Одиссея на русской почве

“Одиссее” на русской почве не повезло. Как-то не прижилась и не случилась, в отличие от “Илиады”.
На сегодняшний день существует только три ее поэтических перевода; для сравнения, например, на английском языке таких переводов — дюжина.
 В. А. Жуковский не знал древнегреческого и переводил с немецкого, при этом разрушил весь Гомеров эпический строй,
убрав повторы и длинноты, попытался превратить эпос в роман, а из вынужденного скитальца Одиссея сделал туриста а-ля Чайльд-Гарольд.
 Переводы В. В. Вересаева и П. А. Шуйского, языком как раз владевших, чересчур прозаичны и тяжеловесны, хотя количество упущенных ими мелочей и тонкостей довольно велико.
Увы, поэзия и филология разминулись трижды.

Предлагаемый здесь опыт нового перевода Первой песни “Одиссеи” был сделан около десяти лет назад и до сих пор отлеживался, ожидая своего часа.
Мне хотелось сохранить в нем архаическую непосредственность оригинала и в то же время показать современность его звучания,
передать сложность и простоту Гомеровых поэтических выражений и при этом не соскользнуть в голимую прозу.
Насколько это удалось? — не мне судить.

Эту публикацию я решил не утяжелять примечаниями, которые сами собой неизбежно напрашиваются при чтении текста: например, почему “испытанный”,
а не какой-то иной эпитет приложен к Одиссею в первой строке?
зачем использован там же глагол “поскитаться”? что такое “поршни” или “наметка”?
Мне кажется, что значения и особенности употребления этих слов читатель может найти в общедоступных словарях русского языка,
а полного погружения в реалии тогдашней жизни краткие сноски все равно не дадут.
Мне хотелось, чтобы внимание было сосредоточено больше на фонетической и ритмической фактуре перевода.

Гекзаметр по-русски я рассматриваю как дольник с мужской или женской цезурой на шестиударной основе,
 в котором любое ударение, кроме предцезурного и последнего в строке,
 может быть опущено и стать мнимым или подразумеваемым, как это обычно происходит в русских дольниках.
Основной ритмический закон оригинала: в каждых трех соседствующих стихах ритмический рисунок повторяться не должен.
 Он создает необходимую вариативность, мешающую быстрому засыпанию при чтении или прослушивании.
В своем переводе я постарался этот важный закон соблюсти.

Будет ли эта работа продолжена и завершена? — пока не знаю.
Н. И. Гнедич переводил “Илиаду” двадцать лет, получая из императорской казны 4000 золотом ежегодного содержания для того,
чтобы не отвлекаться на заботы о хлебе насущном от довольно трудоемкого и кропотливого дела.
При современных интерактивных словарях и доступных в интернете ресурсах двадцати лет не потребуется,
 но пять — отдай, четыре на сам перевод и год на его редактуру и полное сведение.
В нынешних условиях для меня этот матросовский подвиг представляется неосуществимым.
 Остается отложить его до лучших времен, которые, возможно, когда-нибудь да настанут.
****
Максим Амелин