Ком с пармезаном...

                I.

А за скучаюшим прудом
стоял в себе погрязший дом,
там чья-то жизнь из прозябанья созидалась,
горшки освоила герань,
не украшая ни хера,
аккумулируя в соцветиях усталость.

Мы жили будто ни при чём
и насыщались калачом,
нас каланча, как нам казалось, узнавала,
но зрела в Сызрани гроза,
давала жителям раза
и спёртой плесенью тянуло из подвала.

Вокзал выплескивал шумок,
рты закрывались на замок,
не замолкая, тем не менее, до точки,
брошюры шнуровали храп,
в районах спальных пел сатрап
о пошлых лютиках, назвавшихся “цветочки”.

Вот так текло за годом год
без побудительных тягот
существованье, не приткнувшееся к яме,
кровь прокисала в трубках вен,
жизнь вышивала по канве,
всех мимохожих полагая холуями.

Не мужу верная жена,
ничем иным освежена,
как осознаньем неизбежности измены,
роняла на пол тонкий шёлк,
сюжет, смущаясь, делал “щёлк”
и объявлял о наступленье перемены.

Над перемирием миров
смеясь, скопления коров
не отрицали польз общественного стада,
от камня, брошенного в пруд,
кругов смыкался скорбный труд,
не потрясая вековечного уклада.

                II.

Она ценила пармезан,
косноязычие пейзан,
соображая по утрам светло и туго,
к ней по ночам влетал фазан
из оперённых партизан
и исполнял вполне исправно должность друга.

А взгляд её, прободевая угол,
касался нежно огородных пугал.


Soundtrack: S. Richter, Rachmaninov, Prelude Op.23 no.5 in G Minor.