Всё о любви. 24. Танец живота

Помню танец
в ночной, необузданной,
страстной поре…
Предлагая глазам
Эликсир обнажённого тела,
Танцевала туниска
В ночном небольшом кабаре…
И кружилась метелью она
обнажённою, розово-белой…
Танцевала в её
бело-розовом теле метель.
Танцевала волос обезумевших,
огненных буря.
И радары всех чувств
наводя на подвижную цель,
её полной груди
пел дуэт у небесной лазури
глаз её голубых,
ослепляющих искрами льда,
то безумным огнём
приоткрыв беспощадное пламя…
И земная, живая
мерцала во мраке звезда;
И до плеч доставали, взлетая,
два полных плода;
и звенели браслеты,
встречаясь внезапно с руками.
В этом поте лица,
В этом зове горячей любви
танцевала метель
обнажённая в пламенном теле…
И сверкали кораллы
на огненном теле в крови,
и монеты мониста
серебристо лучисто звенели…
И монеты мониста
в розоватых движеньях мерцали:
тени лёгкие быстро
за спиной её тихо взлетали;
В розоватые пятна
превращая движения тела,
Танцовщица, как птица,
Бесподобная птица, летела…
И сверкающих форм белизна
Опаляла дыханье,
И качались мечты
на качелях груди её полной,
в нежном звоне зурны
доносились то смех, то рыданье…
и пупочек её
Был на море бушующем – чёлном!
Все тревоги свои,
словно луч утоплю я в бокале;
Унесусь птицей сердца
за дымом кальяна – далёко…
Чтоб монеты мониста
звенели, сияли, мерцали
в танце жгуче-лучистом,
серебристо-игристом Востока!