Я вышел на подмостки. Вечность Игоря Царева-35

Я  ВЫШЕЛ НА ПОДМОСТКИ  ВЕЧНОСТЬ Игоря ЦАРЕВА


http://www.youtube.com/watch?v=8ycQVGnnXrk - стихотворение "Город",
http://www.youtube.com/watch?v=bQCw5c1rfsE - "Тобол"
http://www.youtube.com/watch?v=IMS6YhQ-Rdk
- еще три стихотворения Игоря Царева


Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора -
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.
Б.Пастернак

Как  много текстов, голосов, образов других поэтов отразились в строчках Игоря Царева.  У каждого из них свое особое место, кто-то мелькнул  только легкой тенью, кто-то задержался надолго, и возникает то тайно, то явно во многих стихотворениях Мастера.

Борису Пастернаку   в лирике Игоря Царева отводится особое место. С ним может сравниться разве что поздний Игорь Северянин, но даже  он уступает Б.Пастернаку..

Сразу чувствует  их духовная близость, единение с природой, желание в ней раствориться, ощущать себя ее частичкой, стихотворения о месяцах есть и у того и у другого ( Февраль, Март, Август) – это особые зарубки в творчестве.  Но есть и нечто ускользающее от нас в начале, проступающее в лирике  поэтов  не сразу. Это внутреннее состояние души, и в ощущении себя  Поэтом, напрямую разговаривающим с Богом, здесь и цари, и  митрополиты отступают, остаются в тени. Не случайно Пастернаковский Гамлет, как только он выходит на подмостки жизни,  становится  тем, кого распинают и в своем времени тоже. Маска Гамлета исчезает мгновенно – перед нами Христос, молящийся о Чаше. Этот же мотив  повторяется и у Игоря Царева

С РАСПЯТИЯ
 
Я против воли, а, может, по воле, избит и унижен.
Но не принижен, а наоборот – вознесен.
Боль отпускает, земля отпускает, и небо все ближе.
Вот и свершилось, распят, и тем самым - спасен.

Здесь конкретная ситуация отражается зеркально в знаменитом стихотворении Пастернака, герою Игоря удается подняться даже выше, тут уже не театральная сцена, это настоящая Голгофа, не очень понятно какое время - то или это, но суть от этого совсем не меняется.

Для самого Пастернака неотвратимость пути, жуткая реальность проступит чуть позднее, когда он получит перед уходом Нобелевскую премию, она и окажется тем реальным распятием, страшнее которого не придумать, и достаточно сдержанный  человек,  переживший уже немало прежде,  напишет:

Нобелевская премия

Я пропал, как зверь в загоне.
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони,
Мне наружу ходу нет.

Темный лес и берег пруда,
Ели сваленной бревно.
Путь отрезан отовсюду.
Будь что будет, все равно.

Что же сделал я за пакость,
Я убийца и злодей?
Я весь мир заставил плакать
Над красой земли моей.

Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора -
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.
1959

Кто мог понять весь ужас и весь кошмар, который он тогда переживал?
А.Галич, написавший стихотворение «Памяти Пастернака» и обозначивший и время, и все, что тогда происходило предельно четко

Нет, никакая не свеча —
Горела люстра!
Очки на морде палача
Сверкали шустро!

А зал зевал, а зал скучал —
Мели, Емеля!
Ведь не в тюрьму и не в Сучан,
Не к высшей мере!

И не к терновому венцу
Колесованьем,
А как поленом по лицу —
Голосованьем!

И кто-то, спьяну, вопрошал:
— За что? Кого там?
И кто-то жрал, и кто-то ржал
Над анекдотом...

Мы не забудем этот смех
И эту скуку!
Мы — поименно! — вспомним всех,
Кто поднял руку!..
( А. Галич)

 И за это откровение  он поплатился чуть позднее, литературная братия   никогда бы ему не простила такого обвинения. И был еще один человек, который понимал Б.Пастернака не хуже А.Галича – Игорь Царев.

Он лучше остальных понимал суть творчества Пастернака, потому что был с ним на одной «природной» волне.  Игорь Царев  так же высоко поднял для себя планку в поэзии, и  всю  жизнь,  особенно в последние годы,  чувствовал, что такое быть чужим среди своих, какова может быть травля, какова  та литературная среда, в которой приходится находиться, как бы ты от нее ни отстранялся.

И ведь  в момент  ухода поэта все, о чем поведал нам А.Галич,  повторилось, хотя вручали и не Нобелевскую премию, и  враги его были мельче и ничтожнее, да и поименно их назвать значительно сложнее. Но суть от этого не меняется.  Даже стихотворение, подобное «Нобелевской премии», есть у Игоря Царева, и оно называется « Всемирный Потоп».

ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП

Как много развелось на свете душ –
Завистливых, покрытых липкой коркой.
И осерчавший Бог, включив небесный душ,
Решил устроить влажную уборку.

И с хлоркою вода смывала города -
Нет больше Рима, Брянска, Конотопа,
Бердичев и Багдад исчезли навсегда
На третий день Всемирного потопа.

Накрыла мир волна. Идея не дурна.
Всевышний мудр, но разве дело в этом?
Покрылся океан коростою говна
Из разоренных бурей туалетов.

От сумасшедших вод ревет небесный свод,
И всплывшее дерьмо спешит тесней прижаться.
Желающих спастись пускай хранит ОСВОД,
А мне бы лечь на дно… и отдышаться.
http://www.stihi.ru/2002/10/10-469

Стихотворение ироническое,  но разве не было у Поэта повода его написать в том же 2002 году, а в 2010 поэт сделает более глобальные выводы:

Оно конечно (я про показатель). Но так как я самоуверенно считаю, что мои тексты не самые плохие, то это значит, что причина не в текстах, а в читателях. Аппроксимируя ситуацию можно выдвинуть аксиому: "Количество читателей обратно пропорционально качеству стихов."
Такая вот аксиома Царева :))
Игорь Царев 31.05.2010 16:39

Невольно вспоминаются откровения «всенародного Володи», как называл В.Высоцкого  А. Вознесенский:

И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип порой похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья
И лишь шептал: "Спасибо, что живой".

И мне давали добрые советы,
Чуть свысока похлопав по плечу,
Мои друзья - известные поэты:
Не стоит рифмовать "кричу - торчу".
В.Высоцкий

Если вспомнить о  Борисе Пастернаке  и сравнить его положение в поэзии с положением  Игоря Царева, то не надо забывать, что тогда контекст серебряного века был еще очень силен.  Они творили за границей ли, или рядом с поэтом – А. Ахматова, Цветаева, М. Булгаков, по крайней мере, до 1940 го  года – это была еще мощная группа талантливейших людей, каждый из которых проживал свою сложнейшую жизнь. Но они были как-то объединены, отмечены и признанием собратьев  и ненавистью тех литераторов  из народа от станка и сохи, кто стремительно  рвался в литературу. Конечно, понять и принять их поэт никак не мог.

Но легче ли было в наше время Игорю Цареву, когда мы вроде бы все равны, но только на первый взгляд. Пропасть между людьми образованными и каким-то странным образом получившими образование не уменьшилась, потомок польского короля и потомок пахаря не могли  уровняться в своих познаниях и чувствах на генном уровне –разные миры, разное воспитание и отношение к жизни.
 
Разница между поэтами  еще  в том, что если  Пастернак постигал все прелести нового мира в самом начале, Игорю Цареву пришлось столкнуться с ними,  уже затвердевшими в своих убеждениях о том, что вся власть и литература – народу, а он, что хочет, то и творит. Потому он и пишет одному из авторов:

И не надо бояться, что кому-то не понравится. Более того, надо иметь смелость кому-то не нравиться. И все сложится само собой.
Удачи!
И.Ц.
Игорь Царев 10.03.2011

Что стоит за этим контекстом размышлений Мастера? Да вероятно все то же самое, о чем так яростно пел  неистовый А.Галич

И не то чтобы с чем-то за сорок —
Ровно семьдесят, возраст смертный.
И не просто какой-то пасынок —
Член Литфонда, усопший сметный!
Ах, осыпались лапы елочьи,
Отзвенели его метели...
До чего ж мы гордимся, сволочи,
Что он умер в своей постели!
(А.Галич)

Всегда должен найтись Поэт  не зависимый от этой  литературной братии, кто сможет просто сказать сволочам, что они  сволочи. Как за это пришлось заплатить поэту,  мы сегодня тоже знаем. Но по-другому, наверное, и не бывает. А зная, что ничто никуда не исчезает, то и эти, объединившиеся в стаю, никуда не делись, если и стали мельче, то еще хамоватые и наглее. Не случайно же у Игоря Царева возникает такое замечание в одной из рецензий

Да, запанибраты - это ужасно. Но ты аккуратно пресекай-такое дело. Это, кстати, и статусов касается... Ты поэт - и это высокий статус. Выше любого членства где бы то и было. Но его занижают те, кто еще до поэта не дорос, а уже норовит так называться. Вот их надо аккуратно но твердо осаживать. Тогда и статус поэта вернет прежнее значение.

Игорь Царев 06.01.2012 13:34

Не только в трепетном отношении к природе они были очень похожи с Б.Пастернаком, что  так роднит их, но и по отношению к миру, в который так рвался  подросток с душой Маугли, как определял себя  Игорь Царев в самом начале

Здесь чуткие уши и цепкие лапы,
Сплетенные в сонный змеиный клубок…
Не дай тебе Бог показать себя слабым -
Догонят, набросятся, вцепятся в бок.

Я Маугли, Маугли - волчий приемыш,
Воспитанный Стаей, ей предан навек.
Все песни ее мне близки и знакомы.
Но помните, волки, что я - Человек.
http://www.stihi.ru/2002/05/18-499

Б. Пастернак  вышел в этот жуткий мир из  дома, наполненного творчеством – музыка и живопись, особые отношения между членам большой семьи царили там. Но  в реальном  мире они оба оказались чужими. Как четко отметил кто-то  из авторов,  Игорь был «чужим среди своих –собратьев по перу», которые порой страшнее  врагов лютых..

И показателен один пример в отношении Пастернака. Когда на съезде писателей, где руководил всем М.Горький, присутствовал в президиуме и Б. Пастернак, то произошло нечто странное.  В трусах и майках на сцене появились парни и девушки, которые изображали рабочих и колхозниц, почему-то вместо серпа девушка держала на плече тяжелый молот, наверное,все перепуталось.   Поэт бросился отбирать у нее этот молот, не задумываясь.  Он был твердо убежден, что женщина не должна носить такие тяжести. Девушка молот не отдавала, и долго не мог М. Горький  успокоить потрясенного поэта… Вот в этом суть инородности, которая тому же Горькому  не была понятна, а Игорь Царев  все прекрасно бы понял. Да и сам он  был таким же точно – птенцом из гнезда великой русской культуры, погубленной за эти жуткие годы.

Но теперь  стихотворения, которые роднят поэтов.  «Февраль» - есть такое стихотворение и у Игоря Царева:

Февраль
Игорь Царев

Ни тебе цыганской радуги,
Ни веселого шмеля –
От Елабуги до Ладоги
Поседевшая земля…
Но не все стоит на месте. И
Больше веры нет вралю,
Продувной и скользкой бестии,
Пустомеле февралю.

Пусть и звонкая от холода,
Заоконная тоска
Словно молотом отколота
От единого куска,
Но под снежными заносами,
Попирая все права,
Изумрудными занозами
Пробивается трава.

Не грусти, душа-наставница,
Я не в теле, но живой.
Ничего со мной не станется
От метели ножевой.
Промороженная выжженность,
Синий иней на столбах…
Среднерусская возвышенность,
Среднерусская судьба…
http://www.stihi.ru/2010/02/01/7924

Февраль – месяц особенный  в средней полосе России – это первые намеки на весну, на оживление в природе, на возрождение… Веками  для славян новый год начинался весной в  марте, в февраль был  только намеком на то, что природа оживает. Но конечно, все это сопровождается страшной грязью, холодом и противоборством в природе.  «От Елабуги до Ладоги поседевшая земля» - так определяет Мастер   изменения в природе…  Он  не скупится на определения этого месяца – он и  враль, и бестия, и пустомеля. Но все это надо пережить, чтобы дотянуться до весны и до тепла. А как пережить? На этот вопрос уже есть ответ в знаменитом стихотворении Б. Пастернака

Февраль. Достать чepнил и плaкaть,
Писaть o фeвpaлe нaвзpыд,
Пoкa гpoxoчущaя слякoть
Вeснoю чepнoю гopит.

 В  это не слишком уютное время надо погрузиться в творчество, утонуть в лирике, и сотворить нечто такое, что и приблизит долгожданную весну. А ведь это по силам только музыканту, художнику, поэту. И вот тогда совершается настоящее чудо, как считает Мастер.

Но под снежными заносами,
Попирая все права,
Изумрудными занозами
Пробивается трава.

А когда совершается такое воскрешение,  когда написаны самые лучшие гимны весне( ее встречали всегда песнями, плясками, блинами, кострами, символизирующими солнце). Вот тогда можно и вырваться в этот удивительный мир, чтобы приобщиться ко всему живому:

Дoстaть пpoлeтку. Зa шeсть гpивeн,
Чpeз Блaгoвeст, чpeз клик кoлeс,
Пepeнeстись тудa, гдe ливeнь
Eщe шумнeй чepнил и слeз.

И Игоря все не так яростно и восторженно, но он тоже заявляет о себе, о своем существовании в этом мире:

Не грусти, душа-наставница,
Я не в теле, но живой.
Ничего со мной не станется
От метели ножевой.

Поэт выжил в жуткой метели, чтобы писать, жить дальше, погрузиться сначала в весну, а потом и в жаркое лето – время для вдохновения и жизни в «личном Эдеме».  Для Пастернака это была дача в Переделкино, для Игоря Царева – просто дача.  Но  это то возвращение к природе, от которого каждый из нас уходит сначала просто в городскую  жизнь, а потом и в лютую зиму, но именно февраль обещает нам, что  наступит весна, тепло, и мы снова сможем стать счастливыми

Пoд нeй пpoтaлины чepнeют,
И вeтep кpикaми изpыт,
И чeм случaйнeй, тeм вepнee
Слaгaются стиxи нaвзpыд.

Проталины и вернувшееся вдохновение  у Пастернака связаны самым тесным образом – и в этом суть февраля. Игорь смотрит скорее  не на землю , а в небеса. А потому  он пока еще чувствует  не тепло, а холод, но и для него мир замер в ожидании больших перемен

Промороженная выжженность,
Синий иней на столбах…
Среднерусская возвышенность,
Среднерусская судьба…

А вот тот восторг оживления для Мастера  наступит чуть позднее, об этом его стихотворение «Март», оно написано  в тональности  «Февраля» Пастернака. В это время  для него « слагаются стихи навзрыд»

Март

Досрочно юная весна
Явилась подразнить столицу.
Как тушь по ледяным ресницам
Стекает с крыш голубизна.
Блестят глаза бесстыжих луж,
Игриво в отраженьях множа
Тот самый ракурс женских ножек,
Что загубил немало душ.
А ты у мира на виду
Выгуливаешь модный свитер,
И следом восхищенной свитой
Часы московские идут.
http://www.stihi.ru/2012/12/13/6641

Правда, в данном случае это городская, а вернее столичная весна, где оживает не только природа, но и многолюдная  столица.  Пастернак остается верен себе и в этом случае, для него это  пир природы за городом:

Эти ночи, эти дни и ночи!
Дробь капелей к середине дня,
Кровельных сосулек худосочье,
Ручейков бессонных болтовня!

(Б.Пастернак «Март»)

Вот в таких вольных или невольных  поэтических перекличках сразу чувствуется, насколько родственны их души, насколько похожи судьбы. Это определяется и связью с определенным городом, если Ахматова, Гумилев, Бродский у нас навсегда связанны  с Петербургом, с его эстетикой и культурой, это   откладывает  отпечаток и на  творчество, то Булгаков, Цветаева, Пастернак –  столичные жители, каковым себя на протяжении последних  тридцати лет считал и Игорь Царев.  Ему был мил   столичный дух и столичный лоск, и особая творческая атмосфера. А потому  у него появляются и стихотворения, связанные и с отдельными  улицами Москвы, и людьми, там обитавшими. Что же касается  Б. Пастернака, это  стихотворение «На Ордынке», где его образ  возникает органично

На Ордынке
Игорь Царев

На Ордынке в неоновой дымке
Всепогодную вахту несут
Старики, собирая бутылки,
Как грибы в заповедном лесу.
Не чураются каждой находке
Поклониться с корзинкой в руках...
Там и «белые» есть из-под водки,
Там и «рыжики» от коньяка.

Не смыкает стеклянные веки
На углу запрещающий знак.
В этом доме в «серебряном веке»
У знакомых гостил Пастернак.
И свеча меж тарелок горела,
И гудела метель за окном.
И куда-то в иные пределы
Уносили стихи и вино.

Нынче к этой парадной не сани
Подъезжают, ведь время не то,
А подвыпивший мальчик в «Ниссане»
В кашемировом модном пальто.
И свеча, горячась под капотом,
Согревает иную судьбу.
И звезда, словно капелька пота,
У Москвы на чахоточном лбу...

Что за тайна во "времени оном"?
Сохранились и дом, и окно...
Почему же в разливах неона
На душе у Ордынки темно?
Ведь горело же что-то, горело!…
Одолела ли нас канитель?
Для чего-то же белые стрелы,
Как и прежде, рисует метель!

http://stihi.ru/2012/12/13/6641


В этом стихотворении  не только передается  привет Мастеру из 21 века, но и память о том, кто  был здесь раньше. Чувствуется  и тот контраст, который царит в мире сегодня. Мы видим,  чем  отличается этот мир, от того, прежнего, когда

 В этом доме в «серебряном веке»
У знакомых гостил Пастернак.

Это не просто упоминание о знаменитом поэте, это точное знание контекста его стихотворений,  органичных  и близких   автору.

И свеча меж тарелок горела,
И гудела метель за окном.
И куда-то в иные пределы
Уносили стихи и вино.

Конечно, Мастер нам напоминает о самом знаменитом стихотворении  «Зимняя ночь». Такое впечатление, что он сам туда переносится во времени и пространстве, и эта эпоха, этот мир  ему близок и дорог, уж точно  он  заманчивее того, который виден теперь

Нынче к этой парадной не сани
Подъезжают, ведь время не то,
А подвыпивший мальчик в «Ниссане»
В кашемировом модном пальто.
 
Вот такие странные и неприятные перемены происходят, а печалит поэта  больше всего то, что молодому  герою важнее  весь этот  внешний блеск и лоск, и он понятия не имеет о том, что связанно с этим домом, кто такой Пастернак. Мы   сталкиваемся с Иванами, не помнящими родства, и им достаточно уютно в своем неведении, увы. Не потому ли возникает вопрос у поэта:

Что за тайна во "времени оном"?
Сохранились и дом, и окно...
Почему же в разливах неона
На душе у Ордынки темно?

И хотя огней на Ордынке стало больше, чем прежде, да и салюты порой грохочут так, что стекла в окнах дребезжат, но  вот «на душе у Ордынки темно», именно по этой причине.  Только одному поэту еще известно и отрадно, что  «в этом доме гостил Пастернак», и возможно тут писались самые лучшие строки его стихотворений. О том, что поэзия существует  только для того, чтобы как-то развивался и жил язык, а для человека, она давно перестала иметь прежнее значение, об этом Мастер говорит все чаще

- Думается, что перед читателем если и есть ответственность, то опосредованная. Скорее ответственность перед языком. У меня вообще складывается впечатление, что не человек пишет, а язык реализуется посредством поэта... Так курица, по сути, лишь способ появления одного яйца от другого...
Игорь Царев 11.06.2011 12:55

И сразу возникает вопрос, а как поэту  жить и творить  в таких условиях?   Пастернаку повезло в том смысле, что тогда этот развал, эта  тоска и глухота были только в самом начале, еще остались надежды на лучшее, на то, что все переменится. У нашего Мастера не было такой иллюзии, остаются только вопросы, на которые больше нет ответов:

Ведь горело же что-то, горело!…
Одолела ли нас канитель?
Для чего-то же белые стрелы,
Как и прежде, рисует метель!

(  Здесь продолжается диалог с Пастернаком.  «Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы. Свеча горела на столе, Свеча горела»). Не если для Пастернака   понятно, для чего все это было, то Игорь уже не так уверен в том, что все происходящее,   жизнь сама  имеет такой уж четкий смысл, если на той же Ордынке беспамятство и совсем другая жизнь.

Именно это же стихотворение («Зимняя ночь») прекрасно вписывается    в контекст «Памяти Пастернака» А. Галича. Хотя на первый взгляд оно нам всем кажется очень личным, интимным, но  весь кошмар положения поэта после получения Нобелевской премии сюда вписывается. Личного больше не существует, все личное стало достоянием общественности, и складывается совершенно жуткая картина, когда в «Зимнюю ночь» списывается  реальность

Галич Александр

Памяти Б.Л.Пастернака
                Александр Галич

                "... правление Литературного Фонда СССР извещает
                о смерти писателя, члена Литфонда, Бориса
                Леонидовича Пастернака, последовавшей
                30 мая сего года, на 71-ом году жизни, после
                тяжелой и продолжительной болезни, и выражает
                соболезнование семье покойного".
                (Единственное, появившееся в газетах, вернее,
                в одной - "Литературной газете", - сообщение
                о смерти Б.Л.Пастернака)

Разобрали венки на веники,
На полчасика погрустнели...
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!
И терзали Шопена лабухи,
И торжественно шло прощанье...
Он не мылил петли в Елабуге
И с ума не сходил в Сучане!
Даже киевские письмэнники
На поминки его поспели.
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!..

И не то чтобы с чем-то за сорок —
Ровно семьдесят, возраст смертный.
И не просто какой-то пасынок —
Член Литфонда, усопший сметный!
Ах, осыпались лапы елочьи,
Отзвенели его метели...
До чего ж мы гордимся, сволочи,
Что он умер в своей постели!

"Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела..."

Нет, никакая не свеча —
Горела люстра!
Очки на морде палача
Сверкали шустро!

А зал зевал, а зал скучал —
Мели, Емеля!
Ведь не в тюрьму и не в Сучан,
Не к высшей мере!

И не к терновому венцу
Колесованьем,
А как поленом по лицу —
Голосованьем!

И кто-то, спьяну, вопрошал:
— За что? Кого там?
И кто-то жрал, и кто-то ржал
Над анекдотом...

Мы не забудем этот смех
И эту скуку!
Мы — поименно! — вспомним всех,
Кто поднял руку!..

"Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку..."

Вот и смолкли клевета и споры,
Словно взят у вечности отгул...
А над гробом встали мародёры
И несут почётный ка-ра-ул!

Переделкино,
4 декабря 1966

А вот рецензия Игоря  Царева  после внезапной смерти М.Анищенко, он размышляет о том, что творится с теми, кто вроде бы еще живы, но так ли это на самом деле:

Увы, после того, как Михаила назвали Народным (по итогам общего конкурсного голосования, заметьте), на его страничку зачастили карлики, обгрызающие ступни гигантам. Те, кто пытается стать хоть чуть-чуть выше, за счет унижения других... Бедные тролли. Они не понимают, что унижают только самих себя, выставляя на всеобщее обозрение свой "синдром моськи".
По счастью, нормальные люди (как показывают те же отклики) на Стихире все же преобладают. И это греет.

Игорь Царев 09.12.2012 18:51

Можно себе представить, а вернее представить невозможно, что было бы, если бы М. Анищенко или И. Цареву была присуждена Нобелевская премия. Впору было бы вспомнить "Нобелевское" стихотворение Б. Пастернака, беснований  точно не  удалось бы  избежать. Бездарные, обиженные, униженные всегда агрессивны, нетерпимы, да так, что Сальери покажется ангелом небесным, рядом с ними. Мы это все видели и слышали 4 апреля и позднее.

Поводов для сравнения жизни и творчества  Игоря Царева и  Б.Пастрнака более, чем достаточно. Хотя кажется, что реальность у Игоря Царева  не так страшна, но «темно на душе»  оттого, что все забыто, что ценности стали совсем иными, что пропасть между поколениями и людьми разных слоев общества достигла таких размеров, какие Б. Пастернаку и не снились. А причины, почему все так печально, есть в стихотворении А. Галича, ставшем связующим звеном между творениями Б. Пастернака и И. Царёва, он нам все жестко и  четко поясняет, слушайте песню А.Галича – судьбы трех этих поэтов странно похожи, хотя времена разные… - между ними целый век. Но мало что изменилось, а если и изменилось, то в худшую сторону…

Ночные разговоры
Игорь Царев

Не знаю по какой причине дневные первачи да воры
Нас ненароком приучили ценить ночные разговоры:
Себя не относя к богеме, пока мозги не заржавели,
Нам интересней о Гогене, чем о Бали и Куршевеле...
Не о Таможенном законе, но о Басё и Мураками...
И тьма клубится в заоконье, смеясь над нами, дураками,
Шуты кривляются у рампы, грызет поноску век шакалий...
А мы с тобой не толерантны - нам интересней о Шагале...
Строкой болезненной увиты от лагерного Мандельштама,
Мы исчезающие виды из вымирающего штамма.
И все печальнее мотивы звучат в библиотечных гетто.
И все бледней альтернативы у бедного интеллигента...
Жалейте или не жалейте, но над Москвой почти светает
И дворник в розовом жилете все на своем пути сметает.
http://www.stihi.ru/2012/03/14/2988