Когда верблюд...

* * *

Когда верблюд в игольное ушко
протиснется, настанет воскресенье.
Начало новой жизни – так легко
в конце недели, чтобы без волненья
пересчитать готовый результат…
Собрать пожитки и уехать к морю.
Попить вина, съесть спелый виноград.
Забыть совсем, что существует горе
в других краях, не видевших воды
со дня творения, где жизнь короче крика
новорождённого, где на песке следы
живут лишь день – последняя улика
для доказательства, что ты когда-то жил,
как сосланный Назон, в чужих квартирах,
в чужом пространстве. Местный старожил
давно покинул этот дом. Покинул.
Так призрак покидает старый дом,
когда хозяин утром не вернулся
с ночной работы… Кто-нибудь потом
опомнится, но он не обернулся,
идя по улицам, забывшим детский плач
и выкрики торговок на базаре.
Лишённый удовольствия, палач
уволился со службы и в угаре
теперь дни коротает, т. е. – пьёт.
Фонарь над входом в этой части света
горит нечасто – кто сюда зайдёт,
ну, разве, спутав, почтальон с конвертом,
но, распознав ошибку, он уйдёт,
чтоб больше никогда не возвращаться
сюда, где даже птица не поёт,
и не с кем в переулке повстречаться
- спросить дорогу, чтобы навсегда
покинуть это место, чтоб названье
его забыть… Над городом луна –
безмолвный наблюдатель увяданья.

август14 2012.