беленькая пташка

это будет о том, как ты каждое утро вставал,
как держась стенки до уборной доходил,
это будет либо твой самый громкий провал,
либо о том, как искристо ты победил.

это будет о том, как первый раз твоя белокурость
ни в один из списков не будет зачтена.
и вроде повыбивала из себя всю эту девичью дурость,
повыбивала – да еще не зажила.

и вот ты стоишь, и весь этот зал пришедший – мир
пол – под, остальное - над, голосом – по рядам…
и, наверняка, выдержала бы этот мерзкий  тир,
если бы не выдала сутулость, еще ранняя по годам.

а там уж нагнется один к другому и в ухо
словно напоследок, словно на добро,
словно лишенный вообще какого – нибудь слуха
заговорит решающее слово свое:

«ну да скажите, в этом юном слове своя святость,
ну точно пташка, как та самая.. ну, на шипы – то,
чтоб спеть, чтоб красота, трель ее, одна мягкость…
однозначно, говорю Вам, крыловидна.

ну попомните сами, какую берут с них цену,
какая доля то не простая, нам ведь пустить,
пустить ее светлую головушку на сцену,
а потом нам же ее на стол и сносить?

покуда нам, товарищи, грех такой брать?
родные будут – вынесут, что нам этого вздору?
видеть ей ли, возрождаться ль, умирать?
ну куда, пташке, идет вон пусть – по добру по здорову.»

и не поймешь, было это или не было вовсе ничего,
я лежала, а слова стебельками росли…

то ли убили только что,
а то ли спасли.