Антон Павлович Чехов в Томске или...

Из гениальных сочинений Ан. Сазанова

Антон Павлович Чехов в Томске или
Монолог пьяного мужика, лежавшего
в канаве и не читавшего «Каштанку»

Ан. Сазанов с любовью Леонтию Усову
автору и скульптору памятника
А. П. Чехов в городе Томске


Откуда утром Чехов вышел в город? -
Стоял на улицах ужасный холод.
А от Томи промозглый ветер дул,
Что зонт в руках у Чехова погнул.

Вот смотрит Чехов: «Это что за дьявол!»
А на дороге посреди канавы,
Лежит мужик у кабака в грязи.
Встал Чехов сбоку от него вблизи.

Сказал он мужику как можно строже:
«Уже с утра? На что это похоже?».
И хоть писатель донельзя продрог,
От мужика такой услышал монолог.

«Э, барин, Вы ж совсем не правы.
Я здесь лежу совсем не для забавы.
Ну, что уставил зенки на меня?
Да! Я гуляю, почитай три дня.

Что головой качаешь с укоризной?
Я вовсе тут не вижу драматизму!
Да не смотри ты, барин, свысока,
Можь у меня в груди грызет тоска?

Можь у меня какое вышло горе,
А может быть, помру я даже вскоре.
Мне ж здесь лежать уютно и тепло.
Так, Вы не трать напрасно разных слов!

Можь у меня на сердце вышла радость,
А может быть, случилась в жизни гадость.
Кругом порок и полный беспредел!
Вот, Вы, зачем пенсне надел?

Дык, барин, с кем порой так не бывает…
Ну, а меня здесь, барин, не качает.
А, Вы, читаешь книжки по ночам? –
Ведь я молчу, что вредно то очам.

Мне кажется, что есть у Вас промблемы,
Так не взбивайте, Вы, напрасно пены.
Смотрю на Вас, Вы барин, сам хорош!
Вы ж сами без ботинок и калош.

Гляжу, Вы барин, с виду больно строгий…
А сами то босы на обе ноги!
А не ходили ль на ночь, Вы, в бордель?»
И было знать ему тогда откель?

Что угадал мужик, попал как в точку, -
Да, барин тот ходил в бордель на ночку.
Он там, в веселье ночку проводил, -
Уж очень Чехов дамочек любил.

«Ну, что-то сильно я разговорился…
Ты дал бы рублик, - я б опохмелился…
Ну, дай тогда хотя бы медный грош…
Не дашь? Не можь? Не хошь? Ну, что ж, как хошь.

Тыгды, давай иди скорей отселя,
Вон там, напротив новая борделя…
Я ж тут еще немного полежу
И вот, что на прощание скажу:

Давай, ступай себе голубчик с богом…»
И повернувшись в той канаве боком,
Уткнувшись в грязь, он громко захрапел,
Что Чехов и ругнуться не успел…