Быдло

                Тов. Бродскому, с любовью...


Вечер добрый, местный денди при цилиндре и в кафтане.
Ты похож на заводилу из бодлеровской эпохи:
Попиваешь чинно граппу на велюровом диване,
В двух шагах, на танцплощадке, брейк танцуют скоморохи.
Очень здорово, наверно, бить баклуши год из года
Не позоря современность Маяковским с парохода.
Всем одно большое fuck.
Сгинь презренный, усё ништяк!

«Фраер: рыло как с картинки».
«Обоссал мои ботики
Некий падла в подворотне».
«На бухло добавь полсотни!»

Пели птички на берёзке близ запущенного парка.
Там с утра гуляли пары – до киоска и обратно.
Так и лезет между строчек непечатная ремарка,
Только цензор ведь урежет гонорар десятикратно
За трущобную культуру с романтическим подтекстом,
А герои и злодеи чуют ужас мягким местом.
Зайцем скачет мелкий бес
Из страны мирских чудес.

«Я поэт, зовусь я Цветик».
«Мой диагноз – диабетик».
«Расплодилось школоты!»
«Дядик, мы с тобой на ты».

В закромах ночного клуба, аккурат напротив парка,
Шквал студенток из журфака клеят пьяных жополизов,
Что имеют уйму денег от хозяйского огарка
И растраты им не чужды с хаотичностью капризов
Бестолковых прошмандовок с напомаженной мордахой,
Что привыкли раз за разом щебетать невинной птахой,
Но невинности графу
Проклинают дамским «тьфу!»

«Мать, никто меня не хочет!»
«Клюв раззявил, словно кочет».
«Я мудак и ты мудак,
Мы не встретимся никак!»
 
На заплеванной брусчатке перекошенной аллеи
Спал, как кошка на паласе, эрудит из подворотен.
Морда белая, как мрамор (первый снег чуток белее).
Он бы мог, за нефиг делать, стать юродивым с полотен.
Только тщетно предложенье в зашифрованном подполье
И гордится результатом развесёлого застолья
Он бы мог в счастливом сне
Перемазавшись в говне.

«Чё дерзишь, хорёк без масти?»
«Уберечься от напасти
Можно через кодировку».
«Дайте мыло и верёвку!»

«Я играю на бильярде ографинившись кониной!»
Восклицает старшеклассник из гимназии с уклоном
На заумные науки. Выражаясь пантомимой
Он хотел побыть кутилой незамеченным законом
И транжиря горсть финансов из дырявого кармана
Кий сжимал, подобно финке, вжившись в образ хулигана.
Он остался очень горд
Получив бутылкой в горб!

«Эй, вы там – гуманитарий,
Вам дорога в колумбарий!»
«Я вчера подставил друга».
«Пасть захлопни, онанюга!»

Кто-то страшный, в женском платье, слушал песни на смартфоне:
В основном легенд шансона, эмбиента и хип-хопа. 
Ожидая появленья друга детства на балконе –
Вот такая серенада и эстетика холопа.
Злые бабки на скамейках их ругают ежечасно,
Но в ответ стараньям этим напузырилось «напрасно»!
Ночь, ребятки, не игра –
Могут встретить мусора!

«Как постыло слыть мажором».
«Ф топку сцуко, скажем хором!»
«Что-то едет голова».
«Я торчу по Дому-2».

В переходе на Магнитке гарный парубок с гитарой
Пел прокуренным фальцетом русский рок из девяностых,
Собирая в шляпу мелочь – так бомжи со стеклотарой
Рупь имеют на полбанки. Виртуальные погосты
Для погибших музыкантов, огороженных от сцены
Можно строить хоть из глины, но далёки перемены
Разорившейся страны.
С президента снять штаны!

«Тили-тили, трали-вали,
Заложил в ломбард медали!»
«Я не чурка, я москаль!»
«Не стоит моя деталь…»

Это кто с утра путанит вдоль пустынной главной трассы,
Что шофёров иномарок направляет в тьму окраин?
Это девка из путяги, с прайсом блуда вместо кассы.
Потребитель не вникает, кто здесь раб, а кто хозяин,
Ибо демон гонореи проживающий под юбкой
Не объят волной протеста, то есть Веркой, Надькой, Любкой.
Воет жертва: «Вашу мать,
Личный гроб – диван-кровать!»

«По ночам больные дети
Прозябают в интернете».
«Сколько стоит самогон?»
«С бодуна слетел с погон».

Это кто шпаклюет рыло перед треснутым зерцалом
Серой пудрой, что похожа на крупинки алебастра?
Кто в дыхании несвежем, с чесноком и постным салом,
Носит негу отвращенья, как засушенная астра?
Это жирная соседка с отголосками колхоза –
Стерва, сволочь, проходимка, подноготная заноза
Без особенных примет,
Кроме клички «Людоед».

«Пиво вновь подорожает!»
«Мой дурак кроссворд решает».
«Батька, я кажись помру».
«Эй, жена, пойду посру!»

Старый дедушка с авоськой по утру во дворик выйдя
Ковырял гвоздём машины, что под окнами стояли.
Буржуазную прослойку откровенно ненавидя
Он извёлся возраженьем. Иномарки, как скрижали,
С самобытной матерщиной красовались у подъездов –
То мятежная работа пахана партийных съездов.
Предъявили деду штраф –
Мигом рухнул, словно шкаф!

«Бомж дворовый – князь развалин!»
«Чай без сахара хлебали».
«Слышь, зятёк, почисть картошки!»
«Наши бабы, как матрёшки».

Стар и млад на минном поле некорректных отношений
Сотни штук себе подобных компонуют в стадо (стаю),
Дабы сдруженной общиной сделать ключ для всех решений
Вечных тем. Их поголовье только курит и бухает,
Но имеет кодекс чести, ибо правдой рушить стены
Вроде можно… Отщепенцы, словно пятнышко гангрены,
Гадят в утопичный мир
Разбавляя аквой кир.

«Кто здесь мыслит небанально?»
«Покарал меня анально!»
«Шах и мат – снимай пиджак!»
«Запалили мой барак…»

Гастарбайтеров ватаги сеют хаос в магазинах
Покупая макароны, сахар, хлеб, муку и крупы.
Образ австралопитека в их немытых образинах
Обретает уйму плюсов. И обветренные губы
Говорят на диалекте персонажей «Нашей Раши».
Жаль, что власти им не скажут: «Люди ваши стали наши».
Пожилой прораб Джамшуд
Восклицает: «Very good!»

«Ты индеец Куки Мяки,
У тебя четыре сраки,
Восемь писек, два пупа,
Остальное голова!»

Пролетарии в фуфайках держат путь домой с завода:
Топчут клумбы сапогами, курят «Приму», матерятся.
Мастер цеха – гвоздь программы. Он, как мудрый воевода,
Хвалит власть страны советов, дозволяет изгаляться
Старожилам производства над рабочей молодёжью,
Ибо та вконец прогнила и толстела жадной вошью.
Дядя Стёпа Михалкова
Молча умер с полуслова…

«Пятый год курить бросаю».
«Чемпион дзюдо по краю
Окочурился в тридцатник».
«Развонялся как стервятник!»

Пожилые депутаты в мятых смокингах от «Gucci»
Покидая, в дикой спешке, грядки с офисным планктоном
Держат путь в салон досуга, и озоновые тучи
Затемняют силуэты. Память порванным гондоном
Просочилась и  исчезла вместе хрипом и оргазмом.
Жаль, что шлюха не умеет управлять своим сарказмом –
Извлекла б в момент греха
Хи-хи-хи да ха—ха-ха.

«С трёх диет не пополнеешь».
«Бедный мальчик, ты седеешь».
«Кто сказал, что я торчок?»
«Вот стакан, а в нем - харчок».

Запомоили станицу побежденными ферзями,
Растоптали и продали кладезь нынешней культуры.
Знать, привыкли за «спасибо» в кузовке лежать груздями
На родимые сторонки увозя с товаром фуры.
Впрочем, Родина не предок. Здесь одни космополиты
На толпе права качают, мол обиды не забыты
Со времен х.з. кого.
Месть и страх, как ПВО.

«Брось оружие, скотина!»
«Я во время карантина
Поимел свинячий грипп».
«К жопе всей душой прилип…»
   
Сбито горлышко бутылки и всецело метит в горло –
Местный бешенный рассказчик всех свидетелей зарезал.
Сказка – груда провокаций, а безликий автор гордо
Убежал на край планеты рваным кедом от протеза
Не оставив пояснений, пожеланий и ответов
На коварные вопросы стоязычных пистолетов.
Заменив на минус плюс
Он не крикнет: «Остаюсь!»

«Я родился мизантропом.
Сладким приторным сиропом
Вызывал потопы грязи.
Эталон моих фантазий
Был билетом в чрево ада –
Невысокая награда
Для отчаянных людей
С мрачной капелькой идей»