Божественные иглы

Напевая еле слышную мелодию, сидит в окружении миллионов видов тканей седовласый Бог и увлеченно шьет души людские. Спорится работа  в пусть и  древних, но опытных руках. Серебристая нить послушно сшивает тонкую материю душ, сливая разные виды тканей, цвета которых мы не можем даже вообразить, в одно, переплетая желания, стремления, пороки и добродетели. Создателю нравится его работа. Он любовно рассматривает каждое сшитое им создание, ласково проводит сухой рукой по тонким граням сложного творенья, что вышло из-под иглы Его. Когда очередная душа кажется Ему завершенной, Бог прикрепляет ее  серебряной нитью  к еще не родившемуся телу.
Нити Господа смотаны в большие клубки, но и они порой кончаются. Тогда седовласый Бог покидает свое место, чтобы спрясть еще один. Иглу свою, дабы не потерять, Он втыкает в одну из нерожденных душ. Чаще всего, когда Бог возвращается с клубком в руках, душа оказывается на месте, и седовласый Мастер, выдернув переливчатое острие, вновь принимается за работу. Но порой случается так, что за время отсутствия Создателя, приходит срок появиться на свет новому человеку, и этим новым человеком оказывается душа, что послужила Богу подушечкой для иглы. С криком рождается младенец, раскрывая глаза навстречу новому миру, но неспокойная жизнь ожидает его. Божественное острие точит его душу изнутри, причиняет боль и заставляет вечно искать чего-то, ведь в инструменте этом сокрыто желание Создателя творить, преобразовывать, плести новое в уже готовой материи. Человек с сияющей иглой внутри может достичь минутного счастья, которое перебьет боль от вечно колющего его острия, только в минуты созидания, в минуты, когда поет внутри него душа божественного инструмента. В остальное время чувствует он себя не на своем месте.
Когда случается такое, вскидывает руки вернувшийся с клубком седовласый Бог и качает головой, но вынуть иглу Он уже не может, ибо давно решил Он не вмешиваться в законы земного мира и позволить созданьям, населяющим землю, самим искать неповторимый путь. Со вздохом Творец достает из воздуха еще одну иглу, которая служит ему верой и правдой ровно до тех пор, пока вновь не придется ей стать то ли даром, то ли пыткой для очередной человеческой души.