Братья

- Далеко до небес?
- Ровно три фута и чуть-чуть фантазии.
- А если с головой окунуться?
- Испачкаешь.
- Что испачкаю?
- Воротник. Краски всегда въедаются в воротник.
- И всё же? Какое на вкус солнце?
- Протяни руку и потрогай. Что ты слышишь?
- …
- Возьми мои пальцы крепче… чувствуешь?
- Я слышу ими твое сердце…
- Прекрасно.
- Щекотно.
- В смысле?
- Щекочет дождик пресный. Я чувствую, как он по веснушкам сползает. Мягкий и холодный. Прямо как твои пальцы. Только почему ты дрожишь?
- Нет.
- Я увижу улыбку и слезы?
- Лишь палящее прекрасное солнце.
- Что там?
- Я вижу маленький клочок земли. На нем я и ты. Лежим и мечтаем молча о небе. Под дождем, что смеется первый. Мечтаем за секунду до смертельного плена…
- … я, не способный никогда увидеть свет… и ты… никогда не способный услышать шелест травы и листьев.
- Справедливость не терпит другие мысли…
- А… будет больно?
- Нет, только капельку страшно. Просто слушай капли дождя и улыбайся.
- Страшно. Братишка, мне страшно. Но, всё же, далеко ли до небес? Почему трава шумит? Кто мы?
- Мы просто есть. А до небес… ровно три фута и чуть-чуть фантазии. Окунись, только… осторожно… воротник испачкаешь…
- Смотри! Я вижу свет!..
- … там, где мы были и теперь нас… нет…

     Языки пламени сметали панельные дома, будто ветер карточные домики. Город скрылся в огне и радиоактивной пыли. Лишь где-то промелькнуло тихое «Прости» среди кромешной густой тишины.

(Памяти трагедии в Хиросиме и Нагасаки.)