Точка Джи. Глава 15

Глава 15

(За Красной Линией)….

Пить хотелось нестерпимо.
Жажда начала одолевать буквально в тот момент, как сизобрюхий самолетик выплюнул нас по приставной лесенке где-то на окраине нового миссионерского поселка Декай прямо во влажную вату джунглей.
- Здесь есть кафе! – обрадовал нас Исайя. – Попейте воды, отдохните, а я сбегаю в магазин, чтобы купить продукты на неделю.
- Исайя, мы же всё взяли с собой?
- Вот ту черную сумку, в которой много-много блестящих пакетиков вы называете едой? Да мне одному этого не хватит и на два дня!
- Это сублиматы! – возмутилась Аня. – Космические технологии! Один такой пакетик – и готов котелок каши или супа. Здесь полный рацион на пять человек на неделю.
- Я не буду есть корм для птичек! – упорствовал папуас. – У нас в Вамене курам дают больше!
- Анют, не спорь, - Петрович закурил и тут же закашлялся: дым показался таким же обжигающе-липким, как при ингаляции. – Здесь у нас один бог, царь и воинский начальник – Исайя. Я доверяю ему как себе, и тебе того же присоветую. Чёрт! Где ж то кафе? Горло, словно наждак…
Поскольку проводник уже убежал в сторону поселка, ничего не оставалось, как взвалить на себя поклажу и, кляня жару, чапать помаленьку в том же направлении.
«Кафе» обнаружилось за ближайшим кустом. Это был навес, закрепленный на четырёх тонких и кривых палках, обустроенный над двумя кособокими столами из пластика. К навесу примыкал фанерный сарайчик, разделенный на несколько комнаток-конурок. Мебели в них не было, если не принимать за таковую разложенные вдоль стен циновки. Друзья выбрали наиболее опрятную комнатенку без двери, и свалили у порога вещи.
- Вы желаете номер на один день, на два? – любезно спросил их пожилой папуас, материализовавшийся буквально из воздуха, точнее, из ближайшего ивняка. Рулон туалетной бумаги в руках и застегнутые наспех шорты красноречиво продемонстрировали нам, какое заведение скрыто за тощими деревцами.
- Номер? Какой номер?  Мы хотим просто посидеть в тенечке, попить воды или любой жидкости, но желательно не сладкой и не очень горячей.
- Тогда вам нужно в ресторан, - мужчина указал на навес. – А эти номера уже убраны для постояльцев. Это отель.
- Да ладно, - хмыкнул Миша.- Если это отель, то тогда принесите нам попить прямо в номер.
- Да. Румсервис возможен,  - с неподражаемым достоинством ответствовал папуас. – С вас по двадцать тысяч за воду и по восемьдесят тысяч за комнату. Итого – четыреста тысяч…, для круглого счета.
- Класс! – расхохотался Миша. – Как в анекдоте: вот на эти два процента я и живу. Бог с ним, попьем водички за сорок долларов. Авось она нам вкуснее покажется.
Пока путешественники веселились, с любопытством осматриваясь на месте, Исайя развил бурную деятельность.
Здесь нужно сказать еще об одной черте нашего приятеля: он невероятно, просто неправдоподобно щедр и даже в чем-то безалаберен. Опыт общения с белыми искателями приключений со всего мира приучил Исайю высоко (то есть дорого) ценить свои услуги. Но назначив цену и получив деньги, простодушный папуас тут же принимался транжирить их налево и направо, в том числе и на своих клиентов. Он мог купить одежду, еду, любой приглянувшийся вам сувенир… Собственно, не только вам, а любому встречному-поперечному.
Вот и сейчас, буквально минут через сорок, Исайя в компании двух жилистых молодых папуасов появился в «отеле». Мужчины несли большой картонный ящик, доверху набитый «правильными» продуктами, а сам Исайя был с ног до головы обвешан огромными мусорными пакетами. Последнему обстоятельству, кстати, никто не удивился. Ведь, как известно, два мусорных пакета страхуют, подчас, багаж лучше любого навороченного супер-водо-непроницаемого рюкзака. А еще у Исайи под мышкой был зажат ярко-оранжевый пакет.
- Вот, Андрей! Специально для тебя купил, - улыбнулся во весь рот счастливый проводник. – Примерь. Всё, как ты хотел: штаны отдельно, куртка отдельно, и ничего не промокает!
Петрович пожал другу руку и в недоумении уставился на подарок: костюмчик мог подойти разве что подростку, или… самому Исайе.
- Что, мал? – искренне огорчился мужчина. – Давай тогда здесь и здесь разрежем, а потом завяжем веревочками.
- Зачем портить хорошую вещь? Какой смысл будет в таком дождевике? Давай-ка, ты сам одевай обновку.
- Ой, правда?! – расплылся в улыбке Исайя. – Ты это даришь мне?!!! Ты настоящий друг. Я очень-очень люблю тебя…
С быстротой молнии папуас снял свои старенькие шорты, нисколько не стесняясь присутствия Анны (белья, как вы догадываетесь, на нём не было) и облачился в оранжевую красоту.
- Всё! Теперь все умрут от зависти. Особенно эти, манимо.
- Кто такие манимо?
- А…, так, людишки… Вообще-то это племя такое, но мы их не уважаем.
- Почему?
- Они не воины. Декай – их столица. Здесь власти построили городок только потому, что манимо не стали защищать свои земли. Они и одежду сразу начали носить, как им приказали, и в правительственные хижины перебрались. Они вообще не умеют говорить «нет». Вот короваи – другое дело!
Еще через пять минут покупки были расфасованы в мусорные пакеты (Исайя командовал носильщиками и даже «директором отеля» со всей строгостью настоящего начальника), а еще через какое-то время к нашему временному лагерю подкатил маленький, раздолбанный грузовичок, который Исайя гордо именовал «джипом».
Время приближалось к трем часам, а до деревеньки Лопон, где нас ждала лодка, требовалось ехать по плохой грунтовке не менее часа.
- Давайте, быстро-быстро! – командовал проводник. – До шести вечера нам надо отплыть на приличное расстояние, найти место для ночевки и разбить лагерь.
- А почему нельзя плыть вечером? – удивилась Анюта.
- Женщина… - пожал плечами Исайя, объяснив этим коротким словом собственное отношение к неуместному вопросу. Ведь даже дети знают, что ночью река полна опасностей. Там и топляк, и мелководье, и подводные коряги, и даже… крокодилы. Нужно совсем не любить жизнь, чтобы сплавляться по ночной воде.

После тряской дороги, которую Миша, смеясь, назвал «усовершенствованным вибротренажером», посадка на лодку показалась сущим блаженством. Подсчитывая синяки, шишки и ссадины, заработанные во время короткого ралли по бездорожью, друзья во весь рост растянулись на узком, жестком, но таком «устойчивом» дне длинноносой посудины.
- Вы как хотите, а я спать! – заявил Михаил, натягивая на лицо хлопчатобумажную панаму.
- Ань! Заберись под тент, - обратился к девушке Андрей, заметив, что та вознамерилась подремать на носу лодки, прямо на открытом солнце.
- Зачем? – удивилась Анюта и показала рукой в сторону глубокого зеленого тоннеля, в который направлялась лодка. – Там и без всякого тента будет тенёк и прохлада.
Она оказалась права лишь отчасти. Тенёк, действительно, был. Вот с прохладой всё обстояло значительно хуже.  Как вам объяснить наши ощущения? Ну, это всё равно, что в сауне выключить свет. Станет ли от этого в ней холоднее?
Лодка плыла среди огромных деревьев, плутая по замысловатому руслу реки, которое петляло и извивалось с какой-то непонятной логикой. Местность казалась почти равнинной, силы течения мы не замечали (поскольку шли на моторе), больших скальных выступов тоже не видели.
Пейзаж казался однообразным. Его лишь изредка оживляли новенькие деревянные домики, выглядевшие, словно увеличенного размера ульи на странных пасеках, разбросанных по берегам.
- Что за ерунда? – озадаченно поинтересовался Андрей у Исайи.
- Э-эх, - огорченно махнул тот рукой. – Это и есть та самая программа правительства по развитию цивилизации в этих местах. Дома строит государство и предлагает племенам перебираться жить в эти места из джунглей. Но разве может комбай, или коровай уйти из леса? Что они будут есть? Мы кочуем с места на место, когда в районе деревни заканчиваются саговые пальмы. А здесь люди будут голодать. Это не наша жизнь!
- Но кто-то же живет в этих домах?
- Да. Я тебе уже говорил – племена манимо. И не только они. Все, кто послабее. И всё равно половина домов пустует. Зато короваи вынуждены теперь уйти совсем далеко от здешних мест. Они бояться, что их силой заставят жить в коробках у воды. Прошлый раз, ты помнишь, мы шли на лодке два часа и потом полтора дня по джунглям. Теперь будем плыть больше, чем день и еще столько же идти. По хорошему, чтобы найти совсем-совсем дикие племена, плыть нужно не меньше недели, и лишь иногда уходить в джунгли. Но ты же говоришь, что у нас нет времени.
- Сейчас – нет. Но мы обязательно вернемся осенью и поступим так, как ты скажешь. Если нужно плыть неделю, значит будем плыть неделю. Если больше – то больше.
- И это верно! – обрадовался Исайя. – Тогда я покажу вам одну речку, точнее, их будет несколько маленьких, пробираясь по которым мы сразу увидим и комбаев, и короваев, и асматов. Вот только…
- Только что?
- Боюсь, что в такую экспедиции нам нельзя будет брать женщин, - Исайя красноречиво покосился на Анечку, которая крепко спала на носу лодки, обратив прекрасное белое лицо к малахитово-зеленому своду. По вискам девушки струились бисеринки пота, она изредка облизывала пересыхающие губы и убирала со лба рукой потяжелевшую от влаги чёлку.
Пить хотелось нестерпимо…..


(Тем временем в Вамене….)

Инна и Мора грустно сидели на веранде «Балием-Валея». После прощания с ребятами говорить ни о чем не хотелось, да и как убить сегодняшний день – представлялось с трудом. Вот завтра – да! Завтра Итун пообещал договориться о визите к колдунье, а рано утром (обещала же!) Инна должна взять интервью у начальника полиции, затем можно будет сходить в гости к жене Исайи.
- Мора! А что это на столе? – спросил с извиняющейся улыбкой Сиприанус, неслышно приблизившись к друзьям. В руке у него был зажат пакет с ядрышками грецких орехов и какой-то непонятный прибор.
- Черт подери! – Инна вскочила. – Сипри, ты где это взял?
- Этот пакет здесь. А эту штуку в нашем автобусе…
- Блин, блин, блин…
- Инна, это ты так ругаешься? Именем хлеба? – Мора поднял удивленные глаза.
- Могу и хуже сказать, но не буду, - Могилёва совсем не изображала огорчение, она была искренне расстроена. Дело в том, что грецкие орехи (тот самый пакет) она везла из самой Москвы, чтобы ребята могли в джунглях прямо на ходу подкрепить силы, если понадобится. А непонятный прибор (накамерный свет) – это вообще незаменимая вещь для съемок в условиях плохого освещения вечнозеленого леса, особенно в утренние и вечерние часы. Инна даже боялась представить, что скажет Андрей, когда заметит отсутствие этого прибора за «красной линией». – Я одного не могу понять, кто вытащил пакет из рюкзака? Я же сама его туда укладывала. Да и накамерник вроде тоже…
- Про эту штуку я не знаю, а пакет убрал я. – Мора рассматривал содержимое пакета с видимым недоумением. – Это что? Сушеные мозги?
- Это орехи. Вкусные и калорийные. Страшно полезные. – Инна оценила меткое сравнение Моры, но даже не улыбнулась. – А зачем ты их убрал?
- Чтобы положить прищепки и майонез….
- Блин, блин, блин!
- Ты кушать хочешь?
Тут уж Инна не выдержала и рассмеялась:
- Тебя задушить мало!
- Нет. Я точно знаю, что блин – это хлеб. Ты так часто повторяешь это слово, что я специально посмотрел его значение в словаре.
Женщина смутилась и покраснела. «Надо будет очень внимательно следить за собой, а то и оконфузиться недолго», - подумала она, а вслух произнесла:
- Ладно, проехали! На всякий случай – «проехали», значит забыли. Зато я теперь знаю, что мы с тобой будем сегодня делать!
- Что же?
- Мы сейчас поедем на рынок, купим курицу и я приготовлю для всех нас очень вкусное блюдо из этих сушёных мозгов. Называется – сациви.
- О! Это еще одно русское блюдо, которого я не знаю?
- Это грузинское блюдо, или армянское, но не важно. Важно, что это очень вкусно. Кстати, давай еще и твои любимые щи сварим. И компот! И накормим всех сотрудников отеля. Мы же еще ни разу не сидели все вместе, правда? А они так тепло к нам относятся.
Мора перевел предложение женщины Сиприанусу. Тот не стал возражать, но с опаской покосился на грецкие орехи. «Это точно можно есть? - говорил его взгляд, - Очень похоже на сушеные мозги маленьких суматранских мартышек».

Теперь пришла пора рассказать о рынке Вамены и о самом городке.
То, что Вамена изменилась до неузнаваемости, мы уже говорили. Трудно сказать, радоваться этому факту или огорчаться. Возможно, любителям экзотики и жалко терять убогую, бедняцкую и страшно экзотическую Вамену, в которой по улицам бродят голые люди, а жирные свиньи пасутся прямо на тротуарах, роясь в куче мусорных отбросов. Но с точки зрения здешних жителей, чистые улицы, новые дома и обилие магазинчиков, школ, больниц, полицейских участков и прочих благ цивилизации – несомненное превосходство. Ваменчане сегодня выглядят вполне органично в шортах, юбках и футболках, хотя еще десять лет назад любая одежда на них (кроме катек и малей) смотрелась совершено чужеродно. Майки и рубашки тогда представляли собой не стиранные годами лохмотья, вызывающие большую брезгливость, чем обнаженные или разрисованные тела, а самым любимым видом «обмундирования белых» у местных жителей были вязаные шапки, которые носили почти все, даже те, кто не носил ничего.
Сейчас же на городских улицах мы встречали вполне опрятных людей, одежда которых уже явно познакомилась и со стиральным порошком, и с утюгом. А самые-самые модники даже создали свой особый «ваменский стиль», в котором доминировали оранжевые, голубые и темно-зеленые цвета одежды и футболки с принтами Боба Марли и картой Новой Гвинеи.
Единственное, что в Вамене осталось прежним и не изменится, наверное, никогда – это рынок! Его не могут и не смогут заменить даже «мини-рынки», которые предприимчивые горожане открывают вдоль улиц у своих лавочек. Его не потеснить никаким супермаркетам. Ибо он – это атмосфера. Это место встречи. Это трибуна и городская газета одновременно. Здесь тещи присматриваются к зятьям, а свекрови отлавливают потенциальных невест. Здесь каждый ходит вдоль рядов, подмечая, что же планирует приготовить на обед его сосед, и если фиксирует покупку мяса, рыбы или курицы, то надолго впадает в состояние ступора: откуда взяты деньги? На рынке никогда не встретишь иностранцев и почти никогда – полиции. Местные копы прекрасно знают, что рынок, на котором вершится особое, «племенное» правосудие, выносятся приговоры, заключаются перемирия и регулируются стихийные скандалы НИКОГДА своих тайн не выдаст.
Всем этим мы и воспользовались, чтобы буквально за тридцать минут купить всю необходимую провизию, а так же договориться с парой-тройкой местных «дельцов» о том, чтобы они подвезли в отель «правильные» сувениры. Не новодел, штампующийся для туристов, а подлинные изделия ремесел талантливого папуасского народа, возможно, даже то, что сохранилось в семьях от отцов и дедов.
- Итак, как мы будем делать твою еду? – с самым серьезным видом спросил Итун Инну, когда все покупки были вывалены в малюсенькой кухне отеля, а четыре керосиновые плитки раскочегарены на полную мощь.
- В первой кастрюле кипятим воду и варим курицу. Добавляем к ней луковицу и морковь. Во второй кастрюле… тоже варим курицу, только с меньшим количеством воды и порезанную на куски. В третьей – просто кипятим воду.
Итун и Сиприанус наморщили лбы.
- А сразу всех птиц вместе варить нельзя? – страшно удивился Итун.
- Нет, потому что мы готовим первое, второе и третье…
- Значит, в третью кастрюлю тоже кладем курицу, и будем их есть по очереди?
- А-а-а-а-а… Мора! Скажи им, чтобы не задавали столько вопросов. Я не успеваю со своим английским отвечать… Если хотят помогать, то пусть делают то, что я попрошу.
Через час работа кипела уже вовсю. Мора взял на себя не только обязанности переводчика, но и шеф-повара. Считая себя неплохим знатоком русской кухни (еще бы, уже пять раз ел русские блюда!), Мора азартно командовал помощниками, помешивал зажарку для щей и даже прикрикивал на Инну, считая, что она не правильно посолила или поперчила то или иное блюдо. Сиприанус быстро понял, что с темпом, который был взят на кухне, ему не справится, поэтому тихонько сел в уголок и принялся методично записывать в блокнот рецептуру странных блюд.
 Осечка произошла всего два раза.
В первый раз, когда Инна попросила поваренка промолоть в блендере «сухие мозги», а потом всыпаться их в бульон. Паренек так и стоял с ореховой мукой, пока весь персонал не перепробовал странный продукт, по очереди облизнув пальцы и запустив их в сероватую пыль.
Второй казус произошел с компотом. Но прежде чем рассказать о нем, нужно объяснить, откуда вообще взялась идея варить в тропиках этот напиток.
Дело в том, что в многолюдных и дорогих отелях свежий сок вам принесут всегда. Благо в Индонезии нет проблем с фруктами. Но там, где постояльцев мало, а фрукты закупаются буквально по счету гостей (хранить-то скоропортящийся продукт особенно негде), рассчитывать на фреш не приходится. Да, вам могут подать ломтики ананаса или банан, но пить вы будете должны либо воду, либо жуткую бурду синтетических «соков». А жажда, как мы уже говорили неоднократно, в тропиках мучает постоянно. Вот и вспомнила Инна про старый, добрый компот, который и жажду утолит, и не сильно ударит отель «по карману».
- Боже! – закричал пораженный Мора. – Я всегда знал, что русские люди умные! Фруктовый салат я видел, а вот фруктовый суп – никогда. Тем не менее, напиток так пришелся всем по вкусу, что компот был выпит почти до дна еще в горячем виде самими поварами, и гостям «трапезы» досталось разве что по стаканчику….
На банкет были приглашены все работники «Балием-Валея». Пожилые и молодые папуасы – садовники, носильщики, горничные, сторожа, прачки, дворники и т.д. - сначала робели, подтягивались по одному, долго не решались сесть за празднично сервированный стол, и еще дольше не рисковали попробовать странные блюда, которые щедрой рукой накладывал и разливал по тарелкам Мора. Затем дело пошло веселей. Три огромные кастрюли, плюс четвертая кастрюля с обязательным рисом были почти пусты, а три часа первого в истории отеля «корпоратива» пролетели практически незаметно.
Под шумок возбужденных сытной едой голосов, Инна незаметно вышла на веранду и с грустью посмотрела на заходящее солнце.
Семь лет назад почти в этот же день, и почти в такое же время у неё за спиной тоже раздавались смех, шумные разговоры и громкие реплики. Только звучали они на русском языке.
«Боже мой, сколько же нас тогда сюда приехало? Двадцать три? Двадцать семь?». Инна почувствовала, как слезы невольно покатились из-под ресниц. «Вон на том камушке любил сидеть Димка Журавлев. И я всё время боялась, что камень опоры перил не выдержит веса и Дима свалится вниз». Инна подошла и потрогала каменный столбик. Он шатался.
«А здесь, в центре, под зонтиком, собирались наши девчонки. Так они и сами были в центре внимания, и могли вдоволь любоваться на Мишку Кравченко, героя многих дамских любовных мечтаний. Сам же Миша в это время, как правило, курил с Петровичем во-о-он там, слева веранды. Они стояли, посматривая свысока на товарищей по путешествию, или наоборот, поворачивались спиной к публике, смешно отклячивая попы и свесившись вниз. Сразу становилось ясно даже ежу, что в этот момент они болтают о чем-то страшно секретном, не предназначенном для посторонних ушей. Например, задумывают побег «за красную линию».


Мы в такие шагали дали,
Что не очень-то и дойдёшь.
Мы в засаде годами ждали,
Не взирая на снег и дождь.
Мы в воде ледяной не плачем
И в огне почти не горим,
Мы охотники за удачей -
Птицей цвета ультрамарин!...


Музыка из огромного динамика рыкнула так неожиданно, что задумавшаяся путешественница чуть не рухнула в пропасть, опершись на тот самый шатающийся столбик. Инна задрожала. Этот диск «Машины времени» она помнила очень хорошо. Именно под эти песни проходили все наши посиделки семь лет назад. Но откуда ЭТО ВЗЯЛОСЬ СЕЙЧАС? И именно в ЭТОТ МОМЕНТ?
- Инн, ты плачешь? Не стесняйся. Я тоже плачу. Папуасы принесли этот диск с ресепшн. Представляешь, мы его забыли, а они хранили все эти годы в надежде, что их русские друзья снова приедут. И вот мы приехали. – Мора громко высморкался. – А еще… Я думаю, что этой музыкой сотрудники отеля, все эти простые люди говорят тебе «спасибо». Ты сумела завоевать их сердце, правда.

- Мы...., Мора..., мы сумели… В России всегда говорят «мы». Нам очень нравится это слово…