Западная Европа

                Средневековье

Рыцарь-дева в доспехах детского милитаризма -
плотно сжатые губы военнообязанного рта -
с начала времён ты стоишь коленопреклонённой,
лбом Мадонны опершись о рукоятку прямого меча.

За спиной у тебя рыжие бороды отпускают пожарища Азии,
верблюжьи династии обрастают лоснящимся раболепием,
только ты на окраине мира, неподвластная времени,
сохранила нетронутой казну зимнего солнцестояния.

Но вот гром упал, и ты опрокинулась внутренним взором,
на лбу у тебя остался оттиснутым крест рукоятки
и впервые - вся женщина - ты улыбнулась двусмысленно
навстречу общечеловеческой, аппенинской грозе.

                Ренессанс

Женщина-мужичка с немытыми ногами,
с полным ротовым отверстием ехидных зубов смеха,
проснувшись, ты потянулась так, что захрустели кости,
навстречу львиному ремеслу солнца и мягкого неба.

Оправившись, ты любовалась розой своих испражнений,
ты не гнушалась сала крестьянских, раззявленных шуток,
твои народные ноги давили кровь раненных виноградников,
набычившись юмором, ты смеялась на залезшем дереве.

Перед лицом твоим азиаты громоздили глиняные империи,
камышовые народы вспыхивая, озаряли башни Востока,
ты смотрела на них вооружённая длинным зрением
с дальновидностью хитрой хозяйки, словно прицениваясь.

                Просвещение

Но времена меняются, ты свалилась с облака религии
на душный сеновал, задрав кокеткой революционные ноги.
С напудренным лицом, с громоздкою архитектурою на голове
ты больше не смеялась во всё горло, а рассудительно хихикала.

Слева и справа от тебя происходили законы физики,
изобретая науку, ты откладывала протестанские яйца музыки,
ты смиренно вытирала слёзы после птичьего Моцарта
и спешила к Природе обратно, но Природа назад не хотела.

Все династии Азии сплелись для тебя в орнамент растительный,
иногда ты грустила по пчелиным иконам Константинополя,
под китайским зонтиком ты гуляла в парке геометрическом
и лица твоего непростую бумагу разрывал колоссальный зевок.