Мой милый сын, прошло четыре года,

Мой  милый сын,  прошло   четыре года,
Вернулся вновь  предпраздничный апрель,
Сквозь  шум  прекрасной  царственной  природы,
Я слышу голос нежный,  как  свирель.
Тот  голос  солнечным  теплом  согретый,
Звенит в ушах,  волнуя  грудь  мою,
Как  жаль,  что песни  были  не допеты,
Я эти песни  до сих пор люблю.
Горят  тюльпаны,  словно  яркий  пламень,
Они  тебя  обрадовать могли б,
И  вдруг отбросив  прочь  тяжёлый камень,
Выходишь  ты  живой из-под  земли.
И оглянувшись  молодо и  дерзко,
Ты  бросился в  объятия  мои.
Сияет  красный галстук пионерский,
Который  получил ты в  эти  дни,
Поверьте мне,  что я совсем не мистик,
Возможно я  художник  иль  поэт,
И мы вдвоём,  под  шёпот  тихих  листьев,
Идём  туда,  где  посторонних  нет.
Пусть  это только  плод  воображенья,
Моей,  в конец  истерзанной души,
Но я  за  этот миг уединенья,
Готов в  тоске и грусти  жизнь  прожить,
Моим  словам  ты,  как всегда  внимая,
Всё  задаёшь  вопросы  без конца,
Но  почему  подробно отвечая,
Я в роли воспитателя  отца.
Я  слышу где-то исполняют  фуги,
Сверкают  автогенные  огни,
Я потерял  не только  сына,  друга,
Влачу  свои  оставшиеся  дни.
И пусть поют  виолончели,  скрипки,
И пусть  уносит  смех твой  вдаль,
Я не  хочу,  чтобы в моей улыбке,
Увидел  кто-то  скорбь,  тоску,  печаль.
Зачем  кому-то видеть мои  слёзы,
Когда  природа  свой  справляет  пир,
Когда  так скоро  уж,  воспрянут  розы,
Чтобы  собою  удивить  весь мир.
А сердце током  бьёт порой отчаяние,
И жизнь  порой  уныла и  пуста,
Ужели  и печать  молчания,
Легло на  посиневшие  уста.
Не  обнажаю  ран  своих  глубоких,
Не  залечу  их  ,не предам огню,
Прощай,  мой  сын,  как прежде одиноко,
Иду навстречу  завтрашнему  дню.