Серое время

В этом доме слишком мало
Человечьего тепла.
Две недели как не стало,
Той, что прежде здесь жила.

Две недели стынет чайник,
Посерела простыня,
Две недели тихо, тайно
Я спускаюсь у окна.

И рукой касаюсь стёкол
Мутных, жёлтых от тоски.
У окна, напротив, сокол,
Лапы — жёлтые тиски.

Две недели птица виснет
На ветвях пустых берёз.
А внизу — то люди свистнут,
То пролает дикий пёс.

Я и сокол брат за братом,
Пред окном пустых квартир,
Во дворе, пустом, квадратном
Нам открыт особый мир.

Здесь Она гуляла в детстве,
Здесь молчала по утрам,
Я следил за Ней, и вместе
Мы молились Тем Ветрам.

Был и сокол, только дальше.
Он смотрел, всегда один,
Рядом с ним не место фальши.
Этих Ветров Господин.

Две недели как не стало,
Той, что знала птиц язык,
Как ушла? Куда пропала?
Слышу соколиный крик.

Он сидит, невозмутимый,
Глазом, полным янтаря
И тоски неугасимой,
Он взирает на меня.

Я нелепо извиняюсь
И мотаю головой,
Мол, дороги в Рай не знаю,
Сам пока ещё живой.

Две недели в доме тише,
Половицы не скрепят.
Две недели возле крыши
Ворон с соколом сидят