Как во поле чистом

Как во поле чистом, да на чужбинушке,
Да помирать пришлось нежданно сиротинушке.
Далека, да ты родна сторонушка,
Не расти, кудрявиться да его головушке.

Ворон черный, смоляной подлетел к нему,
И с растерзанным заговорил: «Я тебя возьму...
Ты позволь мне за тобою присматривать,
Напоить водой холодной, да покаркавать.

А когда ты в путь далекий да отправишься,
Помянем твоим мы телом — да не отравимся.
Белы косточки снесем за терновый куст,
Охранит тебя навеки, да не будет пуст.

Как закрячем всею стаей по окресточкам,
Разнесем да с буйной удалью  злую весточку,
Что спокинула землицу душа христианская,
Перечеркнута была стрелою басурманскою.

Как услышат люди те крики воронов,
Перекрестят за тебя да нашу сторону,
Свечкой мать-старуха в церкви помянет,
У любимой сердце екнет, горько запоет.»

Тут из травушки-муравки тихий голосок
Косточки маслины малой: «слышь, браток,
Я прошу тебя: позволь мне ухаживати,
После смертушки душе да приказывати.

Не сумею защитить, напоить тебя,
Но молитву сотворю — душу полюбя,
А когда умрешь — проросту тобой,
И корнями своими заберу с собой...

Будешь ты во мне и в моих плодах...
Для лампад будет масло — ну просто, ах...
А про то..., шелест листьев да ты будут знать,
Да огонь, что в церквях будут разжигать.

Прикажи же ты нам, чтоб душе понять,
С кем ты, с вороном иль огнива стать?
Выбирай душа  христианский мир,
Стопудовой свечей да на красный пир.»

И очистит свет  души — мысли темные,
Злыми ветрами восточными  да забубенные,
Чтоб творила детвора да цветы в садах,
Ну а воронам оставим лишь холодный прах...