Да будет

 
       ДА, БУДЕТ...
    
    Вот так...
    Шуршат сухарями,
    шарахаются от шагов прошлогодние листья.
    Слезится-горюет дождь
    с бессовестно голых веток.
    Наверное этот утерянный миг,
    в явь, как в крик просится
    из розовых мозговых негативов
    на забытые холсты художника,
    а он, снова здесь, следует в прошлое
    по крошечным всполохам промелькнувших часов,
    тщательно храня их, и, щадя,
    послушно счастлив  щедростью памяти.

    Вот и дом.
    Сколько ему лет?
    Сколько лестниц морщинят его тучное тело?
    И много ль в нем живёт людей?
    И что они делают?
    Счастливы или плачут?
    Прячут деньги или ставят вино на стол?
    А может, они ждут, столько ждут,
    сколь выдюжит тонкая глазная роговица.


   Вот и дверь.
   Не верится никак,
   что она может открыться.
   Или снова снится
   ее  беспощадная неприступность.
   Странная глупость стоять так,
   и  в ночь и в день,
   в надежде разделаться с ней,
   разнести её деревянные мускулы,
   проникнуть хоть глазами в узкую щель и
   видеть, видеть, видеть.
 

     Вот и там.
     Оставьте! Не трогайте! Не украдите этого мига!
     Настигнет ли он Вас в пути 
     или тихо придёт во сне,
     а может и на смертном одре
     пронесется в последнем вздохе,
     сбросит боль с дряхлого тела,
     смело приподнимет с измятых подушек и
     отпустит шагать, идти по знакомой дороге, 
     в который раз,
     сквозь расстояния и годы.


    Вот и всё.               
    Растёт карстовый нарост времени,
    размеренно вырезает фрагменты из бренной памяти.
    Останется или не останется
    в её зарастающих протоках кроткое отражение
    которое растеклось
    по широкой поверхности  житейских проблем,
    разбилось водопадными струями
    подстерегающих стрессов,
    переплелось ручьями новых судеб.
    Да будет.