Per alcuni...

                I.

Жизнь вертится, как будто шестерёнка,
опять ютится в швах педикулёз,
стоит в траве нелепая бурёнка,
удоем отягчённая до слёз.

Течёт слеза, не видимая миром,
темнеет шерсть, впитавшая её,
а над снега теряющим Памиром
полощет небо серое бельё.

Скудеет день, угрюмо курят горцы,
жуёт ячмень меланхоличный як,
мечтают в спальнях средиземноморцы
о лавочке с китайцем на паях.

Металлы в рудах рудиментам в хламе
витийствуют о вечной ячее,
натёртыми до одури полами
скользят лакеи в дымной толчее.

На бечеве гремит пивная банка,
собачий хвост ей жертва и Харон,
ногой нетвёрдой древняя шарманка
обходит нелюдимость похорон.

Готовьте опционы и пионы,
под лампион вступает чемпион,
смышлёные роятся катионы,
насмешливый ютится анион.

Мы все шпионы, каждый понемножку,
вынюхиваем свежесть на бегу,
у куры выворачивая ножку,
оплакиваем съёженность. Угу.

                II.

Когда мы спим, то видим в самом деле,
когда не спим, лишь крошечный клочок,
зачем приходит серенький волчок
смущать сонливый дух в здоровом теле.

Задача сна не погребенье репки,
но извлеченье с мышкой на конце,
застыл Кащей с иголкою в яйце,
хрупка Психея, ненадёжны скрепки.

Возьмём цеце, чудеснейшая муха,
я с ней не раз под пологом лежал,
старается, не остужая жал,
чтоб шли дела прилично, тихо, глухо.

Неблагодарность верный наш ресурс,
его никак не вычерпать до донца,
я примеряю вдавленное лонце
и на весу головку не несу.


Soundtrack: Wild Cherry, Play That Funky Music.