Июль 80-го

Накануне странный сон опять привиделся:
Чёрный пруд на Патриарших, Кот и Воланд…
И кассета новой песней намагнитилась,
Грозовой вонзился дождь в могильный холод.

Азазелло к Большому Каретному,
Ухмыляясь, повестку принёс…
Предоставили выбор болезному:
Иль на бал, иль в острожный обоз…

Только семь охрипших струн
Свой решили взять рекорд…
В Олимпийский рёв трибун
Вбить надорванный аккорд!

В хриплый голос, болью русскою расколотый,
Верю смолоду, верю смолоду!
Хоть смогли его в Ваганьково загнать,
Всё ж хрипит он перекатами размолотый,
Призывает судьбу презирать!

Вот стоит он - спеленатый и стреноженный -
Пред родною и великою страною,
Переписанный, оболганный, размноженный,
Над толпой, когда-то впавшей в паранойю.

Воланд злобно за Мастером скалится,
Дотянуться сумел до него,
А Россия всё пьёт и печалится,
Пропивая своё мастерство…

Привередливый скакун
За пригорком тайно ждёт,
Так аккорд заветных струн   
Надежду подаёт!

Души, битые бедой восьмидесятою,
Души, сбитые той утратою,
Чтоб нашли они надёжный причал,
Всё латает золотою он заплатою,
Чтобы чаще Господь замечал!


Использованы размер, образы и слова из «Песни о Петровской Руси (Купола)» Владимира Высоцкого