Я приеду домой

Как здесь холодно, как тоскливо и как темно.
Сколько вышек и сколько собак, надрывающих глотки.
Прокручу в голове свою память – немое кино
И до боли захочется мне разбодяженной водки.

Как нас много, но при этом мы все здесь одни –
Я смотрю в их глаза, ужасаясь, что они пустые.
А ночами влезают в решётку от вышек огни
И слезинки в них, в чьих-то глазах кажутся неземные.

Нескончаемый строй и идут за колонной колонны,
Но этапы идут и забиты во всю автозаки.
Нету сил, а с небес усмехаются злые вороны
И, смеясь, растворяются в горьком и злом полумраке.

Закурю папиросу и, молча упав на шконарь,
Ведь мы все молчаливы до нельзя и неторопливы,
Обречённо взгляну на потухший под утро, фонарь –
Как же там хорошо, где года мчались неумолимо.

Я приеду домой и рукой зачерпну белый снег –
Только там он поистине белый и чист как природа.
Я приеду домой не как зек – как простой человек,
Где смогу наконец-то понять – что такое свобода.

 Я ногой наступлю на перрон, занесённый быльём
И рукой обниму эту ель, что стоит недалёко.
Вспомню, как спать с поистине чистым и белым бельём –
Я приехал сюда, я приехал сюда вновь с востока.

Я забыл, что есть счастье в каких-то простых мелочах,
Я забыл про любовь, моё сердце навеки остыло,
Я за эти года облысел и, конечно, зачах,
И душа моя так безнадёжно и страшно простыла.

Но опять оклемаюсь от сна, а повсюду зима,
И опять вижу бритые головы, бритые души,
А судьба моя распорядилась как знает сама –
И ничто эти боли мои никогда не заглушит.

И опять этот страх, надоевший, но пламенный страх,
Что меня заставляет опять с нею всё ж помириться.
Но знаю, что дома умру и там будет мой прах –
Я хочу только дома со смертью своею смириться.

Как здесь холодно, как тоскливо и как темно.
Как здесь холодно, как тоскливо и как темно.
Как же холодно…