Никакого раскаяния

Теплота и солнце сменяются холодом
Вечной вселенной, холодом ее наполнено все и усыплено
Холодом ее и сном пронизаны грани всех личностей, всех лизоблюдов и всех отравленных грязью и гноем предателей глупые дети мои, глупые дети, любимые дети
Потеряны в слепом существовании, из воды теплой и не своих рук и ног и туловища состоящем
Холод приходит после теплоты оргазма и упокоения
Холод приходит даже когда сжигает и сушит и жжет и жжет своим пыточным светом белое солнце
Солнце светит и каждое чувствование, ощущение кожей, ощущения слуха
Становятся зрением не острыми иглами но дубинами древних людей, для меня
Окружение острое, такое навязчивое и такое реальное
Окружение, такое правильное, пропадает из виду,
Я касаюсь поверхности ванны, из льда соткана ее материя
Из образов тупых соткано мое зрение, эти образы давят мне в грудь и живот
В этих образах заключены все грехи и никаких покаяний, все адовы муки и наслаждения
Следом за холодом следует холод, следом за темнотой следует тьма
За темнотой идет тьма, за тьмой следует тьма, за темнотой идет тьма, а за ней идет темнота
Темнота идет, и за ней еще одна тьма, я плыву и не вижу, я плыву куском мяса аморфным в этом недоступном безличном и нечеловеческом океане без чувства и без никакого времени.