Дважды два

1

От новых верующих скоро будет тесно,
не ступишь шагу - всюду тень Христа,
о нем долбят сегодня повсеместно,
что это даже стало интересно...
Моя идея в общем-то проста:
я этой вечной темы не люблю;
я неизбежно о своем долблю.

Отчетливо и обречённо вижу
и чью-то рядом съехавшую крышу,
героя труп, изъеденный червями,
как я, изъеден этими словами..,

и жизнь свою, которую добить
хочу; ее остатки додавить...


2

Зачем сейчас я это горожу?
Спроси меня - ей-богу не скажу...
Чувств-вс не осталось... Правда, есть идея,
и ту себе присвоят фарисеи...
А все амбициозные ребята...
По ящику нам мОзги всем ... .
Или, скорей, свои же перехватят,
сопрут -
не дорого возьмут...
А, впрочем, это даже и приятно.
Мы ваших ожиданий не обманем.
Берите, сколько надо вам, ребята,
возьмите все. А мы себе достанем.

Все научились пить и рифмовать,
за водкой даже некого послать...
Лазейку на Парнас, как в высший свет,
найти бы только, но лазеек нет.
Одно и то же: тыр-пыр-нашатыр...
А, как известно, вечность не обманешь
в литературных игрищах, товарищ;
таланты есть, но как бездарен мир!..

Образовалась в мире пустота...
Христа желаешь?.. - Получи Христа.


3

... Я возвращаюсь к моему герою.
А смерть его теперь не за горою...

Люблю смотреть, как он "священнодействует",
нам Библия - не руководство к действию.
Готов он славу обменять на деньги
(и в соответствующем эквиваленте).
Он мог бы обустроить этот мир,
его я видел (и не раз) в ударе...
Таланты есть, но в целом мир - бездарен,
как платный в мраморе и изразцах сортир...

Что остается моему герою,
отныне новорусскому плейбою?
Устроить жизнь свою подобно Ною?..
Библейский "гумор" чужд его природе,
в любое время, при любой погоде...
Фольклор библейский надо понимать
и никогда всерьез не принимать.

Пока он жив (а скоро он умрет,
покончит жизнь свою самоубийством),
не состоит он ни в каком "единстве",
он вообще нигде не состоит,
и глубоко плевал на плебисцит...
Последний он, кто здесь меня поймет,
и мне по старой дружбе отстегнет,
и на двоих бутылку разольет,
и, если надо, всех вокруг пошлет...

Хотя мы как друзья не состоялись
и до конца с ним не пересекались.
Скорее шли друг другу паралельно,
скорей, отталкиваясь, разойдемся,
и каждый будет помирать отдельно,
а на том свете вовсе разминемся...

Похож он не был на самоубийцу,
но что-то в нем сломалось навсегда,
однажды просто взял - и застрелился...
Легко скатилась по небу звезда...

Хоть он ушел - а дважды два осталось,
и в воздухе носилось дважды два,
чего не могут передать слова,
что всем известно в мире мудрецам,
что нас в конце концов объединяло
и развело по вечным пропастям...

Как с этим пониманьем вечным жить,
и руки на себя не наложить?..

Но не рыдал я на разрыв аорты.
В дубовой роще, здесь же под Москвой,
без слез тогда я выглушил до черта
за упокой души его живой...


4

... При нем всегда жизнь превращалась в праздник
подобна карнавальной карусели,
не ваша новорусская зараза,
та, от которой все о ... .
В нем мира соки лучшие текут...
Его когда-нибудь из-за угла прибьют.

Он от себя себя не уберег.
Он был не строг ко мне, как я к нему не строг.
Пороки наши - продолжение достоинств
и наоборот.
Стара, как мир, любая жизни повесть.

... Всегда казалось, будто все он знал,
хотя при мне он в руки книг не брал.
Есть степень высшая самопознанья,
вмещающая мира состоянье,
что для тебя уже на свете этом
нет никаких давно авторитетов,
с природой напрямую говоришь,
и до конца как вкопанный стоишь.

Его тогда широкий прагматизм
на мой нарвался вечный эгоизм.
Его хотелось иногда убить,
а после чувство жалости являлось,
тогда я начинал себя винить,
но слабость нервов злобою сменялась,
и это не однажды повторялось.
Меж жалостью и мстительностью чувства
психологизма верная ловушка,
а также вечный нравственный тупик,
который в сердце глубоко проник.

Скребет в душе от терний и порфир,
которых превозмочь не в силах мир...

... Однажды нас напарники взбесили,
когда вагон на станции сгрузили,
вагон угля,
и этот мир кляня,
и под завязку наглотавшись пыли,
я, помню, мы друг друга не щадили..,
и матом оглашали перегон...
Потом второй и третий был вагон.

Так деньги мы, случалось, добывали,
а вечером все в кабаке спускали...

Он часто договоры заключал
с колхозами богатыми в округе,
парторгов наших интеллектом брал,
а я парткабинеты оформлял.
Потом в кабак - и наши все подруги...

И это продолжалось круглый год,
мы весело пахали не за так,
и умилялся трудовой народ:
работа днем, а вечером - кабак.

Умейте жить на свете, работяги!..
Но быстро подражатели нашлись:
прибились к нам, едва ли не спились,
но мы оттуда скоро дали тягу.
Мы разошлись на годы... Повстречались -
и друг над другом вдоволь посмеялись...
Где ты сейчас, колхоз-миллионер,
с Доской Почета средь других химер?..

Но, знаю я, он денег не скопил,
к тому же уйму времени убил,
но это время было молодое,
                но это время было золотое...
                Он будто создан для преодоленья
                препятствий, и барьеров, и преград
                не год, не два - а много лет подряд;
                и был я поражен его терпенью.

                Предвосхитил он многое такое
                еще в эпоху нашего застоя,
                что вскоре станет нормою для всех,
                но отвернулся от него успех.
               
                Но вдруг наследство на него свалилось,
                и к тетке он в Канаду укатил,
                но возвратился, "Мерина" купил.
                Меня же караулит божья милость.
                Ну а пока я чуда ожидаю,
                по ресторанам он меня таскает,
                ну прямо как в былые времена,
                хотя теперь иные стремена...

                Но человеку русскому не надо
                летать в страну с названием - Канада.

                Образовалась в жизни пустота,
                и с этим  не поделать ни черта...
                Отныне он, как негр на банане;
                тепло и сыро, как в деревне в бане;
                теперь он, как за пазухой Христа,
                и может на работу не ходить,
                в свое, блин, удовольствие пожить.

                Хотя под солнцем целей не бывает,
                и он об этом безусловно знает -
                исчезла цель, единственная цель,
                его всегда питавшая досель...
               
                Стоим под вывескою, где обман валюты.
                Куда пойти? В ГосДуму, Белый Дом?
                Иль в Кремль записаться на прием?
                Иль просто в ЦДЛ пугнуть Шавкуту?..
                А, может быть, махнем в Париж и Рим
                баб ихних мимоходом покадрим,
                а, может быть, не выходя из дома,
                все просадить или раздать бездомным?
                Так рассуждает мой товарищ вслух.
                К деньгам остался безнадежно глух.

                И тут мы начинаем вышивать:
                на белом "Мерсе" по Тверской гулять,
                на общество из-за стекла плевать...
                То на Кольце стоим, то на Варварке,
                то пива выпьем на Тверском бульваре.
                И телки, как счастливые метелки,
                разинув рты на нас во всю глазят...
                Теперь они нас, кажется, кадрят.
                За "сбычу мечт!" со всеми пьем подряд...
                А прежде, помню, с фигою в кармане
                мы сами их снимали и без маней.

                Пей, выдра, пей!.. Нам ничего не жаль,
                нам только б разогнать навек печаль..
   
                Вопросов мы проклятых не касались,
                мы с этим делом навсегда расстались...
                И так все ясно и при первом взгляде
                хоть на Тверском бульваре, хоть в Канаде.


                5
               
... Он говорил, на самом деле, гений -
раб вечности, блефующий от лени.
Нельзя же бесконечно фестивалить..,
чтобы однажды в грязь лицом ударить.
Ни смертью, ни бессмертьем удивить,
ни жизнью ничего не доказать..,
и это время вспять не обратить,
а остается только лишь послать...
Но мысль должна иметь обратный ход,
и только так она свое возьмет.

А в общем гениев у нас не любят,
и каждого в конце концов погубят.

Он никогда меня не признавал,
но этим глубоко не задевал.
Его я не забуду назиданье:
"Пиши, он говорил, раз есть желанье,
гимнастика мозгам необходима.
Но так, гляди, и жизнь промчится мимо.
В твои-то годы Лермонтов лежал
в могиле; если в случае каком,
здесь, на бульваре, так сказать, Тверском
не будет точно памятник стоять
тебе, бумагу стоит ли марать?..
А, может, ты при жизни претендуешь
на памятник, а мне мозги штампуешь?
Заткнем за пояс новых сволочей.
Я для тебя могу купить здесь место,
в противном разе, как своих ушей,
тебе не видеть славы и известности".

... Я возвращаюсь к моему герою.
Нас было в этом смутном мире двое.
К нам, правда, кто-то третий влез,
как бес, явился и исчез, как бес...

Ни ваша новоявленная вера,
ни старая, с которой нам не жить,
нас вряд ли что-то может с толку сбить.
Душа полна, душе известна мера.

Вопрос знобящий: быть ли человечеству? -
снимает сразу тьму противоречий
и выпрямляет душу до конца,
до проявленья общего лица.
Не потому ли иногда смешны
преданья и заветы старины,
иной эпохи.., нам бы их печали,
тогда б мы веру новую создали,
ни с Богом, ни без Бога - что-то третье,
то, что природой нам дано на свете.


6

Наш путь пролег сквозь грозы и занозы,
взлохматили судьбу свою слегка.
Исчезли скоро юношеские грезы,
исчезло все: империя, века...

Живем ли с Богом или же без Бога,
хоть так, хоть так - противоречий много...
Душа полна сама собой нестрого.

Она ведет негромкий монолог.
В нем больше содержанья между строк,


7

а еще больше в гробовом молчанье,


8

как вечность говорит иль мирозданье...



ЛИХИЕ ДЕВЯНОСТЫЕ