Алиса

Я даже не помню, как ее звали,
И это был полный бред,
Что она представлялась, как Алиса из Зазеркалья,
А я так и величал ее целых восемь лет.

Она была, определенно, не с Земли.
Подкидыш каких-то существ родом с Плутона.
Мне нравилось, как она излагала свои мысли и мечты
Так сухо, тихо и монотонно.

От нее постоянно пахло Orbitом мятным
И еще какой-то сладкой туалетной водой.
У нее всегда все было хорошо и в порядке,
Лишь иногда смахивала невидимые слезы рукой.

И даже во время наших совместных ночей
Ее клинило и она начинала шептать мне стихи.
Я просил меня приручить, но оставался ничей.
И воплощал в жизнь все пороки и грехи.

Мне кажется, мы даже достигали абсолютного нуля -
Я громко кричал, а она холодела.
Потом бродила по комнате, бормоча:
"Как тебя еще носит Земля?
Ведь ты, совершенно, не то, чего я хотела!?"

Я признаю, поднимал на нее частенько руку,
А ее щеки заливались ярким румянцем,
Но, глуша с друзьями дешевую водку, орал: "Мою куклу
никто не посмеет тронуть и пальцем!"

А когда температура ее тела поднималась на 2-3 градуса выше,
Она меня целовала, а я умирал.
Вдруг случайно спросит: "Ты там хоть дышишь?"
"Алиска, ты ведь все, о чем я когда -либо мечтал! "

В нашей квартире стабильно жили лишь Чеширский кот и моль,
Остальное же менялось со скоростью света:
Черный гнев сменяла безграничная любовь,
А стерву-зиму накрывало безумное лето.

Я ради нее даже решился на тату-
"Алиса" всю жизнь жжет предплечье.
Я хотел это свести, но разве можно зашить бездонную пустоту,
И помощник- время не сможет, не лечит.

Но Алиса не вернулась в свою Страну Чудес,
Она так и умерла у кроличьей норы.
Я не посвятил ей ни панихид, ни слез и ни месс,
Ни статуса, строчки или весны...

То есть, она еще живет, где-то ходит и дышит.
Просто повзрослела и напрочь забыла все любимые стихи.
Ее образ больше не сможет сдвинуть мне крышу,
Не сможет стать воплащением в жизнь моей дикой мечты.

Теперь я понимаю, почему Питер Пен нам отчаянно бормотал:
"Друзья, не взрослейте! "- и наших висков касалась его игрушечная пушка.
Он все предвидел, он же за долго до этого века знал,
Что взрослая жизнь - конец, фини та, ловушка...