Задушенное поколение

Я с ужасом наблюдал, как гибнет мое поколение.
Рожденное в кварталах пятиэтажных домов,
возникших как бесконечный, тускло освещенный, коридор
с облупленными стенами и разбитыми окнами.

Возросшее на идеалах социализма и равноправия,
учившееся драться по фильмам Брюса Ли
под агрессивные ритмы русского рока,
переписанного на двухкассетном магнитофоне соседа.

Выросшее на зомбирующих речах партийных лидеров
с человекообразными родовыми пятнами на лбах.
Обученное коллективному мышлению и лишенное корней,
Но все же, чувствующее пульсирующий, языческий зов
предков у себя в крови.

Поколение – потерявшее девственность, как животные
в недостроенных домах и зловонных подъездах.
И забеременевшее от неизвестных отцов
и дешевых презервативов.

Впитавшее кровь поэтов, задушенных системой,
Их манифест, застрявший в горле, как рыбья кость.

Я видел, как светлые умы
в рваных штанах и мокрых куртках,
босые, по разбитому асфальту,
бродили в поисках ночлежек и приютов.

Как перерезав золотую нить интеллекта
бежали от себя в неизвестном направлении, как звери.
Бесстыдно совокупляясь с бутылками пива
на неокрашенных лавочках осиротевших бульваров.

С лицами, стёртыми до костей,
глазами, в которых плавились вены,
дрожащими руками и голосом
выпрашивали мелочь у знакомых,
чтоб утолить нестерпимую жажду свободы в наркотическом угаре.

И засыпали в холодных подъездах,
укутанные запахом плесени и безразличия,
как в утробе полупьяной проститутки,
выброшенной из машины, на сырую скатерть тротуара.

И очнувшись с болью в висках, от свинцовых снов,
Отправлялись на биржи труда.

И не обретя надежд на завтрашний день
Кончали с собой в грязных сортирах
и с обуглённых крыш московских высоток
обреченные срываться вниз, как летящие в бездну звезды,
чтоб кто-то загадал желание.

А одноглазые чиновники с верховным жрецом,
танцующим в языческом порыве,
в дурмане огненной воды,
поклонялись заокеанскому зеленому богу,
принося ему в жертву языки и глаза собственного народа.
И вставляли золотые зубы себе в задницы
и пережевывали природные ресурсы страны,
изрыгая с телеэкранов догмы о девальвации рубля и трудностях времен.

Они кричали с трибун, как эрегированные члены
извергающие на народ, мертвую сперму слов.

Окутывая нас, бетонной пустотой заботы,
принявшись лечить народ, как неврастеников,
прописывая шокотерапии и трудотерапии.

Но, не добившись своей цели,
объявили нас умалишенными,
и наша кровь стала их чернилами,
а наш крик — блаженной тишиной.