На смерть Вождя и Учителя

Календарной весны начало
и холодный мартовский снег.
Ничего ещё не предвещало
капели весенней разбег.

Он один, как всегда, в кабинете,
за столом под зелёным сукном.
И от лампы ночной в круге света
что- то пишет карандашом.

Скоро утро, и в передовицах
всех газет и журналов страны,
то, что пишет сейчас он, явится
откровением от Сатаны!

-Что готовился новый заговор
семитских шпионов- врачей,
травивших подло и нагло
в своих клиниках наших людей…

Кровь пульсирует в жиле на шее,
наливаются кровью глаза,
- Вы республики захотели?
Жить в Крыму захотели, да?

Что ж, я сделаю всё по закону,
не возьму на себя греха.
Я уж дал Республику- ЗОНУ!
Так устрою исход туда!

Эренбурга назначу пророком-
Моисеем ведущим в рай.
Весь народ ваш будет без срока
осуждён на  таёжный край!

-И волною народного гнева
вновь очистится наша страна.
И герои восстанут из тлена…
Что- то вдруг онемела рука.

Что- то горек нарзан в стакане.
- Лозгачёв! Эй, кто там, сюда!
И он жмёт на звонок к охране,
но уже не слышит звонка...

***
Лишь к обеду посмеет охрана
потревожить смертный покой.
Он будет лежать у дивана
и звать кого- то с тоской…

Мерзкой стаей стервячьей слетятся
«соратники» по борьбе…
Пить коньяк будут, ждать и шептаться…
Да решать- что сказать стране…

Над бессильным теперь фараоном
будут жречески колдовать
те, которым не верил он сроду
но не успел изгнать…

Пульс, давление, тоны сердца
будут мерять, агонию для…
Оказался и он тоже смертным,
и его укусила змея….

А «змея», блестя льдинками стекол,
торжество укрыв под пенсне,
распоряжаться будет негромко
о трауре скором в Москве.

Остальные- причастные тоже,
Маленков, Булганин, Хрущёв
будут строить скорбные рожи…
Их капкан на мингрела готов.

Вскоре после того как проститься
с усопшим Хеопсом страна,
с пенсне навсегда разлучится
простреленная голова…