Горничная Глаша, двадцати двух лет. Передник, бюст

***
Горничная Глаша, двадцати двух лет. Передник, бюст, спина прямая, талия, плечи. Молча разлила чай, повернулась и вышла из комнаты. Гимназист Ваня посмотрел ей вслед дольше, чем этого требуют приличия. Отец, управляющий банка, читая газету, краем глаза увидел поступок сына, крякнул, ничего не сказал, перелистнул страницу биржевки.
Мама, Александра Павловна, слегка поджав губки, пристально уставилась в окно, глядя на медленное  кружение снежинок.
«Хороша Глаша, - думал отец. – Девушка 22-ух лет. Эх, молодость, молодость… где ты, молодость».
«Чёрт побери, - думала мама. – Молодая горничная… взять что ли какую старую каргу Груню из Саблино… Нет. Засмеют. Раушенбахи засмеют. И Гогенлоэ засмеют, и Виндельбандты. И Кацы подхихикнут».
Петербург, 13 год. Это вам не шуточки… В тишине звякнула чашка, поставленная мамой на блюдце.
- Иван, тебе пора в гимназию.
- Да, мама, хорошо.
- Дорогая, я сегодня задержусь. У Петра Игнатича именины. Сама понимаешь – банкет, икра, речи, адреса, цыгане… Эх…
- Да, мой милый, я почитаю что-нибудь.
- Айвенго? – шутя спросил муж.
- Нет, твоего любимого Чехова.
Они обнимаются и долго смотрят каждый в свою сторону. Слышен звук хлопнувшей двери.
Через полминуты мама видит своего сына в гимназическом пальто, фуражке и ранцем за спиной торопливо шагающим сквозь снежинки и скрывающимся за поворотом.
Петербург, зима, 1913 год. Тихая грусть овладевает женщиной.