Пасха. поэма о русском сержанте распятом на кресте

- Я думал, что умру, но нет, не так…
О Боже, ну какой я раньше был дурак,
И почему я редко в церковь так ходил?
А ведь крещеный я еще младенцем был.
Наверно, потому и смерть такая…
Так думал наш Сергей, о жизни размышляя,
И вздох тяжелый вырывался из груди,
Провал сознания и тишина…
О Боже, что там впереди?
Сочилась кровь из ран его,
Но он уже не чувствовал сейчас, казалось, ничего…
Удар ноги в лицо вновь отрезвил солдата.
-Дай расстреляю я его из автомата, -
Сказал по-русски бородатый боевик,
Но хитрый вариант у них один возник…
Ты отрекись сейчас от Бога своего,
Прими ислам, и больше нам не нужно ничего
Да вот еще товарищ твой,
Его ты расстреляй…
И будешь долго жить.
Тебе решать, скорее выбирай.
Окинув взглядом пленника второго,
Сергей увидел наш парнишку молодого.
Мальчишка русский, восемнадцать только лет.
Казалось, шансов на спасенье вовсе нет.
С руками связанными на боку лежал,
Согнувшись весь, от нанесенных ран дрожал,
И на минуту растянулось целое мгновенье…
И выплюнул он слово «нет» - свое решенье.
«Я так и думал. Расстрелять», -
Промолвил боевик,
Но снова хищный взгляд
В его глазах возник:
- Зачем стрелять такого парня нам?
Давай распнем, устроим праздник
Мы своим врагам,
Христова Пасха ведь сегодня как-никак.
Он подошел к Сергею, чтоб в глазах
его увидеть страх.
- Да, так и быть, второму тоже крест. –
И отвернулись, обсуждая оборону этих мест.
Крестом церковным подражая,
На телеграфные столбы, изображая,
Набили доски поперек и вкось,
Чтоб все задуманное в точности сбылось.
Раздев солдата, положив его на крести,
Но перед этим обойдя селения окрестных мест,
Добыть гвоздей лишь «сотку» посумели.
Но варвары из положенья выходить умели.
И вот из этих мелочей не унывали,
А в руки, ноги сразу несколько гвоздей вбивали,
Для крепости веревкой привязали,
Чтоб наверняка.
Пришел в сознание Сергей,
И чья-то властная рука
На голову венок из проволоки колючей водрузила,
И хлынувшая кровь с задетого сосуда глаз залила.
- Ну, как ты чувствуешь себя, боец?
Смотри, какой придумали мы для тебя конец!
Цени! На Пасху ведь свою умрешь
И сразу к Богу своему ты попадешь.
Так насмехался боевик, один из нелюдей,
Что вбил Сергею в руку целых пять гвоздей.
Парнишку молодого точно также и распяли.
А после, созерцая зрелище, довольные собой стояли.
Поверх венков колючих российские им каски водрузили.
И на передовой поставить те кресты решили.
Боль страшная тела пронзала их,
А вдалеке бала видна им артиллерия своих.
Сергей закрыл глаза, он это точно знал:
Две тысячи лет назад вот так Христос страдал,
Распятый на кресте безумною толпой.
Но Он простил и все и искупил Собой.
- А я смогу ли так?! –
Задал себе он сам вопрос, -
Простить чеченцам все, все что
сегодня здесь я перенес?
Но мыслей ход прервала пуля,
Что щелкнула по деревяшке рядом с правою рукой.
Внизу, там, у подножья, разгорался бой.
Вновь пуля, снова справа.
Вся сверху панорама видна была ему,
И понял вдруг он враз:
Наш снайпер к разговору их призывал сейчас.
- Мы живы! – Еле слышно губами прошептал –
Душой и сердцем с вами,
А сам едва дышал.
Он точно знал, наш снайпер в оптический прицел:
_ А живы ли? –
На лица, что на крестах, глядел.
Вновь пуля. Слава Богу!
Бойцам дали понять, что знают, они живы,
Лишь остается ждать.
А наша  бронегруппа уже на штурм пошла
И северней держалась, боевиков тесня.
С соседнего креста раздался стон мальчишки.
Совсем юнец еще, ему б мечтать, читая книжки,
От нестерпимой боли кричал в своих врагов:
«Уроды! Пристрелите! Пусть мой удел таков!
Стреляйте же, поганые!
Я ненавижу вас!»
А голос ему снизу ответил:
- Не сейчас! Ты потерпи, помучайся,
Твои придут и вот…
Тебе без сожаления я выстрелю в живот.
А бой все продолжался…
Момент тот наступал.
Сергей, шепча губами, все нашим объяснял:
Что видел под собою позицию врагов,
Боевиков движение и численность рядов.
- Останови движенье, фугасы впереди.
Стоп! Минное ты поле, что слева обойди.
И силы на исходе, и слабости волна,
Но помощь ведь товарищам его сейчас нужна.
Исход был боя ясен
И тут опять вопрос:
«Простил бы их за то, что я сегодня перенес!?»
И был уже готов он ответить слово «нет» -
Сомненье зародилось в его душе в ответ.
Сквозь пелену сознанья смотрел он под собой,
Как за кресты теперь уже идет кровавый бой.
Навстречу по окопам бегут к нему свои,
И небо необычной глубокой синевы.
Вот сердце затихает, и стук последний вот,
И мученик на небо наш к Господу идет…