Одиночество

     Она проснулась от внутреннего толчка. За окном шумел дождь, ветер стучал распахнутой калиткой, бросал охапки листьев – там кипела жизнь.  Майя поежилась, опустила босые ноги на  каменный пол, подошла к зеркалу.
     Ей снился один и тот же сон, странный до омерзения.  Спасаясь от погони, она «ныряла»  в наклонный шурф, по гальке скатывалась вниз, на самое дно, на удивление находила дно вполне симпатичным – с голубыми озерами и парящими в воздухе солнечными блестками. Здесь даже было чье-то миниатюрное жилище, и она могла туда войти,  хотя и на  четвереньках.  Ей было интересно бродить по нескончаемым лабиринтам, где-то напоминающим мышиную нору, но отличающимся рукотворным великолепием в кладке стен и потолков. Однако что-то вызывало в душе омерзение, и это что-то вдруг пристраивалось сзади, нашептывало на ухо те самые мерзости. И то был единственный обитатель этого, казалось бы, вполне симпатичного дна. Гнусный, омерзительный карлик зловонно дышал ей в затылок, превращая «опущенный» рай в ад.
     Майя тупо посмотрела в зеркало, и на нее тупо уставилось чье-то уродливое изображение. Это не могла быть она. Обрюзглая кожа, мешки под глазами, гипертрофированные поры на подбородке – это не может быть она. Она помнила себя другой – молодой, веселой. А сейчас... А сейчас она  одна в доме – как в склепе. За окном – жизнь. А здесь – холодный пол, и это кривое зеркало, на которое невесть как пенять. Противно... Ох, как ей противно. Ей опротивело одиночество.
Слова, слова, слова... Эти тошнотворные фифочки, лебезящие и жаждущие. Мальчишки... Мир переменился. Вы бы видели как они смотрят друг на друга.
- Может к тебе домой? (он)
- Зачем? (недоуменно) (он).
- Ну зачем люди ходят в гости? (интригующе).
- Мне нужно готовиться к экзамену (стеснительно).
- Ну, удачи тогда.
Выпрыгивает с вагона. Уже идет, решительно чеканя шаг, уже забросил сумку на плечо... Остановился. Обернулся. Смотрит в смятении – томно, зовуще. Прыжок – и второй уже рядом.
     О времена, о нравы! Что почитаемая старость, что Ваши заслуги и награды в сравнении с сантиметром жира на молодом упругом животике. Бегите! Бегите осторожно! Ибо сзади  напирает тяжестью шествие  длинноногого стандарта. Упадете – растопчут, сомнут, уничтожат. Что им Гретруда!
     Что ему Гертруда! Он тоже стар. Он тоже одинок. Но это он кричал в надрыве: ты  -  урод!!!
     Она взглянула  в зеркало. Он прав. Вгляделась вглубь, извлекая потаенные уголки зазеркалья. Содрогнулась. Там, за спиной, стояла смерть – высокая, белокостая, с зовуще зияющими дырами глазниц и томным изгибом крепко сомкнутой челюсти. Даже здесь – отпечаток стандарта! О боги! Он предпочел бы ей Ее – худую, длинноногую...
     Майя резко обернулась. За спиной никого не было. Шумел дождь за окном. Барахтался ветер. Там была жизнь. Из соседней комнаты раздалось покряхтывание и скрип кровати. Скоро проснется муж. Майя накинула на плечи дочкину шаль, нырнула в тапочки и, выдохнув дурные мысли, со словами "Вставай страна огромная...", пошлепала на кухню ставить чайник.
 

2000, 2013