Проделки Братьев Близнецов

Написано в тепле и уюте
при просмотре пейзажа за окном



Действующие лица
Дитя АИДа - Айрис Труа
Отец Дитя АИДа - Фавел Труа
Мать Дитя АИДа - Дарни Труа
Безумный Ангел - Антуан
Брат Близнец - Луиджи
Первая любовь Дитя АИДа         - Мари Смо
Возлюбленная Дитя АИДа         - Аврора Рид
Враг Дитя АИДа - Франциска
Друг Дитя АИДа - Джакобо Пинеро
Дух хранитель
(верный пес) - Лабрадор
Бог - Бог
Абе Кобо - Сатана

Остальные действующие лица: все кто хоть раз был упомянут, чье имя здесь блистало.



/////

Здесь начинается строка, своеобразный разговор,
Что не несет ни смысла, ни раздумий.
Здесь нет подвоха, отсутствует и спор,
Здесь лишь следы пера, что изредка балует.


Часть 1


Мир оказался довольно
обычным и серым.

/////



Частенько люди с грустью говорят,
Что жизнь скучна и протекает в горе,
Но думаю, они меня простят,
Когда скажу, что жизнь кипит как море.

Что горя быть не может без добра,
Что счастье мимолетно, но живет
В сердцах у всех людей и им пора
Довериться ему и ночь пройдет.

И день наступит, когда солнце выйдет,
Улыбкой скрасит чью-то черноту,
И окна в доме настежь в сад откроет,
Где радость и любовь для всех цветут.

И будет все так, если люди вместе
Построят храм из веры и тепла,
А от обид, жестокости и мести
Останется лишь пепел да зола.

Ну что, своим теперь считаю долгом
Вас посвятить в пугающий рассказ,
И разложить о том всю суть по полкам,
Кто быть хотел похожим всем на Вас.

Мой друг искал решения пути,
Но солнце для него с небес сошло,
Он друга и любовь хотел найти,
Я расскажу, как все произошло.

Два Ангела по ранней по весне
Решили посидеть за кружкой пива,
Поговорить об ангельской судьбе
Смотря на проходящих дам игриво.

«Ты знаешь, Брат, ведь я родился тоже белым,
Как ты я сеял семена добра,
Когда-то тоже был безумно смелым,
Но как-то раз испробовал вина.

Ты знал, за ним стоит большая сила!
Душе пред ней так трудно устоять.
И этой силе нет до Мира дела,
Как ты не можешь этого понять».

«Согласен, доводы твои железны,
Но может быть найдется среди них
Тот, для кого яд будет бесполезным…»
«Возможно, только это будет псих.

Ты знаешь, Брат, порок родит пророка,
Отсутствие порока значит смерть,
Никто из них не знает тайну срока,
А для грехов у них молитвы есть».

Так мирно спорили они весной
Сидя уже за энной кружкой пива
Не обделенные ни в чем судьбой
Смотря на проходящих дам игриво.

Прошли года, вокруг все изменилось,
Сменились вновь названья городов,
На чистом небе солнце появилось
Под ровный стук уставших поездов.

И вскоре все же встреча повторилась
За доброй чаркой крепкого вина,
Но тема разговора не сменилась,
Хотя и появилась новизна:

«Ну, как ты, Брат, давно мы не встречались,
Дела, дела, да я и сам такой,
Не помню, чтобы мы хоть раз смеялись
Смотря на этот Мир вниз головой.

Неужто, Брат, ты разучился смеху
И с этим позабыл слова Отца?
Как будто бы нет часа на потеху,
Ведь он учил нас радовать сердца?»

«Да, Брат, смотреть довольно грустно
На лица искаженные войной,
Реки-Любви давно иссохло русло,
Теперь я не согласен и с собой».

«Конечно, Мир сменил свою окраску,
Сейчас цвет хаки стал ему к лицу»,
«И я давно его заметил маску,
И в сотый раз вопрос задал Отцу:

Чего ты ждешь, что в этот раз задумал?
На что Он хитро улыбнулся мне,
Сказав, мол, все ходы давно продумал
И каждый уже видел Суд во сне.

Но я же возмутился и заметил,
Что всех живущих охватил порок.
На это ничего Он не ответил,
И с грустью меня выгнал за порог».

«Зато теперь ты людям цену знаешь,
Пустой надеждой больше не живешь.
Их, словом, в Бога верить, не заставишь,
Без их желанья души не спасешь.

И согласись, что вкус впитав пороков
Мир так нуждается теперь в святых.
Он до Небес вознес слепых пророков,
Всех предсказателей грехов земных.

Ты знай, они войну считают миром,
В глазах горят тревожные огни,
Как будто бы не кровь течет по жилам,
А страшный яд, змеиному сродни.

Война нужна, чтоб знать, что еще живы
Тела из мяса, крови и кости,
Подвергнуть испытанью мозг сонливый:
Восстать, сразиться и во мрак уйти.

Одни воюют только из-за денег,
Вторые бьются будто бы со Злом,
Еще одни устало смотрят телек
Срывая на ребенке зло потом.

Любовь им не понятна без страданий,
Для счастья надобно сердечных мук,
Насочиняли всяческих преданий
Тем самым, замыкая горя круг.

И все же, если счастье прорастает
И раскрывается бутон любви,
Одно-то сердце точно пострадает,
Второму ж наплевать, чей труп в крови.

И ты хотел им даровать свободу?
Чтоб каждый за своей бежал мечтой?
Так ведь людей там меньше, чем народу,
И каждый, как баран, вслед за толпой.

Свобода им чужда, в почете рабство,
Боязнь без указанья сделать шаг,
Ну, а кого испортило богатство,
Тот Богом мнит себя, такой дурак».

И говоривший Брат прикрыл глаза,
С мобильника кому-то позвонил,
Тем временем с востока шла гроза,
О ней свет молний их предупредил.

На Брата посмотрел, повесив трубку,
Улыбку свою пряча за крылом,
Безумную решив поведать шутку,
И разговор продолжил под зонтом.

«Мой Брат, безумству нет предела здесь,
Не спорь со мной, все слишком очевидно,
Но Сатане здесь тоже негде сесть.
Мне иногда тоскливо и обидно.

Я даже ненавижу их порой,
Выводит из себя их скверный нрав
И никогда не соглашусь с тобой,
Что ты спасешь их, грешный круг порвав.

Отвратно как-то и противно,
Похоже на прокисшее вино
После которого порой не видно
Кто и в какое выпрыгнул окно.

Ну сколько там блаженных наберется,
Чья жизнь слегка пороками задета?
Всех остальных моя рука коснется,
Умоет кровью всех моя вендетта.

Мне надоело жить в порочной скуке,
Следить, как молятся глухие слизни.
Так вот, я и подумал на досуге,
Устав от правил повседневной жизни,

Что к ним подлив в бушующее пламя
Порока капли, черною смолой,
Отдам одно их падших свое знамя
И послежу за новою игрой».

«Ты сам додумался, иль подсказали,
Как им петлю на шее затянуть?
Не зря тебя безумцем все прозвали,
От глупостей пора бы отдохнуть».

«О нет, не так, меня ты Брат не понял.
Я вовсе не желаю людям зла,
К тому ж, не актуально зло сегодня.
Есть новость, что порадует тебя:

Мой Брат Близнец, ты знаешь то, что вскоре
На Землю выпустят Слугу Теней,
Что бы сцепить всех смертных в страшной ссоре,
К бездонной пропасти свести людей.

И скроет солнце черный дым костра,
Безумство поглотит людской рассудок,
Святых, вчера рожденных для креста,
Посадят в карцер на пятнадцать суток.

Тебе ж я предлагаю помощь, Брат,
Давай, заменим номера пробирок,
И выпустим свое творенье в сад,
А Сатане с приветом сто открыток».

«Но это же смертельный приговор!
Ты видно уже пьян, Безумный Брат!
На глупости наш сводишь разговор
И думаю, что, вряд ли сам-то рад.

Ты знаешь то, что мне сказал однажды
Возлюбленный Сын Сатаны в привате?
Нет хуже, в этом Мире, быть продажным,
Подобно шлюхе, в общественной кровати».

В ответ, Безумный Брат, лишь улыбнувшись,
Поднял бокал «покорности» судьбе,
Кому-то подмигнул и отвернувшись,
На вечер девочек позвал к себе.

И повернувшись к Брату Близнецу,
Вдохнув чуть сладкий серый дым сигары,
Сорвал цветок, поднес бутон к лицу,
В лесах тем вызвав сильные пожары.

«Я знаю то, что мне святым быть лень,
Что я живу достаточно беспечно,
Но проживу достойно этот день,
Ты видно собираешься жить вечно».

Он усмехнулся и взмахнул крылом,
И указал звезду на чистом небе,
Что видел каждый за своим окном
И трактовал согласно своей вере...



/////

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!»,
Сказал Безумец Брату Близнецу,
Дорогу в Ад посыпав черной пылью,
Дорогу в Рай предав огню.


Часть 2


Ребенок будет всем прекрасен,
И будет честью его лично знать…

/////



Нет срока более, чем ожидание,
К логичному и он пришел концу,
Они на долгожданное свидание
Приехали в параде ко дворцу.

И слово первое взял Брат Близнец,
Смотря на действо взглядом умиленья:
«Он будет покорителем сердец
И вырастет счастливым без сомненья».

«О нет, ты ошибаешься Брат мой,
Не стоит путать его жизнь с салатом,
Любовь и счастье будут, но весной,
Ты одарил бы, лучше, властным взглядом»

«Куда нам, ты пророчить будь здоров,
Способен счет открыть в швейцарском банке,
Но этим ты одаривай ослов,
А наш ребенок будет в высшем ранге.

Он разве должен с толстым быть карманом?
Признание, Безумец, не в деньгах.
А чтобы быть богатеньким болваном
Достаточно вращаться в тех кругах

Где деньги есть у всех и в черном свете
Не видно, что сосед в мозгах калека…»
«О, Брат, ты забываешься в беседе,
Не забывай – растим мы человека!

Ты знаешь, далеко не все способны
Поверить в Бога на пустой желудок.
Когда еда вкусна, условия удобны
Тогда и мысли про благой поступок.

И тот, конечно, будет слишком прост,
Они не любят утруждать себя…»
«Как мрачно разрисовываешь холст,
По-твоему в том только их вина?...»

«Постой, мой Брат, постой не горячись,
Наш разговор пора бы завершить,
Со мною по-хорошему простись
И отправляйся далее служить.

Я думаю, что мы с тобой зарвались,
И слишком много приняли на грудь,
А лишние бокалы нам сказались
Заставив спорить, потеряв всю суть.

Он Мира часть, в котором я и ты
Живем, творим не первое столетие,
Где правят балом деньги Сатаны,
В Любовь же вера – странное занятье.

Я думаю, нам стоит разбежаться,
Давай ему позволим подрасти»,
«Но как к нему мы будем обращаться?»
«Ты имя подбери и окрести».

И Брат Близнец расправил свои крылья,
Поднялся над кроваткою дитя
И огласил во всеуслышание имя:
«Пусть Айрисом его зовут Труа».

И порешив ребенку не мешать,
«Персон» не привлекать теплом огня,
Договорились встретиться опять
Через три тысячи шестьсот два дня.

На том и разошлись не дожидаясь,
Когда наступит полден на дворе,
А рядом с домом не стесняясь
Сидел на свежескошенной траве

Дух Сатаны и улыбался в след
Потом он встал, костюм свой отряхнул
И облака закрыли солнца свет
Как он, сменив свой облик, в дом шагнул.

Он принял образ дяди Абе Кобо,
Кем был их старый добрый верный друг,
С порога всех встречали Труа оба,
А зал оставив под присмотром слуг...

Семья Труа приветлива всегда
Гостям, чем лик им мил, приветлив, светел,
И завязался разговор тогда,
В котором Абе Кобо жертвы метил.

И первой руку Дарни он пожал,
И про себя ее отметил первой,
Потом бокал за Фавела поднял:
"За лучшего отца во всей вселенной!

За Фавела! За Дарни! За семью!" -
Бокал поднял и выпил все до дна.
"Надеюсь, я Вас сильно не стесню,
Если спрошу", - им улыбнулся Сатана.

"Так значит, мальчик. Как его назвали?"
"Мы Айрисом назвать его решили,"
"Я рад за Вас. Вы так о нем мечтали,"
"Мы Господа о чуде попросили

И он послал нам вестника с Небес,
Мол Дарни мою сыном наградили,
И это было чудо из чудес,
И страхи старости нас отпустили.

Конечно же, боялись ожидая,
Когда малыш появится на свет..."
А Сатана опять, перебивая:
"Сейчас же волноваться смысла нет?

Ведь Боже любит маленьких детей..."
"Но Дарни до этого была бесплодна!"
"Послушай, Фавел, для таких семей
Бог делает все, что ему угодно."

А Бог, тем временем, нахмурив брови,
Был поражен сей наглостью дельцов,
Один из них был Ангел черной крови,
Второй же частью был священных снов.

И вот вопрос: как спеться те сумели?
Когда нашли минуту для бесед?
С чего вдруг бедолаги ошалели?
И вообще откуда этот бред?

Пытался Бог понять, кто в том виновен?
Кто первым предложил вкусить вина?
Кто был безумною идеей болен?
И, в частности, какая в том вина?

"Ну что же, Вам видней," - подумал Боже:
"Я Вас могу судить, но Вам решать,
Ребенка воспитать не одно и то же,
Что вести по вселенной доставлять.

Дерзайте Ангелы, Вам карты в руки,
Не стоит, думаю, Вам запрещать,
Я посмотрю - развеюсь чуть от скуки,
Ну а потом все буду разбирать.

Хотя и обнадежу Вас немного,
о том, конечно, буду знать лишь я,
Чтоб Сатана не гадил слишком много,
К ребенку припишу Хранителя."

На том закончив монолог Небесный
Бог откупорил Белое вино,
(Весь Дом наполнил аромат чудесный),
И стал смотреть реалити-кино.








(продолжение готовится)