СОН

Должна предупредить, что изложенное ниже не несёт художественной ценности и являет собой наспех записанные спросонья картинки.
Это то ли съемки, то ли какие-то гастроли Шварценеггера и Сталлоне в России. Я и какая-то моя подружка (иногда это мАрковь, иногда кто-то еще)  приставлены к ним (видимо, в качестве ассистентов). Мы с ними постоянно флиртуем. И вот снимается последняя сцена: это спортивный стадион уличный, но вместо бегового круга – вода. И Шварц со Сталлоне там плавают. А мы плещемся где-то рядом. По окончании кто-то из них (кажется, Сталлоне) снимает под водой с себя штаны и кидает их мне, я их ловлю, и плыву вперёд как моторка, очень быстро его обгоняю. Они в шоке. Я говорю: это потому, что я выросла на Волге. Шварц говорит, что женится на мне и заберет в Голливуд. Но сначала я должна вырасти, закончить школу и институт. Я говорю: так я уже! Я взрослая! У меня и ребёнок есть! Он смеется, не верит (как будто мне лет 15). Я говорю: Я актриса драматического театра и кино, у меня и диплом есть, и фильмография, я покажу! Весь этот разговор происходит около автобуса, потом Арни куда-то исчезает, а я стою около этого автобуса и пою в караоке «Дорогу паука» Агаты Кристи. Кто-то из педагогов (кажется, Любовь Ивановна) говорит, чтобы я держала опору. Я начинаю петь на опоре, получается хорошо. Песня идет по кругу, автобус уже едет, он переполнен, а я внутри и всё пою. В какой-то момент автобус нагоняет красная иномарка, из нее выходит Саша Буклеев (царство ему небесное), и я отдаю ему через окно свой микрофон и продолжаю петь в другой.
Потом я уже оказываюсь где-то в районе метро Победа с козинаками из неочищенных семечек, с Игорем Машенцевым, и еще каким-то парнем покрупнее. Мы отламываем семечки, чистим, едим, - они очень вкусные, но с легким наркотическим эффектом. Всё вокруг становится красивым и интересным, и хочется смотреть на что-то одно и не двигаться. Сначала мы смотрели на какие-то предметы в витринах, потом нашли сосульки на дереве – смотрели на них. Потом на смешных кошек, на игрушечную сову, детей на детской площадке. Потом я пришла к маме домой, нам куда-то надо было ехать, но сначала дала ей тоже этих семечек. У нее в квартире было 4 одинаковых кошки, из которых 3 были свои, а одна прибежала с улицы и осталась (на самом деле у мамы нет кошек). Потом мы должны были ехать поездом и самолетом. В поезд живых людей укладывали в ящики, но это были не гробы, просто людей было слишком много, они не помещались в вагоне.
Потом (или это было ДО всего вышеописанного – не помню точно порядок событий) я была заграницей, где-то в Европе, во Франции или типа того. Много разных меняющихся локаций, какие-то люди, - я их помню только по ощущениям, не могу воспроизвести. Но там время от времени появлялся мой пирамидоголовый, и я не знала, убьет он меня или трахнет. Было очень страшно и волнительно, но я его ждала. Он меня убил 2 раза. Но я почему-то не проснулась, как это обычно бывает, когда меня убивают. И тогда я перестала бояться смерти – и мы полюбили друг друга.