Сказание о бравом солдате Романе Петрове

Роман студентом раньше был,
Но про учёбу он забыл,
Ещё точней сказать: забил
И на учёбу не ходил.

Об отчисленьи был приказ.
Поехал Ромка на Кавказ,
А поточнее – бить чеченцев,
Тех ваххабитских извращенцев,
Что в плен всех брали без разбору
И отправляли пленных в гору.
Там расцвела работорговля
И на людей велася ловля.
Там каждый третий с автоматом
И русский люд ругают матом.
Там злобный дяденька Шамиль
Своим в глаза пускает пыль:
«Мы, дескать, злобные чеченцы
И пусть зовут нас – извращенцы,
Чечня – великая страна
И не страшит меня война.
Я знаю, что придёт тот день,
Когда одна лишь только тень
Чеченца злобного, с кинжалом –
И все уж в страхе небывалом.
И наши с вами, братья, лица
Всем россиянам будут сниться.
Мы расстреляем их Генштаб!
Поможет в этом нам Хаттаб».

Приехал Ромка на Кавказ.
Пейзажи там ласкают глаз
И ветер свищет в голове.
Прошла одна неделя, две.
И не узнать уже Петрова –
Меняет служба рядового:
Вначале рад он был Кавказу.
Но щас ворчит: «Не видеть б глазу».
И отупенье в голове.
Прошло ещё недели две…

А вот и первое заданье:
Проверить надо было зданье,
Где пара снайперов сидела.
Туда ракета залетела.
Они поехали всем взводом
В тот домик, где-то за заводом.

Но тут чеченец хитроумный
Взорвал гранатой бак чугунный
И выброс хлора приключился.
Роман, аж чуть не обмочился.
Комвзвода дал команду: «Газы!»
Одели все противогазы.
Но хлора облако зловонно
И приближалось неуклонно.
Оно неслось, как желтый дым,
Оно неслось к домам жилым.

Не знают, как спасти людей,
Но Ромка полон был идей
И говорит: «Спасти их можно,
Когда б ударить осторожно:
Цистерна есть там с аммиаком –
Нейтрализуем хлор со смаком».
И вот – удар гранатомёта.
Цистерна – хлюп, как бочка мёда.
Пополз туманом аммиак.
Не рассчитал чеченский враг,
Не знал о том бандитский сброд,
Что химики – крутой народ.

Комвзвода дал отбой тревоги
И говорит: «Пора драть ноги,
Пока туман не осадился:
Там на холме враг появился».
И рядом пули засвистели.
Они же все на БэТРы сели
И резко двинулись вперёд,
Как вдруг Роман наш заорёт:
«Ой, вашу мать, чеченцы – суки!
Они пробили пулей брюки,
А заодно и мою ногу.
Бросайте сдохнуть на дорогу».
«Ты чё, Роман, ты наш герой
И ты, как девочка не вой.
Залечишь ногу ты в больнице
И отдохнёшь, как будто в Ницце.
Ведь ты так круто отличился».
Короче, Ромка подлечился…

Он стал охранником на складе,
Но, находясь в ночном наряде
Пошёл облегчиться за складом
И по лбу получил прикладом…
Очнулся Ромка лишь в подвале,
Где пленных русских избивали.
Судили Ромку, как солдата,
Но по закону шариата.
И приговор их был суров:
«Повесим мы тебя, Петров!»

Решился Ромка на побег.
И ночью не смыкал он век,
С пятёркой пленных пехотинцев.
Их стороживших осетинцев
Руками голыми душил,
Перерезал им связки жил.
Забрав у мёртвых автомат,
Зарплаты в баксах дипломат
Бежали прочь, через село.
Когда совсем уж рассвело
Чеченцы бросились по следу,
Надеясь их поймать к обеду.

Залёгли беженцы в траве,
С уставшим Ромкой во главе.
Но не в простой траве легли –
То было поле конопли.
И произнёс тогда Роман:
«Мы создадим сейчас туман.
Вдруг мимо нас они пройдут.
Иначе быстро нас найдут».
Костёр огромный развели,
В траве, как трупы залегли.

Дымит сырая конопля.
Смола, как бурая сопля
Флюиды кайфа испускает
И наш Роман к ней подползает.
Он дышит дымом и балдеет.
И тело всё его немеет.

И вот, чеченские бандиты,
Тупые, злобные, немыты
Идут по полю конопли,
Траву сгибая до земли.
Густой туман, ни чё не видно,
Но стало Ромке вдруг обидно,
Что мнут волшебную траву.
Решил он: «Всех их подорву».
Встаёт он, в копоти лицо,
Гранаты выдернул кольцо
И закричал: «Умрите гады
От сей осколочной гранаты!»


Он угадал: три мёртвых тела.
В нём кровь со злости закипела.
В траве валялася коса.
Свои взъерошив волоса,
Схватив косу, как псих крича,
Ударил он косой с плеча.
И тело крупное чечена
Рассёк от шеи до колена.

Чеченцы сильно испугались,
По полю в страхе разбежались.
В тумане бегают, кричат.
Для них начался сущий ад.

Но не сбежать им от Романа!
Он, как Шайтан, среди тумана,
Чеченцев всех перекосил,
На землю шлёпнулся без сил..
А тут на шум бегут солдаты,
Свинцом рыгают автоматы.
К Роману подбежавши, слышат:
Лежит пацан, совсем не дышит.
Солдаты вмиг упали духом:
«Земля ему пусть будет пухом.
А нам приказ – идти в атаку».
И вот, они полезли в драку.

А Ромка лёжа отдышался,
Потом отходняка дождался
О ломанулся «пешкодралом»,
А к ноябрю был за Уралом.
Инкогнито в Свердловске жил,
И, кстати скажем, не тужил.
Но я рассказ свой прерываю:
Пойду и покурю-ка чаю.
Январь-апрель 2000.