Вознесение

Медали, памятники, притчи, мемуары,
Под «красной датой» груды строк из словарей,
Ухарски грянувшие публике фанфары
Речей восторженность и всполохи свечей –
Ах, чем ни тешился б творца любого разум,
Искусства мир (честнейший из миров!)
Всех по заслугам вознести как по указу
Единовластному земной судьбы готов.

Кому дано пополнить знатные плеяды
Имён нетленных на вершинах мастерства,
Тот вознесён, велик, почтенен – как награды
С молвой народной все его для хвастовства!
В своих трудах он и слезами взгляд умоет,
И позабавит слух, и время обхитрит,
И горизонты всем несведущим откроет
Просторов дальних и неведомых орбит!

А кто живёт одной надеждой вознесенья,
Года исканий ставя жертвенно на кон,
Тот жадно ловит каждый проблеск восхищенья
В глазах у публики с уходом на поклон...
Но терпеливо провидение к зарокам:
Воздастся всем по их талантам и трудам –
Ведь почивать на лаврах жутко одиноко
И в колыбели смерти ярким именам!



Ascension

Medals, monuments, parables, memoirs, heaps
Of lines under «eed date» from dictionaries,
Bravely thundered fanfares at big public,
Enthusiastic speeches and flashes of candles –
Whatever creator's mind would amuse with,
World of art (honest of worlds!) exalt everyone,
According to particular personal merits,
As by highest sole decree of earthly fate!

Who is given to replenish noble pleiads
Of names, imperishable on heights of skill,
Must be exalted, delighted and respected;
Like all his awards for loud bragging!
So his labors can wash eyes with tears,
Amuse sensitive ear, outwit stubborn time
And open far horizons to all ignorants
Of distant vastness and unknown orbits!

But who lives only with one hope of ascension,
Putting years of searching divestly at stake,
Will eagerly catches every admiration glimpse
In many eyes of audience with own final bow...
But providence is patiently to vows: everyone
Can be rewarded judging by talents and efforts –
It's utterly lonely to be enlisted with laurels
Even to bright names in gloomy death cradle!