И я воскрес душой».

И вот что ещё — очень удивляет самого себя, когда вдруг, как бы ниоткуда, появляется нечто фантастическое, новое, «небывалое». Как рождение твоего ребёнка на свет. Самые неуловимые мысли и чувства обретают форму слов.

Далеко не всегда это сразу законченная форма. И черновики выглядят подчас полной белибердой. Более того, есть стихи, которые были «допилены» и переосмыслены только через 10 и даже 20 лет. Некоторые до сих пор не опубликованные.

Но есть и такие, будто рождённые сразу, словно под чью-то диктовку свыше. Если не упустить эту единственную, подчас неуловимую нить. Торопясь записать ту, уже исчезающую навсегда мысль...

Они появляются, проявляют себя — словно пролетая и сталкиваясь с пересечением путей, судеб, слов, взглядов, прикосновений, жестов и запахов всех времён — между прошлым и будущим.