посреди поля

     четвертый, о нем пока ни слуху, ни духу, в виде проекта, проекции на стене, в поле воображения, одинокая фигура в поле, вроде чучела, одинокий, как чучело, которому некого распугивать, потому что уже давно, да и раньше, еще до этого давно, никого и никогда, кто же его поставил, он нашел себя поставленным, обращенным лицом к горизонту, печально это – глядеть в одну сторону? иногда так хочется узнать, что делается за спиной, пока не пришел к убеждению, что за спиной делается то же самое, то есть ничего, и никого, и тогда он закрыл глаза, и заткнул уши, чтобы не слышать ничего и никого, все это ничего, всех этих никого, слышал ли он себя? о да, и в избытке, развлекало ли это его в одиноком существовании? весьма, служило ли компенсацией? иногда да, иногда нет, а ветры, дожди? как он переносил непогоду? так же, как солнцепек, то есть ему не было до этого дела? никакого фенологического любопытства? интерес к погоде всегда казался ему ненормальным, он никогда не интересовался ничем вроде этого, чем же он интересовался? многим, когда нет ничего и никого ни впереди, ни позади, появляется множество интересных предметов для размышления, созерцания, вслушивания, но только закрыв глаза и заткнув уши, чтобы ничего и никого, все это ничего, всех этих никого, случались ли миражи? часто, особенно в первое время, кто-то и что-то, принимал за действительность, силился повернуться, шагнуть по направлению, протянуть руки, выговорить слова приветствия, но не удавалось, и мираж исчезал, как же он убеждался. что имел дело с миражом? да он и не имел с ним дела, хотел бы, но не получалось, следовательно, он не мог быть уверенным, что имеет дела с миражом, или, не имеет дела, безразлично, важен предмет, а не отношение, статус предмета, кого или чего, не умея различить, лишенный возможности проверить, удостовериться, махнул на все рукой и перестал обращать внимание, этот жест, вероятно, дался ему нелегко, о да, потребовал многих усилий, не только физических, но и волевых, можно сказать, что жест этот растянулся на годы, по крайней мере, два-три, такие перемены на происходят сразу, ну а потом? тишина и однообразие, ничего и никого, сам с собой, о самом себе, и в конце концов примирился? обрел свободу? чувство удовлетворения? вроде этого, если вокруг ничего и никого, то неважно, неподвижен ты или движешься, быть чучелом ничуть не хуже, чем быть вороной или мышью, в данном положении, а положение было дано ему вместе с прибытием, куда? его место было заранее подготовлено? прибываешь в уже подготовленное место, занимаешь его, получаешь то, что дано, кем же? никем и ничем, мир это совокупность фактов, то есть данного, и себя он принимал как факт, никаких фатических высказываний и ничего информативного, как же определить? он об этом не задумывался, далекий от дефиниций, одинокий как перст, чучело посреди бескрайнего поля, но не будем его жалеть, для этого нет оснований.