Оркестровая яма

Алисе С.

Эпиграф
 
"СКРИПКА И НЕМНОЖКО НЕРВНО
 
Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась
так по-детски,
что барабан не выдержал:
"Хорошо, хорошо, хорошо!"
А сам устал,
не дослушал скрипкиной речи,
шмыгнул на горящий Кузнецкий
и ушел.
Оркестр чужо смотрел, как
выплакивалась скрипка
без слов,
без такта,
и только где-то
глупая тарелка
вылязгивала:
"Что это?"
"Как это?"
А когда геликон -
меднорожий,
потный,
крикнул:
"Дура,
плакса,
вытри!" -
я встал,
шатаясь, полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры,
зачем-то крикнул:
"Боже!",
бросился на деревянную шею:
"Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже
ору -
а доказать ничего не умею!"
Музыканты смеются:
"Влип как!
Пришел к деревянной невесте!
Голова!"
А мне - наплевать!
Я - хороший.
"Знаете что, скрипка?
Давайте -
будем жить вместе!
А?
 
Владимир Маяковский."



Бывает так, а не иначе:
в футляр со скрипкой -
натуре тонкой, хлипкой,
уляжется смычок в пончо -

Санчо Панса с Мачу Пикчу
из Перу, потомок инков.
Осла после нескольких пинков
стреножит, как оленя чукчи.

В оркестровой яме пересуды.
Саксофон, сынок Иуды:
«Кто ему позволил живность?
Взгляните в угол на ту горсть.»

Флейта, фея оркестра:
«Такого не позволит  даже Тузик.»

Контрабас по кличке Карабас:
«Ха-ха-ха! Вспомните балет 'Щелкунчик',
танец феи Драже.
Там Тузик задней ногой сделал 'па'.»

Скрипка морщит носик:
«Вот твари. Шантрапа!
Ведь я - скрипка Страдивари!
С кем заставляют спать?!»

Смычок гасит бычок:
«Хватит пиликать.
Заткни пасть!
Я не молочный бычок.
Объездил полмира.
 
Вчера в Северной Пальмире
весь зал мне рукоплескал.
Мадам Клико горшок живых кал,
генерал Аракчеев синий ментик,
подарков море,
дамы иллюстрации к Данте Доре.
Кучерявый брюнет устал хлопать.
Завтра на поклоны... Впору спать.»

Скрипка на деке подвинтила колки,
отвечала колко:
«Право слово, даже неловко.
Тот брюнет - Пушкин?»

И среди смычков бывают гении:
«А кто же? Он еще кричал: сукин сын!
Не забыть такое и во сне.
Обещал написать поэму 'Евгений...'.»

Красотка арфа:
«Полно врать, - это хлопали Эрдели
дородной тёте, в теле.»
«Врать? Слышал Сашку: - этой бы похлопал,
но в постели.
А так, не сяду рядом в поле...»

Ксилофон:
«Экий Вы, солдафон, не комильфо.
Натрите хорду канифолью.
Разгоняйте на ночь желчь,
всё лучше, чем ерунду толочь.»

«Бестолочь,
чем давать советы, помолчите!
Меня от канифоли пучит.
А осёл сделал кучу - не придумал лучше,
на нервной почве:
намедни разлучился он с Кончитой.»

Бандура, такая дура!:
«Эй, смычок, тоже мне - стрела Амура!
Дурачок, осёл умней тебя, как дать пить...
Как можно жить и не любить?»

«От любви с такой на струне удавишься
еще на репетиции. Кыш, Фрося!
Прав Ницше. С такою с мушками, в вуале
хлыст - лекарство. Проверено в деле.
 
Не спи, Фелиция.
Ишь, раскинулась в футляре птицей.
А если хочешь, то послушай -
был такой поэт хороший...»

«Смычок и струны
 
Какой тяжелый, темный бред!
Как эти выси мутно-лунны!
Касаться скрипки столько лет
И не узнать при свете струны!
 
Кому ж нас надо? Кто зажег
Два желтых лика, два унылых...
И вдруг почувствовал смычок,
Что кто-то взял и кто-то слил их.
 
"О, как давно! Сквозь эту тьму
Скажи одно: ты та ли, та ли?"
И струны ластились к нему,
Звеня, но, ластясь, трепетали.
 
"Не правда ль, больше никогда
Мы не расстанемся? довольно?.."
И скрипка отвечала да,
Но сердцу скрипки было больно.
 
Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось...
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.
 
Но человек не погасил
До утра свеч... И струны пели...
Лишь солнце их нашло без сил
На черном бархате постели.
 
Иннокентий Анненский»

Скрипка:
«Стихи, подарок царский,
но где найдёшь такой смычок?
В лицее Царскосельском,
который кончил приснопамятный арап,
директором служил И.Ф. Анненский?»

В ответ раздался мерный храп.


04.04.2013

Чиликин В.Ю.
Скрипка и часы, 2011