За водой. Рассказ

Я плохо помню дядю Ваню.
Он умер в далекое от наших дней советское время, когда я был еще очень мал. Он был моим родственником по батькиной линии, хотя я никогда не мог определить, кем же он мне приходился. Могу только сказать, что он был отцом мужа папиной родной сестры тети Гали. По моим теперешним воспоминаниям, на вид ему было лет семьдесят, или около того. Его лицо было изрядно искажено глубокими житейскими морщинами, голова была практически лысая, а нос был в форме картошки. Я хорошо помню его руки: такие шершавые, черствые, натруженные годами руки с неухоженными и большими ногтями. Его рост был очень невелик. Он мало говорил, так как практически не имел своих зубов. Куда они подевались,  это мне не известно. То ли выпали с годами, сами по себе? То ли еще чего? Всякое, в общем, в жизни бывает.
Жил дядя Ваня по соседству с нашей дачей в небольшом деревянном домике на берегу реки Тобол. Он уже был на пенсии, имея за душой сорокалетний стаж работы по самым разным рабочим специальностям и квалификациям и четыре напрочь исписанных вкладыша в трудовую книжку. Такой он был человек -никак не любил засиживаться на одном рабочем месте.
Он любил выпить водки, как нормальный русский мужик. Много водки и чтобы ее было действительно много сразу и долгое время, без остановки и не отрываясь. Думаю, для него лучше бы было, чтобы она всегда была рядом, в бочках.
Меня он тоже любил, но, конечно, совсем не так, как водку, - другой любовью. Поэтому всякий раз, когда мы с ним встречались, он хотел сделать мне приятно, но, поскольку в его доме кроме водки, мало-мальской закуски, и рассола от похмелья ничего толком и не было, то мне частенько приходилось пить огуречный рассол. Он был соленым и совсем не сладким, но я знал, что это от всей дяди Ваниной души.
Дядя Ваня не любил отдыхать, когда не пил. Последние годы он занимался кладкой русских печей и сложных каминов по особенной технологии, которую кроме него никто не знал. Он был искусным мастером в этом деле. Об этом я узнал уже позже, когда дядя Ваня умер, и спустя несколько лет после его кончины, к нам приехали какие-то люди из другого города. Они спрашивали известного печника по имени дядя Ваня. В тот момент я был горд, что знал этого человека.
Однажды дядя Ваня попросил меня сходить за питьевой водой к соседу, который жил через дорогу. У него во дворе был выкопан водяной колодец, а ограда круглые сутки была открыта настежь.  Все называли этого человека Борька-Чебак. Я пытался разузнать, почему его так называли, но никто мне не мог внятно растолковать. Тогда я для себя решил, что это прозвище как-то связано с ловлей чебаков. Рыба такая есть. Борька Чебак был своебразным человеком: постоянно со всеми ругался, бранил власть, стоя с веником у самой дороги, по делу и просто так, от нечего делать. Через каждое слово вставлял один матерок. Он много лет уже жил один, как перст. В отличие от дяди Вани, водки он не пил. Просто был шумным мужиком, скандалистом, - и не всегда добрым, а чаще даже наоборот. Я боялся его и избегал встреч с ним, но в этот раз никак не мог отказать дяде Ване в его просьбе. Я взял оцинкованное ведро и побрел за водой к Чебаку.
Благодаря удачному случаю, во дворе никого не было, - только где-то вдалеке, на другом краю огорода, отвязно лаяла собака. Я подошел к колодцу, открыл деревянную крышку, подцепил ведро за крючок, приделанный к колодезному тросу, - и бросил его на дно. В колодце было темно и страшно, и я только лишь слышал, как ведро ударилось об воду, "ухнуло", и начало постепенно набираться. Теперь мне совсем не было страшно, - я как бы забылся и уже думал о своем. В этот момент дверь дома распахнулась и на крыльце появился пресловутый Борька-Чебак.
 Я остолбенел!
- Что, гадкий сын, любишь водицу колодезную воровать? - Его голос звучал надрывно, с хрипотцой.
Я совсем не знал, что ему ответить. По моему телу пробежала мелкая дрожь.
- Дядя Чебак, я зачерпнул одно ведро.
- Какой я тебе Чебак?! - Он взял огородную тяпку, стоящую на крыльце дома, около самой двери, и двинулся прямо на меня. - Ах ты, гадкий сын, ты еще оскорбляешь пожилого человека.
В предчувствии приближающихся побоев, я схватил ведро и выбежал из двора. В спину звучала отборная брань.
Придя домой, я ничего не стал рассказывать дяде Ване, а просто поставил ведро на табурет, где оно обычно находилось, взял удочку и пошел на берег Тобола.
Больше я никогда не ходил за водой.