Ей смерть была еще одним видом танца

Она оттирала от крови улыбчивый пухлый рот, смеялась, когда любимый ломал ей пальцы... Она легкой птицей взлетела на эшафот, а смерть для нее стала еще одним видом танца.
А все от того, что была не такой как все; она пылала, где остальные решили тлеть, она танцевала босой, летала во сне, песни ее - сердца хлестали, как плеть; она в зрачках носила по паре лунных серпов, и жаркое солнце там -  под изломом ключицы; она гадала по трещинкам черепов и черной кошкой носилась по черепице.
И все было ладно, и люд был не очень зол: уперившим взгляды в земь, было не до нее. Ох, друг мой, ей просто не повезло - с тем, кто был в нашу ведьму влюблен... Он плавился страстью, она полюбила в ответ. Но только сказка наша - не к ночи дорассказать.
Она сквозь стелящий дым видит его силуэт...
Она до последнего верила в чудеса...
А он, что час назад сдирал с нее кожу, что вместо туфельки примерял сапожок испанский, рыдал над тела ее головешкой, не зная, что смерть ей была просто танцем.
...она смеялась, сползая по стенке навзничь, изрезана, вымучена им и разбита. Такая "добрая" вышла сказочка на ночь - как ведьму до Смерти любил инквизитор.


Ей Бог отлистнет столетья: забвение тоже счастье.
Она - не она - ведьма с разбавленной кровью. Она иногда видит ожогов узор по запястьям, но вспомнить не может, отчего ей бывает больно.