Рисовый чек...

Пищит зелёно-жёлтый чиж,
себя съедает пыл свечи,
срисован рисом чек иль это только снится,
а ты, потупившись, молчишь
и обмякают толмачи,
и намокают вслед за веками ресницы.

Сыт мутной влагою канал,
от утоленья до слона
четыре хобота и пять лиан зелёных,
а ты, проснувшись, сил полна,
но жарким сном опалена
и напыленьем слёз утолена солёных.

Сквозь липкий ил влачится як,
пытаясь с грязью на паях
из скользкой жижи, посопев, извлечь копыта,
а ты, зевая, слышишь врак
отскок назойливый в горах
и вязкий опыт извлекаешь не из быта.

Для клейковины, как ни злись,
путёвки нет в другую жизнь,
зерно набухнет и набрякнет, разварившись,
погонщик сыплет соль на слизь,
снега цингой обзавелись,
а цинк ведра как раз тускнеет, уморившись.

Какой ни выбрать календарь,
раба терзает господарь
и проступают на спине разводы соли,
в какие бубны ни ударь,
не сударь требует суда,
но непокой, несчастьем стянутый в неволе.

Запеленайте зёрен шесть,
ведь их никто не в силах съесть,
щепоть исследует пустоты кипариса,
лопатки кули мнут кули,
но ты, очнувшись, не скули,
покрыв скулу тончайшей пудрою из риса.

Набрось на плечи клок парчи
и пряжи больше не сучи,
сойди к воде текучей, хвост косы кусая,
мечи меняя на мячи,
пред рисом бисер не мечи
и не мечись, как ветер в манге Хокусая.


Soundtrack: Csaba Onczay, L. Cherubini, Contredance 3.