Отрывки одного романа

Отрывки из моего исторического романа с рабочим названием "Загадка русского карбанария"

Грушенька и Француа

Жадно и молчаливо тянулась к бредущему зловещая роща... кривясь и улыбаясь, словно умирающяя рыба. Путник был почти смертельно ранен и потому не многословен. Усталость давала знать было трудно пробираться сквозь непроглядный могучий кустарник внезапно вырасший, как в сказке, прямо за линией фронта. Француз  оглядывался озираясь - ему казалось, что за ним неприветливо тянуться две цепочки следов – собственные и чьи-то враждебные... За мощным телом и смятым лицом Француа скрывалась нетронутая детская душа отнюдь не воина, а скорее поэта. Француз то ли в бреду то ли от машинально вспомиинал, повторяя про себя "Парыи, пари, мой гот о э -Паризэ", вспомнив продедушку Ребре расказвающего вечерние сказки у постели на Монматре...
Что то отвлекло гренадера! Раздался шелест, так обычно под Парижем шелестел осенней листвою сентябрь - застенчиво играя прохладой. Франсуа присмотрелся и успокоился - это озорник-ветер колыхая кусты и листья задумчиво шевеля ими. Ветки кончились...
"Наконец то" подумал Француа - "вышел", француз очутился у просёлочной ведущей из леса, и петляющей куда то в загадочную даль. "Карьэта!" Впереди показалась карета - он приблежалась к человеку на полном ходу и казалось бы не собиралась приходить на помощь раненному бойцу, мысли о равнодушие и бессердечности русских пронеслись в мозгу Француа и он упал вдоль дороги преградив окрававленным телом колею... Карета простонала: левое колесо было устремилось в кювет, но скрипнув твёрдо тормоза в последний момент сделали своё дело - карета запрыгала как игривый жеребёнок, и уперлась в большак на растоянии вытянутой детской руки от Француа. Из кареты вышли двое. Солнце осветив приятно огрело холодеющее тело гринодёра и снова ушло за облака - француз выпал в забытье, чтобы через какое то время очнуться в свежей постеле и тепле...

Дом Халабыстиных дышал предвкушением гостей. Их род был благороден и очень древний, отец предал благородство крови предков и своим детям и конечно дочери. Первым прибыл как всегда Тросниковский, за ним помещик Прокрустов, Скобеев  и другие, Иван Харитоныч лично встречал гостей, подзывая дочь Грушеньку, Грушенька делала реверанс задевая порой руками своё пышное молодое тело и тупила взгляд, Иван Харитоныч - нервничал, да и по делом - ведь не часто к ним в провинцию заглядывали такие особы, а тем более в чине, а тем более генеральском. Генерал Шаляпов был молод, хорош собой и не женат - его полк квартировался немного подаль имения Халабыстиных, шла война - оддыхающих гусар тянуло к чему то домашнему и праздному, и по этому молодой генерал и принял приглашение местных дворян, хотя и провинциалов. Высокий гость прибыл вовремя:
В запахе гвоздик и гортензий радостно шумел бал, гости оживлённо щебетали, стояла рояльная музыка, смех и виселье. Генерал проследовал в зал решительной командирской походкой - толпа притихла кланяясь и приветствуя знатную особу, дамы опукали вееры и бросали многозначительные взгляды в сторону молодого офицера, Грушенька не была исколючением - молодая особа смотрелась на фоне других дам идеально, выделяясь статным телом и точёной талией, обворажительная улыбка юной дамы могла покорить любого, и генерал заметил это.
Заметил это и француз, да Француа то же был там... ведь это его - раненного и немого подобрала карета Ивана Харитоныча и привезла в имение, это она Грушенька выхаживала и лелеела больного, даже не зная кто он.

Не этим ли отличается Русская Душа - бескорыстная и любяшяя, сотрадающяя всем кто попал в беду и жаждущяя того же от других, но не получающяя ничего... и не смотря на это повторяющяя всё сначало?

Бал продолжался - Грушенька подошла к роялю и занесла над ним руки, она взмахнула пальцами как изящными белыми птицами, и полилась необыкновенная мелодия, оглашая и завараживая шумный зал. Обворожительно - генерал и гости смотрели на юное дорование, девушка играла вдохновенно пронзительно, Иван Харитоныч прослезился "влитая мать" подумал вдовец, скрывая на миг от постороних влажные глаза под бровями, но надо было улыбаться - ведь он был приветливым хозяином, гости оживились. Шампань ударил в голову и в ноги Француа, захотелось петь, признаваться в любви и шутить. Молодой юноша подошёл к ройялю глядя влюблённо и самозабвенно, какие у неё шелковистые ресницы – подумал он, преклонившись, при этом как бы пытаясь в какой то момент что то сказать Грушеньке, но лишь сверкнув взглядом на генерала отошёл в сторону по прежнему осьтаваясь нем... с самого начала - от дороги и до постели, от постели и до выздоровления Француа не произнёс и слова по русски.

– Что это? Шопен!? – спросил генерал.
– Стравинский – ответил Иван Харитоныч, поодаль, – Я сразу понял, ваше благородие, что вы чувствуюте ритм, вы даже подпивали - прелесно!
– А кто это мужлан что так влюблённо недавно смотрел на вашу дочь? – недовольно спросил
генерал.
– Это... это.. немой, – прошептала вдовец, свернувши в клубочек вспотевшие ладони, но продимострировав генералу взгляд полный непонимания. – Брат траюродный, наш, гостит тут проездом в минводы.
– Ну да, да уж, какой то он мне скользким показался родствненик ваш – ответил генерал и громко прибавил заглущая музыку. - Ну да ладно уж, господа, господа - тишины, черт побери! Я генерал Шаляпов при всех прошу руки дочери у этого господина и обявляю о помолвке, ура господа!
Короткая тишина повисла в доме, лишь где за околицей в пристройке жалобно заверещали свиньи, чтобы через мгновение утонть в опладисментах зала!

Бал было тронулся и дальше, народ оживился, но произошло непредвиденное;
Француз сразу же набросился на него со всех ног... От страшного удара в спину генерал упал навзничь, но сумел отползти и перевернуться, над ним нависало искорёженное лицо, оттеняя заточенный кинжал, толпа растурпилась и побежала из зала. Француа криво улыбнулся, обнажив жёлтые прокуренные в боях трубкой
зубы. Француз быстро и грязно заговорил по-своему, глаза его только что влюблённые яростно вращались выдавая в нём безжалостного убийцу и шпиона посланого кем то в наш тыл.
Кровь ударила генералу в лицо, густой запах француза разъедал слизистую носа запахом спиртного и табака, его усмешка душила беспомощностью положения, генерал искал выход...

– ААА!!!! – заверещал девичий голос.
Этот крик о помощи отчаянно заглушил недавнюю мелодичность бала, но спас генерала, отвлеча француза: старый пол заскрипел от борьбы двух тел, генерал отчаяно боролся за свою жизнь и не соберался сдоваться, француз по прежнему напирал, стараясь пронзить беспоимощную грудь генерала кинжалом. Девушка ещё недавно испыитовывшая чуство к французу была в недоумении но недолго, рука от ройяля сама потянулась за пистолем на стене, раздался выстрел...Смертельно раненный француз бросился бежать к подоконику, но беспощядная очередь в сердце положил ему конец. Через пол минуты генерал повернулся к Грушеньке - их взгляды встретились где то посреди залы, неотвратимо пробившись сквозь клубы порохового дыма, выдав окружающим ответ на молчаливый вопрос, что эти двое уже никогда не растануться и будут счастливы на всю оставшуюся жизнь, да что там жизнь - вечность...

Грушенька и Бонопарт

Роща не казалась бредущему генералу такой зловещей как казалось в начале. Наст скрипел и сыпался - словно мел под неистовым прессом ступней, оставляя могучие следы широченых ног генерала. Было туго, но терпимо... из орентиров только, что и были как зарубки сделаные французом этим недолёким летом. Генерал вспомнил всё: и Грушеньку и дерзкого лазутчика Француа и бал, конечно бал, что когда свёл их вмевсте в имении Халабыстиных...

Лучистый снег слепил взгляд упорного путника, мороз то и дело кусал щёки и суровый подбородок офицера. Неожиданно снег впереди взерошился и из него полезло что то юркое и блестяшее, "суслик?!" пронеслось в мозгу генерала "или харёк...?" мысли об сытной еде и тепле пришли сразу же, фокусируя взгляд на убегающем существе... "не догнать!" предательски пробило сознание мыслью... "а если по следу?" заключил логично следопыт "выведет - нет, позвольте! выйдет!!!", у человека казалось бы только, что отчаявшнгося и поникшего открылось второе дыхание... следы человека и млекопитающего перелились на белом покрове и устремились в сторону старого имения Халабыстиных.

Бонопарт был в гневе, одинокая зазубренная лучина коптила и не давала разглядеть карту компании разложенную на дубовом столе в землянке, через щели то и дело сыпались комки снега окутанные морозной свежестью русского утра, зловещее солнце освещало ледяной угол землянки, играя сквозь просторные шели в брёвнах.

- Адьютант!!! - прогортанил Напалеон , - Мюсье Андре, тысяче чертей!
Узкий бревенчатый ход зашатался и в его проёме показалась запорошенная фигура Андре:
- Бонжюр, мон сир, сер выпле! - Отчеканил тот.
- Что это?! - Фыркнул главнокомандущий обводя землянку жестом. - Почему я, Бонапарт! Должен ютится здесь, в ЭТОМ, почему? Сперва вы ссылались на временные трудности, потом кто то спалил Москву, потом ударили морозы! Что это?
- Россия! Мой главнокомандущий, Россия! Но выход найден, мон сир, месье Жен-жак доложил что кавалерия наконец то нашла в этих дебрях старое имение - теплые и светлые комнаты, отдельная ванна, печное отопление, ройяль, даже...
- Немедленно снедать коней, Андре, я отбываю! - властолюбиво перебив собеседника тиран, нахлабуча потеплее триуголку и решительно выбежал на мороз с проворностью коварелиста.

Следы заплитались путаясь в снегу, генерал Шаляпов чувствовал усталость и голод, местность изменилась и пошла вниз, "река" сообразил путник "замёршая река!" пронеслось как предостерижение, след зверя перестав петлять слез где то посреди скованного льдом водоёма, "странно" подумал офицер "он что в снег нырнул?" пронеслось в мозгу предательски, генерал проследовал к концу следового узора, след кончился - тело, вдруг, спонтанно на миг обретя невесомость пошло вниз чавкая и суетесяь... "полыньяяяя!!!" понял путник неуместно поздно, "так что это я за бобром продвигался?!" прошибла догадка тонущнего - токого удара не ожидал даже он - опытный офицер и следопыт...


Наконец то маленький француз согрелся, уже второй час Наполеон грелся прижавшись к печке спиной:
- Подкинте дров, мисье! - внезапно прогремел Бонопард, - Ваш Главнокомандуший начинает согреваться, господа, Андре, побеспокойтесь о ужине и позовите этого старика, хозяина дома, Андре!!! Чёртова страна, сугробы-холод, стужа-сугробы и партизаны, демоны а не партизаны, кстати, Андре, вы проверяли этого русскокого на лояльность, может он работает на партизан?

Заскрежетало дверью коридор наполнился шумом сапог вперемешку с кандалами заглушая треск печи: в зал проследовал - Андре, пленник, и два конвоира с дровами.

- Ройяль не поцарапать! - Властно крикнул Наполион конвоиру по карсикански, переметнув взгляд на пленника тиран прибавив на ломанном русском - Корбанарий? Ти поджигайт Москва?

Русский молчал гордо подняв голову.

- Где переводчик! - Завопил Бонопарт повернувшись к удивлённому Андре - Ладно, приказываю: карбанария в расход и привидите молодого второго что был с ним при первом штурме имения, ну да того что отстреливался из пестоля...

- Переводчик убит в голову, мон сир, - ответил браво адьютант Андре - но выписан новый из Парижа, гонец с приказом послан, что касается второго русского - то выяснилось, что это мадам, мой главнокомандующий, девица переодетая в гусара, в данный момент она переодета назад, то есть в женский вид, то есть как фролин, пардон, мадмуозель и... и, и ждёт Вашего дозволения на оудиенцию.

- Тысяча чертей! - радостно прохрипел Банопарт, - тысяча чертей, немедленно накрыть стол, подготовить ройяль, через час я приму эту даму, да, Андре, старика пока не расстреливать, повремените!

Генерал Шаляпов отчаяно боролся за жизнь, лёд то и дело ломался под накопленым в реке весом офицера, холодная вода сжимала мускулы и неприятно холодила "а может это нутрия?" свербя мысли, пронеслось в мозгу офицера "или всё таки бобёр!?", рука уцепилась, за что то основательное генерал поднапрягся и очутился на льду, возле вмёрзшего трупа французкого солдата, "скорей всего куница" подумал офицер - он где то слышал что куницы не брезгуют и человечиной "наверное это куница-людоед!" с опаской сообразил Шаляпов, "нужно выбираться от сюда".


"Русская природа открывалась во всей своей красе, как это часто бывает на  морозе, когда шагая по снегу, трещат следы, когда заиндивелые ёлки обшитые белоснежной позёмкой радуют глаз, когда сугробы принимают пречудливые позы переходящие в ледяную синь русского неба - завораживающяя красота!"
                (из зарисовок)

продолжение:

    
    Сегодня самодержавец не на шутку нервеичал по  превычке глодая  косточку апельсина для успокоения, к своему стыду это был последний из овощей оставшийся на кухне для изысканного стола Бонопарта, да и тот был из боловства прострелен пьяным поваром испанцем(уже расстрелянным за это) и поэтому Бонапарту пришлось разделять его на дольки, гадая в какой из них заключена коварная дробь. Терпкий вкус костей цитруса растекался по рту тирана достигая  носа  из нутри, чтобы бесцеримонно смешаться с атмосферой недавно еще уютной усадьбы Халабыстиных....
Согретый печкой, император быстро бродил по полу от двери к ройялю и обратно, настороженно слушая как из под широких дверей доносились звуки облединелых шпор и проклятий пребывающих офицеров, конснувшись печи Бонопарт решительно вышел в дверь наткнувшись  на картину Русского царя и его лошади взглядом, возвышающуюся на стене:

- Снять! - выпалил тиран скрестив брови, - Снять самодержавца, варварварам не место на стенах штаба аристократа-полковдца! - властно приказал Бонопарт,  плюнув на портрет нарисованного смесью слюны и расжованных костей апельсина,
- Андре, скажыте кирасирам, тем у которых пики в порядке, чтобы они на конец обдолбали крыльцо, а то приезжие скальзят валясь на входе, и быстро тысяча чертей! Господа офицеры... приступим! Штаб пришёл в движение...
- Будет сделанно, мин герц! - без промедления отчеканил адьютант, приставив ладонь ко лбу и отдав честь...

   Похолодало не на шутку, борьба за выживание закончилось не в пользу зверя-зверееда - бурундук окончательно выбился из сил и окоченел. Кружево запоздалого снега заметало слегка шевелившелившуюся опушку, лес густел и дремучил, еще влажный после полыньи генерал бежала по нему вприпрыжку чтобы согрется, попахивая свежую порошу следами ног. НАКОНЕЦ ПУТНИКУ ПОВЕЗЛО, Из-за тучи выглянуло яркое зимнее солнце огрев озябшего  офицера, снежинки обречённо валились на лоб генерала, заканчивая  самоубийством свой путь растаев. Очумелые вороны сидящие на ветвях ухали - накаркивая беду путнику, запорошенные соны осыпали снежное конфети на могучие плечи генерала Шаляпова, офицер был сосредоточенно задумчив; ведь ему было что вспомнить: "Отец гненрала умер ещё в детстве оставив сына и двух сестер без матери. Семья Шаляповых к тому времени была уже богата и влиятельна, путник вспоминал, как сестры посидев у зеркал в уборной весело щебетали готовясь к балам, а потом они все вместе сев в карету ехали в гости вежливо кивая прохожим.
Одаренный необычайной силой, генерал еще в юности мог замендлить на скаку лошадь или проломить череп быку, один раз он даже вынес пастушка из горящей хаты, чем и заслужил уважение односельчан, в тоже время он рос умным и начитанным ребенком. И сейсас в свои сорок знатный дуэлянт, притёр и рубака Шаляпов был артестически сложен и хорош с собой - таким и оставался несмотря на судьбу боевого офицера в которой жизнь преследовала его со всей беспощадностью: лишения и голод, жизнь в походах и привалах, неговоря уже о том что он почти в каждом бою мог потерять ногу или руку, но все равно возвращялся в строй. Путник вспоминал Грушеньку их встречу и  тот бал, тот искраметный миг когда встретившись взглядом она в порыве танца подтянула его к себе, влепив ему восторженный поцелуй, как они потм кружились словно пьяные от счастья, переполненые до краев негою и сладострастием, как он вдыхал благоухание исходящее от нежных белокурых локонов девушки выбивавшихся из под платица во время их кружения игривыми завитушками, её улыбку, великолепную грудь и стан... "щас бы лошадь!" подумал офицер озабоченно, на добром рысаке он бы мигом доскакал до явочного домика к которому стремился уже пятый день бредя по морозному бездорожию... Лес скончился и генерал заметил дорогу вдоль живописной поймы, а на ней покосившися дом со стогом  связного, уже лет десять как  работающего в тылу неприятиля. Приближаясь к строению путник понял что тут что то не так: в стене зияло отверстие шириной с верблюда, скорее всего оставленное французким выстрелом, обуглившиеся ставни уже не дымили, в доме кто то протяжно стонал;
- Папка, папка, папка....

"Это удача!" пронеслась в мозгу офицера мысль  после долгих дней скитаний по бездорожию "карта у него!!!" генерал проворно пролез в дыру и очутился в убогой комнате крестьянина-коневода. Присмотревшись пробравшийся увидел что то на полу - это и был стонавший:
- Где папка, говори, папка с документами, где француская карта укреплений?! - произнес Шаляпов, скосиввшись над умирающим связным, - Слышиш, я из центра, от Кутузова!

Но лежавший как будто не слышал офицера - в его голове видно была какая то каша от взрыва благодаря чему он никак не мог переварить вопрос, повторяя лишь одно слово "папка"... "кантузия и шок" понял бывалый воин "огония, с таким долго не протянет! нужен новый план, но в этих одеждах..."
Офицер знал, что мимо дома связного стелилась оживленная дорога, по которой неприятель непрерывно перевозил грузы и оружие и награбленное... и ту Шаляпов увидел в углу просторную одежду крестьянина "надо переодется" хитрый план созрел сам собой "во что бы то ни стало я проникну в штаб к французам и выкраду карту!". После недолгого передивания генерал наконец то превратился в мужика. Через некоторое время у стога появился бородатый крестьянин с вилами, который деловито перекладывал сено из него в телегу стоявшую поперек накатанной колеи, было тихо , только из дома забияка ветер время от времени доносил  слова связного, которые через некоторое время окончательно растворились в прострпанстве " Мамка, мамка,.. мамка...." и затихли. Но Шаляпаов уже не замечал этого поглащенный работой, но в то же время наблюдая краем глаза за дорогой, пока не заметил какое то движение на гарезонте...

  Грушенька горевала в заточении, так как может тсковать горлица потерявшее свое гнездо на пепелище, как стрекозка достигшая из последних сил середины речки и ненашедшая снедь, как лосьсось ищущая в ход на нерестилище попадающая лишь на мель, такие они русские девушки, к тому же назойлевиший француз при первом свидании уже успел окозать ей несколько очевидных знаков внимания - Наполенон не отличался превликательной внешностью, маленький человек с лысым лбом и волосами сверху лежавшими точно по черепу зализанные неизвестно кем предавали ему неприятный вид и без треуголки, рыбии глаза и пухлые губы придавали его оплывшему не загорелому лицу вид женщины, а пузатый мундир окончивывшийся панталономи, шпагой и жабоокончательно отталкиавали Грушеньку от себя. Теперь девушке приходилось коротать дни под домашним арестом в бездыханом молчании, уже вторые сутки никого не видя и ничего не зная о судьбе батюшки и отечества, только лишь хромой адьютант Андре приносил ей изредко пищу ниговоря ни слова...

 Французкий штаб ликовал, наконец то Бонопартом был одобрен план по уничтожению русских и перенесен на карту, генралы в спешке разезжались по своим частям, чтобы донести до личного состава план действий. Бонопарт в приподнитом настроении расхаживал по комнате спрашивая своего адьютанта обо всем что накопилось:
 - ....я конечно ходотайствовал о, да,  вы хоть ходотайствовали а, Андре, вобще, слушайте, вы умеете ходотайствовать или нет? Ходотайствование это вам, знаете... Да, ладно доложите... так, так, очень хорошо - и с этим всё!
Продолжал полководец, задумчиво заведя за прядь ухо:
- А как наша пленица, готова? А кстати, Андре, у меня кончился апельсин и шомпань, безобразие тысяча чертей, и почему опаздывает обоз с провиантом и этим новым поваром китайцем... удмутом!? да конечно, с тем что мы отбили вместе с караваном в монголии, да - жду не дождусь когда он приготовит мне что нибудь необычного, немного экзотики не помешает на войне, чтобы отвлечься от кровавых будней, хоть и не на долго... да, да, так, Андре, вечером прибудет!? Тогда накрываем стол и подготовте к этому времени пленицу с ройялем, Андре, всё свободны, - добавил диктатор сверкнув глазами в спину адьютанту, его и без того зловещяя ухмылка расширилась, - Наполеон был опять щастлив...


(продолжение следует)