Последнее письмо к Луцилию

Сенека любит простые, надёжные вещи:
деревянный ковшик и грубое домотканое полотно.
Часто Сенеку можно увидеть пешим
или подолгу смотрящим в задумчивое окно.

После жизни в роскошных, классических залах
хочется чего-то римского - сельской простоты:
сесть, свесив ноги, на доски босого причала
зачерпнуть полной горстью проточной воды.

Хорошо утром выйти на поле ненужных ромашек -
птицы распускают солнце за овечью золотую нить.
По колена в траве Сенека от радости пляшет.
Он немолод, но ему, словно мальчику, хочется жить.

Ну, что же, милый Луцилий, мы ещё повоюем,
есть колючая вода и чёрствый, надкушенный хлеб,
императорский август всё также идёт за июлем,
солнце блещет в лазури, как будто военная медь.

В этой жизни главное, чтобы мы никогда не предали,
ни широкого ветра Отчизны, ни аромата пастушеских трав.
Сенека сидит на крыльце - рассохшийся латинянин.
Он кормит домашних животных, свои закатав рукава.

Возьми же из моих ладоней очерствевших
немного молока простого
и разветвлённый, волосатый василёк.
Луцилий, прими от меня эти скромные вещи -
имеющий очи увидит, имеющий сердце поймёт.

Надеюсь, что и ты однажды оторвавшись
от мрамора, проникнешься духом латинских полей,
ляжешь в траву, среди бескорыстных ромашек,
прислушиваясь к жизни ветра и шуму тополей,

и почувствуешь прелесть бесхитростных линий,
пасущихся, примитивных овечек и мягких коров.
Ну, всё, пора закругляться. Будь здрав, Луцилий.
Дальше никак не могу продолжать - кончается кровь.