Мы лежали на траве и целовались
До чего же сильным был искус.
Мы в любви бескрайней признавались
И стеснялись самых светлых чувств.
Не спешили мы делиться телом,
Отдаваясь чувству целиком.
Поцелуй являлся тем пределом,
Наших встреч, назначенных тайком.
О, святая, милая наивность!
Двадцать первый век уж на дворе,
А любви священная интимность,
Мне дороже до сих пор вдвойне.
Чувство робости и драгоценной тайны
Растерялось где-то по пути,
И доступность кратких встреч случайных,
Всё это - могильщики любви.
И невосполнимые потери
От шальных, лихих любовных буйств.
Исчезают ведь не только звери,
Умирают виды наших чувств…
Свидетельство о публикации №113012905049