Сказка про Ульяну и Суок

Садись и слушай сказку о Пути
из точки «А», до города Пальмира
и до квартиры, где огнём в груди
сверкает моё сердце на полмира.

Ты спросишь, что за пункт откуда Путь
был начат этих строчек благозвучьем,
и отчего желанием заснуть
Я пренебрёг, и тут в плену паучьем

терзаю рифмой белые листы?
Но, право же, причины нет важнее,
мне кажется, узнать захочешь ты
про этот путь, для двух подруг важнее,

пожалуй, не случалось на земле
Пути из города, где южные щедроты
Светила вечного, не то что в нашей мгле,
с небес даруют сказочные квоты.

Итак, рассказ. В молдавской мастерской,
с утра и до глубокой южной ночи,
над нитью, тканью, ватой и иглой
сидела девушка и, не смыкая очи,

вплетала Чудо в яркие тела
волшебных кукол, и в края иные
они несли хорошие дела, -
храня дома, гоня невзгоды злые.

Простое, я сказал бы, волшебство.
Без пафоса заезжего факира.
Так доброе девичье колдовство
шагало по краям земного мира.

В тот день, когда был начат мой рассказ,
она создала двух подружек милых.
Одна - принцесса (за вуалью глаз
таилась  красоты немая сила).

Вторая же в весёлой простоте
скрывала красоту очарования.
Им было суждено прийти ко мне,
терпя в пути суровом испытания.

Вот ночь уже вошла в свои права,
и девушка, что кукол этих сшила,
сказала вдруг такие вот слова:
- Хочу чтоб каждая из вас ожила.

Конечно же, не думала она,
их оживить молитвами своими.
Но в эту ночь красавица Луна
играла с миром силами своими.


Сказала и пошла себе домой.
А куклы, что остались ждать рассвет,
(лишь на часах раздался громкий бой)
вдруг ожили и каждая «Привет»

своей подруге вежливо сказала.
В окно светила полная Луна
и в кукол свет серебряный вонзала.
А этот свет сподобил колдуна,

что проходил под окнами под вечер,
вдохнуть жар жизни в тех подружек двух,
и улыбнуться, и сказать на ветер:
- Пускай хранит девчонок странствий дух.

И вот тогда, ожившие подружки
пределы ближних комнат оглядев,
решили, что они-то не игрушки
среди других, пошитых прежде, дев.

А раз уж так сложилось, что дыханием
Колдун с Луной их ночью наградили,
то значит Путь - то самое призвание,
зачем их в мир сегодня народили.

Но прежде чем покинуть мастерскую,
они себе придумать имена
решили, раз уж жить теперь мирскую
вести им вместе в эти времена.

И та, что своей статью как принцесса
сказала: - Можешь звать меня Суок.
Я буду представляться, Баронесса
Суок де Монморанси Лепесток.

А я, сказала ей вторая дева,
пусть как и ты, без всякого изъяна,
но всё-таки совсем не королева,
а значит будут звать меня Ульяна.

И вот, весьма довольные собой,
они решили в путь идти скорее,
для встречи с непонятною судьбой,
от смелости такой слегка робея,

покинув стены дома, где на свет
они явились, по ночной дороге,
послав создателю прощальный свой привет.
Рождалось солнце где-то на Востоке,

но путь их долгий северней лежал,
в края, куда не многие доходят,
где если лес, то и лесоповал,
где волки свои танцы хороводят.

Где в ступе по-над рощами Яга
летит-кряхтит, скрипит своей ногою.
Где Леший бродит. Где течёт река
с русалкою печальной и нагою.

Но сердце верно девичье вело,
как нечисть бы в дороге не кривлялась.
Шли через лес, чрез спящее село,
шли, как дорога меж холмов петлялась.

Две маленьких души в пути, что долог был,
они сдружились крепче уз, что кровью
сплетает жизнь, их страсти юной пыл
сплотил в пути не кукольной любовью.

Такие разные и всё-таки одно.
Через леса, поля, границы, реки.
Чрез чёрных ям зияющее дно.
Шли, дружбою сплочённые навеки

туда, где средь болот красивый град
вознёс в небес чарующую серость,
вязь арок, шпилей, статуй и оград.
И цель Пути дарила девам смелость.

Ведь где-то, среди каменных домов,
их ждал один печальный старый Шут.
Ему казалось, в мире средь снегов
он слишком долго засиделся тут.

Спешили куклы, Уля и Суок,
Их торопили смутные желанья,
как будто слышали как плачет между строк
сей Шут, плетя Весне свои посланья.

И в их волшебном, сказочном пути,
их обходили беды и ненастья,
желая им скорей к Шуту прийти
и подарить любви простое счастье.

Два долгих месяца и сотни-сотни миль.
И вот порог, они достигли цели.
И стихший ветер, даровал им штиль,
и в радость их благословили ели,

что укрывали кукол от снегов
в пути через далёкие чащобы,
и прятали двух нежных от волков,
не разодрали волки кукол чтобы.

И в дом ко мне они вошли. Весна
с их лёгкой поступью шагала с ними рядом,
чтоб от Зимы будить хмельного сна
своим зелёным, тёплым, нежным взглядом.

Так обрели Суок с Ульяной дом
в краю, таком далёком от Молдовы.
Но счастье и любовь отныне в нём
мне подарить вдвоём они готовы.

И если в сказке только доля сказки,
то правды полон этот мой рассказ.
А посему, сомкни скорее глазки,
ночь на дворе, устал болтать Пегас.