З. и С. матроса Дыбенко. Ля

Звезда и Смерть матроса Дыбенко. (Ля)

«Зрители готовятся к встрече с восставшим из пепла Набоковым, а получают Проханова…»
         (Слава Тарощина: обозреватель «Новой»)               

Феникс, Аризона
Пятница, 11 октября
Четырнадцать часов сорок три минуты…
 
   Впервые за сорок лет «Психопат» патер Корнелис КУРГИНЯНсен поступил по-своему и теперь, стоя на привокзальной кафедре, он чувствовал себя хоть и наполовину, но мужчиной… Монах из ордена миноритов, грязный, непристойный, крикливый проповедник, яростно бесновался, возвещая в этот день ИСТИНУ.
   Фанатично вЕРные прихожанки, молодые и красивые, толпились вокруг кафедры.
   «Десятки тысяч сигналов людей, которые хотят прийти на антиоранжевый митинг. И в течение этих 5 дней мы слышим клевету под лозунгом того, что здесь кого-то сгоняют силой, что здесь кого-то подкупают за деньги. Здесь пришли ГРАЖДАНЕ, которые хотят сказать: "ДА - честным выборам! НЕТ - оранжевой чуме! НЕТ - ОРАНЖЕВОЙ ЧУМЕ!»
   Отец Корнелис, говорил и о страстях Христовых. Дойдя до того места в святом Евангелии, где рассказывается, как иудеи кричали Пилату, указывая на Иисуса Христа: «Распни, распни его! Мы имеем закон, и по закону нашему он должен умереть», проповедник воскликнул:
– Слышите, братья и сестры? Почему Господь наш Иисус Христос претерпел смерть, страшную и позорную? Потому что и тогда существовали законы, карающие еретиков. Значит, он был осужден справедливо, ибо преступил законы. И ныне злочестивцы ни во что не ставят эдикты и указы. Господи Иисусе! За что проклял ты наши края! Мама… И что же видим мы во Фландрии, в Гельдерне, Фрисландии, Голландии, Зеландии?  Сплошь разнузданную чернь, которая утверждает, что всякое рабство противоречит слову божьему. Лгут они, вонючие еретики: наш закон – это покорность святейшей МАТЕРИ… Скажем им всем: "НЕТ!" ВЫМЕТЕМ оранжевый мусор и разберёмся между собой по вопросу о том, как мы понимаем благо».
   
  Высматривая тормозные площадки, Дилан Эндрю Квик перебирался через составы, нырял под вагоны. Понимая, что каждый состав может в любую минуту тронуться, он проползал под вагонами стремительно, ушибая колени и голову, волоча по земле обезьянье чучело. Когда он  почти вышел на пассажирскую платформу, мимо прогрохотал ломтевоз. Ломтевоз появился неожиданно, словно вырос из-под земли, сипло и свирепо загудел. Этот рев застал Дилана Квика посреди путей и словно пригвоздил к месту. Ломтевоз быстро приближался, стремительно увеличиваясь в размерах. Дилан все видел, он понимал, что ломтевоз сейчас сомнет и раздавит его, как муху, но с места двинуться не мог, ноги его словно прикипели. Как и когда Дилан успел отскочить в сторону, он не помнил. Почувствовал только, что его обдало ветром и жаром, да увидел, как чумазый машинист, блеснув глазами, погрозил сверху, из своей будки, черным кулаком. Дилан проводил взглядом машиниста и направился в сторону кафедры... в руке его блеснул скальпель… Поезд с черными окнами пассажирских вагонов, все грохотал и грохотал мимо — состав был длинный. 

   Наблюдая, как Дилан Квик приближается к молодым и красивым.., патер Корнелис добавил громкости:
    «А нам, бедным католикам, ничего не оставалось, как покинуть Нидерланды, где можно безнаказанно орать «Да здравствуют гезы! Да здравствуют гезы!» Что за проклятый жернов свалился на голову этого околдованного и одураченного Джонни ГосДЕППОМ народа? Христос спаситель! Все кругом – богатые и бедные, дворяне и простолюдины, молодые и старые, мужчины и женщины – все орут: «Да здравствуют гезы!» И кто же эти важные господа, эти дубленые кожаные штаны, явившиеся к нам? Все их добро ушло на девок, на вертепы, на разврат, на кутежи, на пьянство, на чревоугодие, на свинство, на игру в кости, на расточительную пышность. У них не осталось и ржавого гвоздя, чтобы почесаться там, где свербит. Теперь им понадобились церковные и монастырские имущества... Они овладели церковью святой Католины, чтобы опозорить ее, опоганить, обесчестить своими паршивыми проповедями… Что за безбожная, постыдная терпимость! Тысяча чертей адовых, о бессильные католики, почему вы не хватаетесь за оружие? Есть же ведь у вас в городе, как у этих проклятых кальвинистов, электрогитары, разноцветные панцири, копья и мечи, алебарды, шпаги, самострелы, ножи, дубины, пики, ФАльКонеты и кулеврины! Они не нарушают мира, говорите вы, они хотят только чинно и свободно внимать слову божию? Мне все равно: вон из Аризоны! Бейте насмерть всех кальвинистов! Гоните вон из церкви. Что? Вы еще здесь? Позор! Вы дрожите от страха, точно куры на навозной куче… Трусы малодушные, вы недостойны имени католика!!! Вы достойны Пусси РАЙ-от…
       Солнце нещАДно палило. Свет падал  на жирные щеки патера, отражался  в  стеклах очков и заставлял блестеть розовую кожу под редеющими прядями волос песочного цвета… И вдруг патер почувствовал, как запульсировал в его сознании а-раб, и он услышал голос МАМЫ: «арабы говорят, когда умирает великий шейх или когда он лишает их своей защиты: "Тень ушла, кто защитит нас теперь!"»


– Пойдемте отсюда, профессор. Не переношу кровавых зрелищ. – сказал  Альфред Хичкок Чарлзу Протеусу Штейнмецу. – Думаю, вам, как инженеру хорошо известно, что «МАССА подавляет еще возможную у каждого по отдельности способность трезво видеть и размышлять, она принудительно влечет к доктринерской и авторитарной ТИРАНИИ, стоит хоть чуть ОСЛАбнуть правовому государству. Разумная аргументация возможна и перспективна лишь до тех пор, пока эмоции не превысили некоторой критической для данной ситуации точки… На всякого явно душевнобольного, (по оценке э К. Г. Юнга), приходится как минимум с десяток латентных случаев». Но оставим эту скучечную тему докторам и ФБР.

   Чарльз Штейнмец, по прозвищу «Болтун» не был похож на «Обычного подозреваемого», но был очень низкого, не более 130 сантиметров, роста. Он хромал при ходьбе, странно выворачивая ногу, а твидовый пиджак едва ли маскировал горб у него на спине. Корпоранты, по традиции дававшие прозвища своим членам, нарекли Штейнмеца «Болтуном-Протеем» – в честь изворотливого мифического существа, способного менять свой внешний вид. Штейнмец с успехом превращался из математика в богослова, из философа в экономиста, всегда был готов ответить на любые вопросы. Позднее, переехав в Америку, он принял корпоративное прозвище в качестве своего второго имени – Протеус.
Вытащив изо рта сигару, Штейнмец произнес с сильным немецким акцентом:
    - Не удивлюсь, если этот «PuTTY-н-шествующий ПИЛигрим», знаток «законов, карающих еретиков», проповедует без лицензии… Эти «бедные католики»… Чего они боятся? Блох!?! Они не любят, когда что-либо начинает расти на обочине их никуда не ведущей дороги. Уверен, вы помните не только свой «любимый» иезуитский колледж Святого Игнатия, но и то, как росли популярность и известность Джона Баньяна, и как он становился все более и более излюбленной целью для клеветы и злословия… Его обвиняли в том, что он «колдун, иезуит, разбойник», и что у него есть любовницы и множество жен. В 1658 году, в возрасте 30 лет его арестовали за проповедь в местечке Итон Сокон и обвинили в проповедовании без лицензии. Старая, добрая Англия! Где еще встретишь такую душевность…

    Хичкок (электрик телеграфной компании Хенли) и Штейнмец направились к зданию почты, где  стоял электромобиль  Штейнмеца. Эта  машина  резко  отличалась   от   длинного   ряда припаркованных здесь же сверкающих лимузинов, блестевших лаком и никелем… (Быстрый и мощный спортивный Rimac Concept One построен был построен в будущем совсем молодым парнем, 24-летним Мэтом Римаком (Rimac Mate) вчерашним студентом, а ныне автомобильным дизайнером и бизнесменом, основателем компании Rimac Automobili).

Штейнмец открыл дверцу.
     - Я еду в Южную Калифорнию, в Сан-Бернардино. Не желаете ли составить мне компанию?
Думаю, вы слышали о Стиве Возняке? Ему всего 30 лет, а его состояние составляет сто миллионов долларов. Вот он и решил организовать большой КАНТри-КОНцерТ с теми группами, которые он любит. Возняк надеется, что его посетит множество людей. Концерт начнется с презентации романа-антиутопии «МЫ», русского писателя Евгения Замятина.

 - Да! Может быть, нам следует приглядеться к России и поближе узнать ее? Уж как-то мы искаженно воспринимаем  ее  образ и ложно  и поверхностно о  ней судим, когда невнимательно поглядываем на нее.   Возможно, Оскар Уайльд(1854-1900), напрасно утверждает, что «в истерзанной России неожиданно возродился дух средневековья, захватив нас на минуту своим бескомпромиссным восприятием жизни как боли…» Конечно, Уальд разумеет не исторические средние века (и не лихие 90-е), но определенный душевный настрой русских?

     Машина тронулась с места мягко и плавно, Хичкок бросил взгляд в окно, успел увидеть ЗАСТЫВШЕГО на кафедре КУРГИНЯНсена и подумал с веселым ужасом: "Ох, что-то будет!" …

Хичкок: Не боитесь, что ищейки КАЙЗЕРА Созе… фон Бисмарка найдут вас на концерте? Ведь даже такой реакционер, как король Фридрих Вильгельм IV, сказал (в 1848 г.) о Бисмарке (по прозвищу Дикий): "От этого юнкера пахнет кровью".
    Штейнмец: Я не Б. А. БЕРезовский! Я не заканчивал факультета электроники и компьютерной техники ЛЕСотехнического института, и поэтому мне нечего бояться! И хотя многие в Германии знают меня, как активного члена нелегального кружка социалистов, но вот знают ли себя русские? Вот это страшНО… И-интересно! Убежавший из красной России Иван Солоневич (1891 – 1953 г.) уверяет: «Что делать? Нам сто лет подряд Бердяи Булгаковичи и Булгаки Бердяевичи с кафедр, трибун, столбов, из пудовых томов и копеечных шпаргалок втемяшивали такие представления о России, и о нас самих, что мы и России, и самих себя стали как-то конфузится». А Николай Бердяев, покинувший красную Россию, утверждал в 1915 году: «России все  еще  не знает  МИР, искаженно воспринимает  ее  образ и ложно  и поверхностно о  нем судит.  Духовные силы России  не стали еще имманентны культурной жизни  европейского человечества. Для западного культурного  человечества.  Россия все еще остается  совершенно трансцендентной, каким-то чуждым Востоком, то притягивающим своей тайной, то отталкивающим  своим  варварством.  Даже  Толстой  и  Достоевский привлекают западного  культурного человека, как экзотическая  пища, непривычно для него острая.  Многих  на  Западе  влечет  к  себе  таинственная глубина  русского Востока.  Но  все  еще  не  наступало  время  признания  за духовной  жизнью христианского Востока равноправия с духовной жизнью Запада. На Западе еще не почувствовали,  что  духовные  силы  России  могут определять и  преображать духовную жизнь Запада, что Толстой и Достоевский  идут на  смену властителям дум  Запада для  самого Запада и внутри его... ДУХ России не может еще диктовать народам тех условий, которые может диктовать русская дипломатия…».
   Хичкок: ДУХ РОССИИ!?! Это любопытно!
   Штейнмец: Исходя из богатого европейского опыта, немецкий философ Макс Штирнер (1806-1856) недавно пришел к своему собственному заключению: «С тех пор, как появился в мире дух, с тех пор, как «слово стало плотью», с тех пор МИР преобразился в ДУХ, с тех пор он заколдован и превратился в призрак…» И вот, по злой иронии, один из европейских призраков, - призрак коммунизма – однажды пришел в Россию и выгнал Николая Бердяева из России.
   Хичкок: Видимо, к тому времени, как говорит «Василий из Ютуба», в России «уровень бреда превысил уровень жизни?»
   Штейнмец: Возможно! Однако фермер Василий Мельниченко не уехал на Кипр! Конечно, эгоист-философ, который считал, что «плач и мольба свойственны нищим», тоже не оставил свою родину и умер молча в нищете, в одной из кают «НИРВАНЫ» - этого флагмана «поколения Х». Известно, что перед смертью он сказал Курту Кобейну: «Мы живем теперь в такое время, когда бесстыдство святых чувствуется с каждым днем все более и более, оно с каждым днем все более и более раскрывает и обнаруживает себя. Бесстыдство и глупость доводов, которые противопоставляются «прогрессу времени», ПРЕВЫСИЛИ ВСЯКУЮ МЕРУ терПЕНИЯ и ожидания…»
   Хичкок: Ни это ли превышение МЕРЫ побудило Теодора Рузвельта (1858-1919) открыть шлюзы своей души и написать Полу Хлебникову о том, что «когда мысли о демократии приводят (его) в уныние, (он) утешается тем, что представляет себе полную непригодность идеального абсолютизма (в России)», «и чем больше (он) смотрит на царя и кайзера, тем больше любит сенат Соединенных штатов». 
   Штейнмец: Думаю, нет! Скорее всего, он открыл шлюзы, когда узнал, что «россиянам нравится смотреть на  чудачества заслуженного юриста РФ Жириновского: то он плеснул водой в лицо молодому реформатору Борису Немцову, то оттаскал за волосы парламентскую даму, делая вид, что отбивается от пытавшихся утихомирить его коллег. На следующий день он грозил Германии и Японии ядерным уничтожением, обвинял главу ФСК Сергея Степашина в том, что тот — агент «Моссада». Развлекать народ — такова роль доктора философских наук Жириновского в российской политике. Он показывает всей России: парламентская демократия — это дурная шутка. Когда в ходе предвыборной кампании 1999 года профессора Жириновского спросили, почему в избирательном списке его партии так много заведомых бандитов, он ответил: это очень хорошо, потому что «лидеры теневой экономики представляют реальную власть в стране». В одном Жириновский бесспорно прав, вспомнив теракт в Бостоне, белгородского стрелка и «русского Брейвика»: «в мире не удастся остановить преступления с массовым убийством людей до тех пор, пока в прессе, на ТВ и радио в подробностях тиражируют подобную информацию».
Хичкок: Но лидер ЛсДпр не в силах запретить себя показывать?!:… На радость Уайльду, он не допустит «Упадка ЛЖИ». Жизнь  - это лучший, это единственный ученик Искусства. И хотя мы  не знаем, кто изобрел заслуженного персонажа РФ, нам достаточно знать, благодаря Уайльду, из какого «ТУМАНА унамуно» они появляются! «Нигилист, сей странный страдалец, лишённый веры, рискующий без энтузиазма и умирающий за дело, которое ему безразлично, - чистой воды порождение литературы. Его выдумал Тургенев, а довершил его портрет Достоевский. Робеспьер прямиком сошел со страниц Руссо…», а русские бандиты и капиталисты «лихих 90-х»? Коммунистическая пропаганда всегда поддерживала лозунг о том, что бизнес в условиях свободного рынка — деятельность в чистом виде хищническая и преступная. Детей в советских школах учили; в Соединенных Штатах, этом воплощении капитализма, всем заправляет кучка безжалостных супербогачей; все крупные финансовые и промышленные империи, занимающие ведущие позиции в американской экономике, выстроены на пороке: за каждым состоянием стоят воровство, обман, даже убийство. И флагманы американской промышленности, по сути дела, — те же мошенники и преступники. Новые русские магнаты полностью усвоили этот образ западного капитализма; и, став бизнесменами, они действовали в соответствии с этим стереотипом. «Возможно, наши преступники сегодня — самые могущественные люди в стране, но эта фаза пройдет, — говорили они... — Как в Америке. Посмотрите на своих крупных капиталистов, Рокфеллер, Форд, Карнеги, Морган. Все они начинали как преступники».
   В ДАЛИ Хичкок и Штейнмец увидели сюрреалистичный ломтевоз-призрак, способный измерить мгновенное воспоминание. Он мчался параллельно электромобилю, завораживая жуткой глубиной темных окон, в которых, вальсируя, пульсировал то образ сибирского цирюльника, опечаленного жестокостью добрых времен, то образ геополитического (ОДНАКО) небритого младенца, нервно наблюдающего за рождением нового человека… нового русского… Новый «Человек с золотым пистолетом (1974)» на ходу выпрыгнул из вагона, как только ломтевоз пересек границу штата Калифорния.   Легенда, которой окружено имя этого человека, - миф, сравнимый лишь со славой известнейшей кинозвезды, и тот факт, что он ни по одному делу к уголовной ответственности никогда не привлекался, обеспечивает ему полную свободу передвижения, дает гарантию невмешательства в дела "его территории". Михаил Сергеевич Кедров (1878-1941) один из руководителей органов ГБ Франсиско (Пако) Скараманга, по кличке пистолетик. "В связи с профессией этого человека Яну Флеменгу хотелось сказать несколько слов о наличии у него необычайной, как утверждают, сексуальной потенции. Один из постулатов Фрейда, с которым иностранный агент Флеминг так и не успел согласиться, гласит, что любой пистолет, будь он в руках любителя или профессионала, имеет для его владельца особое значение, являясь как бы символом принадлежности к мужскому полу - продолжением мужских достоинств; по Фрейду, повышенный интерес к оружию (т.е. коллекционирование оружия, охотничьи клубы) есть одна из форм фетишизма. (как и повальное ношение крестов – одна из форм эксгибиционизма?) Пристрастие Кедрова-Скараманги к определенному необычному виду стрелкового оружия и тот факт, что он пользовался серебряными и золотыми пулями, совершенно ясно указывал на то, что он являлся рабом этого фетиша».
    Впереди показалась очередь из машин, ожидающих разрешение на въезд в Калифорнию. Штейнмец притормозил, достал из своей великолепной кожанной сумки  яблоко и откусил кусочек… На границе штата все машины проходят Agriculture Control.
    Штейнмец: Возможно, Герберт Спенсер заподозрил бы рожденного в СССР «Я» Вульфовича в (не)разумном эгоизме, но вот (в отличие от Макса Штирнера) обеспокоенный счастьем всего человечества Карл Маркс, «открывавший перспективы в новый мир, новые времена, новое человечество», не был эгоистом. «Только немногим известно, как много жертв Маркс и его верная подруга принесли во имя своих убеждений… Если Маркс прибыл в Лондон в тяжелом положении, лишенный всяких средств, то это потому, что он их отдал революции (а не Фридриху Адольфу Зорге). Если он не «встал на ноги», то это случилось потому, что он предпочитал бескорыстно служить рабочему классу... Когда в Лондоне у Маркса умер ребенок, у него не было денег, чтобы его похоронить». Но ДУХ МАРКСА не умер! Однако, пока дух Маркса стремился к своим равнинам, Альбер Камю успел заметить, как индивидуализм (Штирнера) достигает своей вершины. «Он есть отрицание всего, что отрицает индивида, и прославлением всего, что возвышает индивида и служит ему.  Что такое благо по Штирнеру? „То, чем я могу воспользоваться“ А что мне по праву дозволено? „Все, на что я способен“. Бунт еще раз приходит к оправданию преступления. Штирнер не только сделал попытку такого оправдания (в этом смысле его прямыми потомками оказываются все, исповедующие террористические формы анархии), но и был явно опьянен открытыми им перспективами». Но Штирнер,  не оправдывал преступления, (эгоисту не нужна чужая жизнь, ведь у него есть своя, ему не нужно чужого – он может создать свое) – ЭГОист, т. е. тот, кто нашел свою САМОСТЬ, оправдывал Сальвадора Дали! И СТИВА ДЖОБСА! А плантатор Джордж Вашингтон не нуждался в оправдании… Или обвинениях Камю в суе своей мысли, позабывшем о Ветхом Завете. Штирнер стремился превратить себя в «ничто не в смысле пустоты», но в творческое ничто, то, из которого ОН сам как творец намеревался все создать. Например, социологию или квантовую психологию? Теперь это не важно.
     Однако «начиная со Штирнера, - не снижая скорости, добавляет Камю, - отрицание, воодушевляющее бунт, погребает под собой все утверждения. Оно отбрасывает суррогаты божественного, которыми засорено моральное сознание. „Потустороннее вне нас уничтожено, — заявляет Штирнер, — но потустороннее в нас стало новым небом“. Даже революция, и в первую очередь революция, ненавистна этому бунтарю. Чтобы быть революционером, надо еще во что-то верить там, где верить не во что. „Когда после революции (французской) наступила реакция, то выяснилось, чем в действительности была Революция“. Рабски служить человечеству ничем не лучше, чем служить Богу. В конце концов, братство „бывает у коммунистов только по воскресным дням“. В остальные дни недели братья становятся рабами. Для Штирнера есть лишь одна свобода — „моя мощь“ и лишь одна правда — „сиятельный эгоизм звезд“» И когда власть поворачивается лицом к фермеру Мельниченко, он должен смиренно кричать от ужаса! Василий Мельниченко, как и весь православный русский народ должен знать воскрешенного из монархического небытия русского философа - противника коммунизма и большевизма Ивана Ильина и помнить, что  «левый гегельянец Макс Штирнер выступает с открытой проповедью человеческого самообожествления и демонического эгоизма. Отвержение личного "черта" постепенно заменяется оправданием дьявольского начала... Скрытую за этим пропасть - увидел Достоевский. Он указал на нее с пророческой тревогой и всю жизнь искал путей к ее преодолению».
     Но Николай Бердяев увидел другую пропасть в глазах «Чекиста во имя Божия» и в ужасе воскликнул: «Мне редко приходилось читать столь кошмарную и мучительную книгу, как книга правоведа И. Ильина «О сопротивлении злу силою». Книга эта способна внушить настоящее отвращение к «добру», она созидает атмосферу духовного удушья, ввергает в застенок моральной инквизиции».

Хичкок: Видимо Иван Ильин слишком долго находился в научной командировке в Германии и Франции, занимаясь изучением новейших течений европейской философии, включая философию жизни и феноменологию, раз в 1918 году защитил диссертацию на тему «Философия Гегеля (а не Вл. Соловьева) как учение о конкретности Бога и человека». Ильин, как и Яровая Ирина, в отличие от триединого гражданина и тележурналиста Владимира Познера, АРХИРУССКИЕ ЛЮДИ и знают, что нужно русским людям. Ведь и Бисмарк всегда знал, что нужно пРуссии: «Народный ДУХ Пруссии полностью МОНАРХИЧЕСКИЙ, благодарение Богу, и останется таковым».
    Нет сомнений, что ДУМСКОЕ большинство РФ получает чувственное наслаждение не от заграничных командировок, а от чтения книги «последнего солдата империи» Александра Проханова… "Война  1914 года и русское  возрождение" русского религиозного философа Василия Розанова (1856-1919).  Николай Бердяев говорит, что эта «книга  - блестящая и возмущающая. Розанов - сейчас  первый русский  стилист, писатель с  настоящими проблесками гениальности. Есть у Розанов  особенная, таинственная жизнь слов, магия  словосочетаний,  притягивающая чувственность слов.  У него  нет слов  отвлеченных,  мертвых,  книжных.  Все слова - живые, биологические,  полнокровные... Книга  Розанова  о войне  заканчивается описанием того потока ощущений, который хлынул в него, когда он однажды шел по улице Петрограда  и  встретил полк  конницы.  "Я  все  робко смотрел на эту  нескончаемо  идущую  вереницу тяжелых всадников, из которых каждый был так огромен сравнительно со мной!.. Малейшая   неправильность  движения   -  и  я  раздавлен...  Чувство   своей подавленности более и  более  входило  в  меня. Я  чувствовал себя обвеянным чужою силой, до того огромною, что мое "я" как бы уносилось пушинкою в вихрь этой огромности и этого множества... Когда я вдруг начал чувствовать, что не только  "боюсь",  но  и  -  обворожен ими,  зачарован странным  очарованием, которое  только один раз  -  вот  этот - испытал в жизни. Произошло странное явление:  преувеличенная мужественность  того,  что было предо мною,  как бы изменила структуру  моей организации и отбросила, опрокинула эту организацию - в женскую. Я почувствовал необыкновенную нежность, истому и сонливость  во всем существу... Сердце упало во мне - любовью... Мне хотелось бы, чтобы они были еще огромнее, чтобы их было еще больше... Этот колосс физиологии, колос жизни  и должен  быть  источник  жизни  -  вызвал во  мне чисто  женственное ощущение безвольности,  покорности  и ненасытного желания  "побыть  вблизи", видеть,  не  спускать  глаз...  Определенно  -  это  было  начало  влюбления "девушки".  И Розанов восклицает: "Сила -  вот одна красота в мире... Сила -  она покоряет, перед  ней падают, ей,  наконец, -  молятся... Молятся вообще "слабые" -  "мы", вот "я" на тротуаре...  В  силе лежит тайна мира... Огромное  сильное... Голова  была  ясна,  а  сердце билось...  как у женщины.  Суть  армии,  что  она  всех  нас  превращает  в  женщин,  слабых, трепещущих, обнимающих воздух...". Это замечательное описание дает ощущение прикосновения если не к "тайне мира и истории", как претендует Розанов, то к какой-то тайне  русской истории и русской  души. Женственность Розанова,  так  художественно  переданная,  есть  также  женственность  души русского народа».
    Только бас-гитарист Александр Кутиков, перед тем, как отправиться в очередное путешествие на  легендарной «Машине времени» сказал: «Хватит слов. За эти 12 лет я выучил правительственную риторику полностью – от «а» до «я». Выкрутасы власти на меня уже не производят никакого впечатления. По делам их узнаете… Наши граждане, к сожалению, в большинстве своём любят ушами. Как женщины». И граждане ждут очередные выборы, как день 8 марта. Ведь в это время ВЛАСТЬ говорит о любви и обещает (кажды раз) обязательно жениться…
     Нам же, наверное, никогда не понять, зачем  бредседателю комитета по безопасности и противодействию коррупции заглядывать-ся на «Железных канцлеров» и «Железных леди», когда в стране так много дерева. Остается только удивляться, зачем вообще русским людям в конце Х!Х как и в конце ХХ вв. нужна была наука и Периодическая таблица Дмитрия Ивановича Менделеева!?! Но прокурор по призванию, как и химик Маргарет Тэтчер на такие вопросы не отвечает. 
     Штейнмец: Не могу себе представить Менделеева в числе действительных членов Российской Академии наук.  И (там же) молодого революционера Нильса Бора (датского физика-теоретика и общественного деятеля, одного из создателей современной физики), провозглашающего от имени  природы существование в  микромире  неклассической  закономерности… Думаю, светилам самодержавной науки было на кого опереться. Помните, что сказал о Нильсе профессор физики Карл Рунге, главный геттингенский хулитель новых представлений: «Да, такой славный человек и такой интеллигентный… Но этот субъект положительно сошел с ума! Его модель – полнейшая бессмыслица…» Благо, что Европа, (в отличие от Великой и многострадальной…) не смотря на свой Закат, в достаточной мере преодолела средневековое мышление.
   Однако у средневекового мышления есть свое очарование. Кому нужна была гелиоцентрическая система мира Галилея? Винченцо ди Грациа, про¬фессор философии Пизанского университета, утверждал, после того как «чемпион мира Формулы-1 2009 года Дженсон Баттон опробовал автомобиль «Жигули» на гоночном шоу Vodafone Red Show в Венгрии», что «Жигули» самая лучшая машина и, что сибирский холод неплохо сжимает тела оппозиционеров, и для примера сослался на лед. Но Галилей удивил присутствующих. Он позволил себе усомниться в азбучной истине, известной каждому начинающему изучать Аристотеля. Лед, по его мнению, скорее вода разреженная, чем сгущенная, Джорджо Корезио, преподаватель греческого языка, внес необходимые уточнения. Коллега ошибается, Аристотель ясно говорит о льде как о сгущенной воде. Но Галилей вовсе не собирался спорить о текстах. Он просто сказал, что сжатие означает уменьшение объема и увеличение тяжести, а разрежение вызывает большую легкость и увеличение объема. Поскольку лед легче воды, то, следовательно, и разреженность его больше. А то, что лед легче, — несомненно: ведь он плавает. Его рассуждение было встречено в следственном комитете снисходительными улыбками. Конечно, если бы синьор Галилей внимательней читал Аристотеля, то не сделал бы столь поспешного вывода. Тогда бы Buzz-трыкин Лайтер, знаменитый космический герой в СКафандре, вместе со своими друзьями не устроил Галилею веселых приключений. Да, в те времена в Италии «уровень бреда тоже превышал уровень жизни». И в Англии. Тем, кто не любил свою родину, оставалось только одно из двух; либо идти к Вл. Познеру и выяснять вместе с Ириной Яровой почему в устах одного «СЛОВА» (for ex. - эксгибиционизм) называются оценкой, а в устах другого эти же слова являются оскорблением, либо -  последовав примеру Хоакина Мурьеты, ехать в Калифорнию на реку Рашен-Ривер, где 1848 года Джеймс В. Маршалл, работавший на Джона Саттера, обнаружил кусочки золота в водяном колесе. 
     Хичкок: May you do well… Do may you… Ду-май-ю, русскому  фермеру, главе СПК «Галкинское» Василию Мельниченко, в отличие от Джордано Бруно, сильно повезло. Ведь когда Мельниченко не захотел платить за «крышу» «нормальным русским мужикам, которые ходили в голубых штанах с лампасами и всех облагали данью», они же его не сожгли… а сожгли колхоз!
    Штейнмец: Воевать с казаками нельзя… Но разве Мельниченко мог знать, если даже Наполеон не знал о предостережениях Бисмарка: «Никогда не воюйте с русскими. На каждую вашу военную хитрость они ответят непредсказуемой глупостью».
    Хичкок:  Поэтому плантатор Джордж Вашингтон решил воевать не с казаками, а с Англией! Конечно, ему трудно было понять фермера из села Галкинское, у которого осталась одна единственная надежда на возрождение — проект «Новое село — новая цивилизация».
    Вашингтон, по натуре экспериментатор, пытался различными новинками поднять рентабельность хозяйства. Нет сомнений в том, что он сделал очень много, как совершенно ясно и то, что уже в 1761 году молодой плантатор оказался в трудном финансовом положении, задолжав лондонским торговцам две тысячи фунтов стерлингов. Это противоречило всем представлениям Вашинг¬тона о ведении дел, он дебютировал с сообщением лондонскому торговому дому «Роберт Кэри и К0»: «Мое отвращение к тому, чтобы быть должником, навсегда защитит меня от этой возможности». Теперь он выражал изумление, как это могло случиться, предположив, что табак из Маунт-Вернона продается по более низким ценам, чем доставлявшийся с других плантаций. «В Вирджинии, — писал он Кэри, — нет другого плантатора, который бы тратил столько усилий, сколько я, чтобы получать самые лучшие сорта табака, и совершенно несправедливо, что я лишен должного вознаграждения». Торговый дом Кэри бесцеремонно ответил, что задолженность Вашингтона, а следовательно, и проценты на нее растут.
   Вирджинские плантаторы при сбыте своей продукции всецело зависели от английских торговых домов. Табак, погруженный на судно, отправлявшееся через Атлантику, оставался собственностью плантатора, и он нес весь риск при доставке груза. На его долю выпадали все расходы — ввозные пошлины, стоимость фрахта, страховка, оплата хранения, определение качества табака, погрузки, разгрузки и доставки к месту продажи. Производитель возмещал все убытки, случавшиеся с товаром во время этих многочисленных операций. Все эти расходы английский торговец вычитал из суммы, вырученной от продажи табака.
   Выхода из заколдованного круга почти не было, ибо в Англии приходилось приобретать предметы первой необходимости. При организованном таким образом товарообмене, буквально натуральном, плантатор за всю свою жизнь мог не видеть крупной суммы наличных денег. Выхода из заколдованного круга почти не было, ибо в Англии приходилось приобретать предметы первой необходимости. При организованном таким образом товарообмене, буквально натуральном, плантатор за всю свою жизнь мог не видеть крупной суммы наличных денег… Жертвой хорошо отработанной системы и стал Вашингтон, ведший дела с английской фирмой «Роберт Кэри и К0».
    Для революционера злоключения в руках алчных лондонских купцов были бы достаточным поводом, чтобы отрицать самые основы несправедливого порядка. На них уравновешенный Вашингтон не замахнулся, а поступил проще — он решил добиться экономической независимости от Англии в доступных пределах — только для Маунт-Вернона. Подсчитав к середине шестидесятых го¬дов актив и пассив, он расстался с табаком.
    Уже с 1763 года в Маунт-Верноне проводили пробные посевы пшеницы, через пять лет Вашингтон перестал возделывать табак на землях у Потомака, и пшеница стала основной культурой. Он построил большую мельницу и к концу шестидесятых годов стал крупным экспортером муки в Вест-Индию и сбывал ее на местном рынке. Для скота и рабов он засеял порядочную площадь кукурузой. Первый шаг к достижению независимости от английского рынка был сделан — из Вест-Индии он получал сахар, ром, кофе, фрукты, орехи и — что имело первостепенное значение — наличные деньги… 
   Штейнмец: И все это было организовано без какой-либо государственной поддержки?
   Хичкок: Абсолютно. Хотя государство, конечно, не забывало про Джорджа... Но, например, оно, в отличие от Василия Мельниченко периодически не  штрафовало Джорджа Вашингтона. К Джорджу ни разу не приехал, ни технадзор, ни Роспотребнадзор, и никто не сказал ему, «что вы неправильно живете и работаете». Так бы и забыл Джордж про государство... Как забыли бы русские люди  о том, что у них есть президент и премьер-министр, если бы у них не было телевизора. Но в Бостоне прогремел взрыв… и Джордж Вашингтон пригляделся к Англии повнимательней. Он, (как и Бенджамин Франклин, вдруг увидел), что Америка была (не страной лентяев, а) колониальным придатком Англии со всеми вытекающими отсюда экономическими последствиями. Англия поступала по отношению к своим североамериканским провинциям так же, как всякая метрополия по отношению к своим колониям: все, что производилось в колонии, забиралось по дешевке, а готовые товары метрополии продавались в заморских владениях по взвинченным ценам. «Я слышал, как мой дед говорил, — писал Франклин, — что фермеры подчинились запрещению экспортировать шерсть, так как их заставили ожидать и верить, что если фабриканты купили шерсть дешевле, они смогут купить дешевле сукно. Ничуть не бывало. С того дня до сегодняшнего оно все дорожает». Промышленная и торговая буржуазия Англии набирала силу, она была законодателем мод, в первую очередь ее интересы защищал английский парламент. И тогда Вашингтону, «пришлось признать с тайной горечью (Кромвеля), что «охвостье» выродилось окончательно — выродилось в наглую олигархическую клику, которая ни за что не захочет расстаться со своей властью… Реформа права не проводилась, хотя заседали разнообразные комитеты, создавая видимость дела, налоги не уменьшались, свобода слова, печати, веротерпимость не устанавливались. Вместо этого издавались указы, запрещающие петушиные бои, медвежьи травли, конные ристалища, дабы избежать скопления народа и, боже упаси, смуты. За супружескую измену назначалась смертная казнь; проституция каралась бичеванием, выжиганием клейма на лбу и заключением в исправительный дом; повторная проституция — смертью. Пьянство приравнивалось к уголовному преступлению».
Штейнмец: Как ни важно само по себе нравственное поведение – а касательно его важности нет разногласия во мнениях, - его утрированное значение представляет, однако, много причин, ради которых следовало бы, чтобы оно менее поглощало внимание мыслящих людей. Даже Россия, которую американский геолог, специалист в области «Социального трения» Лестер Франк Уорд (1841-1913)называет деспотической, не представляет теперь ничего такого, что можно было сравнить с открытой и беззастенчивой безнравственностью, практиковавшейся по всей Европе триста лет тому назад. Истинная нравственность, как и истинный прогресс, состоит в освобождении социальной энергии и в свободном действии силы. Зло заключается только в трении, которое надо побороть или, по крайней мере, довести до минимума. Этого можно достигнуть не увещеваниями, а усовершенствованием общественного механизма. Влечения, которые производят зло сами по себе не суть зло. Абсолютного зла нет… Всякое зло – относительно. Электричество является злом, когда  оно молнией падает из облаков и (убивает не русского транс(РЕ)форматора Анатолия Борисовича, а русского академика Георга Вильгелма Рихмана, своевременно не предупрежденного идеологом современного евразийства профессором Александром ДУГИНЫМ, о совершенном различии американского и российского атмосферного электричества); и оно является благом, когда пересылает по трансатлантическому кабелю нашим отдаленным друзьям (банкирам) сердечные послания. То же самое можно сказать про страсти людей, волнующие общество. Предоставленные сами себе (как освобожденные крепостные), они, подобно физическим стихиям, всевозможными способами находят себе выход и постоянно сталкиваются с интересами тех людей, которые случайно стоят у них на дороге. Но, как и стихии, они легко поддаются влиянию истинной науки, которая направляет их безопасными, даже полезными путями и делает их орудиями добра. Нужно только СвОеВРЕМЕННО заниматься индустриализацией и электрификацией своей страны, а не ждать когда вам кто-нибудь даст… 20 лет строгой и спокойной жизни, в течение которых можно приятно проводить бесконечные форумы, с целью точного определения понятия «ИНДУСтриализация». А ИНАЧЕ?
Хичкок: А иначе и быть не могло… «Начало 1653 года не принесло Кромвелю ничего нового. «Охвостье» по-прежнему занималось пустыми словопрениями, армия по-прежнему настаивала на его роспуске. Весной «охвостье»  наконец приступило к обсуждению порядка выборов в новый парламент. Но что это был за порядок! Поистине, большую наглость трудно было себе представить. (Король теперь избирался на шесть лет) Проект нового избирательного закона гласил, что все члены ныне существующего парламента переизбранию не подлежат: они автоматически включаются в состав нового и всех последующих парламентов. Право определять, кто избран в новый парламент «законно», а кто «незаконно», принадлежит опять-таки им, членам пресловутого «охвостья». Это значило, что их олигархическая власть утверждается навечно. Проект был уже дважды одобрен в палате; еще одно чтение — и он станет законом…» И тогда прощальная речь Ельцина была пронизана нотками извинения. «Я прошу у вас прощения, — сказал Ельцин телезрителям, — за то, что многие наши общие мечты не сбылись, за то, что многое, казавшееся нам таким простым, оказалось мучительно сложным… Боль каждого из вас отзывалась болью во мне, в моем сердце — бессонные ночи, мучительные раздумья о том, как сделать, чтобы народу жилось лучше и легче». Через несколько дней, демонстрируя необычайную набожность, Ельцин с семьей отправился в Иерусалим на праздник православного Рождества. С ним полетел и Березовский. (В тот же вечер, когда Ельцин произнес прощальную речь, новый действующий президент России Владимир Путин подписал указ, по которому Ельцину и его семье давалась масса льгот и привилегий, в том числе и иммунитет от уголовного преследования).
    Джорджу Вашингтону, как гражданину-эгоисту, обладавшему высоким чувством  собственного достоинства, было неприятно слушать как «31 декабря, обращаясь по традиции к народу, Ельцин объявил: он не будет оставаться на посту до конца срока; полномочия президента он слагает прямо сейчас и передает их Владимиру Путину. Президентские выборы состоятся через три месяца, 26 марта 2000 года». Плантатор видел, как передача власти осуществилась скорее монархическим, нежели демократическим путем — царь уходит и назначает вместо себя наследника, поэтому он с большим уважением относился к Уго Чавесу, который 4 февраля 1992  возглавил неудавшуюся попытку государственного переворота. И все же Чавес, оказавшийся в тюрьме, не воодушевил Джорджа. «Южная Америка, с точки  зрения (Густава Лебона) и своих естественных  богатств - одна из богатейших стран  на земном шаре. В два раза большая, чем Европа, и в десять раз менее населенная,  она  не  знает недостатка  в земле и  находится,  так сказать,  в распоряжении  каждого.  Ее преобладающее население – Чилийскую, Перуанскую, и т.д.  Все они заимствовали свой политический  строй от Соединенных Штатов испанского происхождения  и  разделено на много  республик: Аргентинскую,  Бразильскую, и живут, следовательно, под одинаковыми законами. И за всем тем, в силу одного только расового различия, т.е. вследствие недостатка тех основных качеств, какими обладает раса,  населяющая  Соединенные  Штаты, все эти  республики  без единого  исключения  являются постоянными  жертвами самой кровавой анархии, и, несмотря на удивительные богатства их почвы, одни за другими впадают во всевозможные  хищения, банкротство и деспотизм.  Южная Америка, с точки  зрения своих естественных  богатств - одна из богатейших стран  на земном шаре. В два раза большая, чем Европа, и в десять раз менее населенная,  она  не  знает недостатка  в земле и  находится,  так сказать,  в распоряжении  каждого.  Ее преобладающее население – Чилийскую, Перуанскую, и т.д.  Все они заимствовали свой политический  строй от Соединенных Штатов испанского происхождения  и  разделено на много  республик: Аргентинскую,  Бразильскую, и живут, следовательно, под одинаковыми законами. И за всем тем, в силу одного только расового различия, т.е. вследствие недостатка тех основных качеств, какими обладает раса,  населяющая  Соединенные  Штаты, все эти  республики  без единого  исключения  являются постоянными  жертвами самой кровавой анархии, и, несмотря на удивительные богатства их почвы, одни за другими впадают во всевозможные  хищения, банкротство и деспотизм».   Но главные ответы на свои вопросы он нашел не в книге Бертрана Рассела «Происхождение фашизма», а у идейного вдохновителя «Белого Движения» русского Ивана А. Ильина: "Может ли человек, стремящийся к нравственному совершенству, сопротивляться злу силою и мечом? Может ли человек, религиозно приемлющий Бога, Его мироздание и свое место в мире,- не сопротивляться злу мечом и силою?" Таков был основной, двуединый вопрос, породивший все наше исследование. Что можно и должно ответить на этот вопрос, когда его  ставит нравственно-благородная душа, ищущая в своей любви к Богу и Его делу на земле - религиозно верного, волевого ответа на идущий извне напор зла?  Ответ, добытый нами, звучит несомнительно и определенно: физическое пресечение и понуждение могут быть прямою религиозною и патриотическою обязанностью человека, и тогда он не в праве от них уклониться. Исполнение этой обязанности введет его в качестве участника в великий исторический бой между слугами Божиими и силами ада, и в этом бою ему придется не только обнажить меч, но и взять на себя бремя человеко-убийства». И все же не известно, о чем Джордж (будущий Его Высочество президент Соединеных Штатов и протектор их прав) говорил с главным героем Assassin's Creed 3 Радунхагайду (ударение на вторую «а», с языка мохоков переводится как «его дух живет») на кануне Бостонского чаепития…

Одному богу (и Коннору) известна отгадка загадочной души Джорджа Вашингтона. В то время, когда Макс Штирнер в мучительном экстазе рождения собственного «Я» шептал: «Внемли! В ту минуту, когда Я это пишу, начинают звонить колокола, возвещая о том, что завтра – торжественное празднование тысячелетия существования нашей дорогой Германии! Звоните, звоните погребальную песнь ГерМАНИИ!..» - зарождалась новая  арийская МАССА! И прусский король был недоволен. Опасаясь любых перемен и глубоко консервативный по своему складу мышления, он вообще с подозрением  относился к (Бисмарку) и к идее «растворить Пруссию в Германии». Споры разгорались, казалось бы, по пустяковым поводам. Когда Вильгельму сказали, что его титул будет звучать как «германский император», он устроил форменный скандал. Такое название показалось ему слишком несолидным, он хотел быть «императором Германии» и не поддавался ни на какие уговоры Бисмарка, заявлявшего, что южнонемецкие государства никогда не согласятся с подобной формулировкой,  подобающей скорее абсолютному властителю. Но не будем говорить о причинах, по которым рухнули планы превратить Вашингтона в диктатора или монарха…

Штейнмец: А вот и Сан-Бернардино.

   Оставив машину у дороги Щтейнмец и Хичкок примкнули к  колоне «Босиком в Вавилон», направляющейся к парку, расположенному неподалеку от Сан-Бернардино. «Парку нужны были деньги, и они увидели в фестивале возможность найти дополнительное финансирование. Это был первый не благотворительный концерт такого масштаба. Стив Возняк и Ко первыми соединили музыку и высокие технологии. Они первыми задействовали огромный экран Diamond Vision, чтобы концерт могли увидеть те, кто был совсем далеко от сцены, а также те, кто смотрел его по MTV. А еще они устроили телемост через спутник с музыкантами из советского союза. Астронавт Базз Олдрин тоже участвовал в телемосте, и он разговаривал с советским космонавтом. Все это происходило во времена холодной войны. Когда советских людей, особенно русских, боялись больше, чем сейчас Аль-кАИДу». Но с самого начала все пошло не так, как хотел iWoz… 
   Молодой Возняк тогда еще не знал, что «полиция в России всегда относилась к своей работе творчески. В царские времена тайная полиция отнюдь не была сборищем любопытных проныр, это была чрезвычайно изобретательная организация, которая вынашивала и воплощала в жизнь удивительные и масштабные проекты. К примеру, чтобы отвлечь рабочий класс от революционных идей, царская тайная полиция создала монархистские профсоюзы. Эти организации действовали весьма успешно, но в какой то момент ушли из под опеки и ускорили то самое событие, которого власти пытались избежать: революцию. Советская охранка действовала с еще большим рвением. До 1991 года КГБ занимался промышленностью, транспортом, телекоммуникациями, армией, милицией, культурой. С давних времен он научился проникать в ряды оппозиции. Термины «агент провокатор» и «провокация» в Советском Союзе были известны повсеместно (да и в других странах по всему миру, куда дотянулся своими щупальцами КГБ). Классическая провокация сводилась к следующему: агент проникал в группу оппозиционеров и выводил ее на дорогу, которая вела к самоуничтожению. Подобные операции были фирменным блюдом КГБ, чьи агенты тайно внедрялись в потенциально опасные структуры: монархические общества, группы диссидентов, церкви, сионистские организации, группы из мира искусства, группы этнических сепаратистов». Возняк даже предположить не мог, что кому-то за «железной кулисой» этот мост может грозить неожиданными разоблачениями… «Международный отдел ЦК отвечал за финансирование иностранных компартий. Офшорные предприятия, налоговый рай, фирмы пустышки, отмывание денег — во всем этом сотрудники международного отдела изрядно поднаторели. Реализацией таких проектов обычно занимался КГБ. В 80 е годы КГБ открыл много фиктивных банков и торговых предприятий в офшорных зонах — Греция, Кипр, Италия и Португалия. Миллиарды долларов были переведены на счета этих учреждений через «Внешэкономбанк». Механизм, как правило, был следующий: партия нефти, металла или леса продавалась предприятию, которое КГБ открыл за границей, по цене, во много раз ниже цен мирового рынка. Далее это предприятие перепродавало полученный товар уже по рыночной цене, а прибыль от продажи оставляло себе…»
     Когда Штейнмец и Хичкок подходили к сцене, к микрофону подошел Генри Форд и поприветствовав всех сказал: Если  внушить стране, например нашей,  что Вашингтон является небесами, где поверх облаков восседают на тронах всемогущество и всеведение, то страна начинает подпадать  зависимости,  не  обещающей ничего хорошего  в  будущем. Помощь придет  не из  Вашингтона, а от нас самих; более того, мы сами, может быть,   в   состоянии   помочь   Вашингтону,   как   некоему   центру,   где сосредоточиваются плоды наших  трудов для дальнейшего их  распределения,  на общую пользу. Мы можем помочь правительству, а не правительство нам. Девиз:  "поменьше административного  духа  в  деловой жизни и  побольше делового духа в администрации" очень хорош, не только потому, что он полезен и в делах и в управлении государством,  но и потому,  что он полезен народу. Соединенные  Штаты  созданы  не  в  силу  деловых  соображений.   Объявление независимости  не есть  коммерческий  документ,  а  конституция  Соединенных Штатов - не  каталог товаров. Соединенные Штаты -  страна, правительство и хозяйственная  жизнь - только средства, чтобы дать ценность  жизни  народа. Правительство  - только  слуга его, и всегда должно таковым оставаться. Как только народ  становится  придатком  к правительству, вступает в силу  закон возмездия,   ибо   такое   соотношение   неестественно,   безнравственно   и противочеловечно. Без деловой жизни и  без правительства обойтись нельзя. То и  другое, играя служебную роль, столь же  необходимы, как вода и  хлеб; но, начиная властвовать, они идут  вразрез с  природным  укладом.  Заботиться  о благополучии страны  - долг каждого из  нас. Только, при этом условии  дело будет   поставлено  правильно   и  надежно.
   Затем на сцену поднялся Форест Гамп…
Раздался выстрел.  Рядом со Штейнмецем упала женщина. Штейнмец успел увидеть бледное лицо Хоакина Мурьеты… И человека с золотым пистолетом…

     И снова ломтевоз «Mikado» шел навстречу мощной туче, появившейся из-за горизонта. Только теперь де Токвиль понял: «Государственная власть — опасная вещь, и чем меньше у нее законных полномочий, тем меньше угроза тирании. После длительной, устной и письменной, дискуссии он был вынужден признать, что основным пороком французского правительства является его чрезмерное право вмешиваться в местные дела. «Навязчивая централизация», о которой ему говорил еще его отец, вела к параличу местной инициативы, ослаблению всяческой деятельности, к пассивности служащих, затравленных бесконечным мелочным контролем. Так децентрализация становится для него еще одним залогом свободы». Барбидный нож выпал из его руки…

1)Роберт Альберт Блох «Психо».
2)Шарль де Костер «Легенда об Уленшпигеле».
3)Ян Ланкастер Флеминг «Человек с золотым пистолетом».
4) Николай Бердяев «Судьба России».
5) Макс Штирнер «Единственный и его собственность».
6) Иван Ильин «О сопротивлении злу силою»
7) И др.